Прямые линии

 

Страна стремительно менялась, вместе с ней начала меняться «информационная повестка». Путин стал преобладать на федеральных каналах и наконец дело дошло до первой прямой линии с народом. Во время такой линии «взошла звезда» провинциальной журналистки Маргариты Симоньян, ныне одной из самых отвратительных пропагандисток режима.

Владивосток был выбран одной из точек, откуда можно будет задать президенту вопрос. «Свободный микрофон», подходи и спрашивай первое лицо о наболевшем. Ближневосточное бюро ОРТ к этому делу не привлекли, а определили в «обеспечение» к коллеге, которого из Москвы прислали этот самый микрофон держать. И вот мы с ним сидим, выпиваем, и я, значит, выражаю сомнение — как они случайных людей подпустят к микрофону? Они же наспрашивают невесть что. «Не ссы, — говорит коллега. — Все предусмотрено». И жестом фокусника извлекает из дипломата бумагу. Список «случайных» людей, с домашними адресами, телефонами, родом занятий, номером паспорта. Вечером я поперся на площадь, наблюдать. Три кордона оцепления, пропускали по паспортам, сверяя их со списком, а коллега обращался к «случайным» людям: «Давайте же кого-нибудь спросим, вот вы, например…»

Звали этого деятеля Антон. И в моем бюро вторым корреспондентом был Антон, тезки, стало быть. И вдруг — звонок из Москвы, из самой штаб-квартиры. «А где Антон, что-то мы до него дозвониться не можем?». Я отвечаю: «А его нет». Голос в трубке ощутимо напрягается: «Как это нет?» «Уехал на съемки», — говорю. «Кто разрешил?» — спрашивает чувак. Отвечаю, злорадно думая про завкорсетью, которому сейчас влупят, и гадаю, чего им вдруг мой младший товарищ понадобился.

Дальше слышу в трубке какой-то разговор, потом крики, потом маты, потом раздается: «Сергей, это Эрнст, где он?» Сказано, причем, весьма нервно. Я, уже натурально испугавшись, говорю: «Здрасьте, Константин Львович. Он в Амурской области, снимает. Командировка, редакционное задание и все такое». «Какого…» — начинает он, и тут до меня доходит, что мы про разных людей говорим. И я кричу в телефон: «Стойте, путаница вышла, это другого Антона услали, который мой корреспондент. Сейчас я вашего найду, дайте мне 10 минут». «Блядь!» — говорит высокое начальство. А московский Антон, как выяснилось, просто поспать прилег и телефон отключил.

Через два года лет после описанных событий. Идет очередная «линия». От нас, ничего не хотят, мы сидим, выпиваем, а мне как раз понадобилось с новым начальником корсети по фамилии Барабанов, один вопрос решить.

«Здрасьте, — говорю, — это Косарев из Владивостока, срочно надо вот то-то и то-то». Он мне: «Завтра позвоните». Я ему: «Так мне срочно, вот прямо сейчас». А он: «Сейчас не могу. Я прямую линию с Президентом смотрю. Кстати, а вы что не смотрите?». И я, наивный камчатский парень, выдаю себя с потрохами: «Нет, конечно. Кому эта херня нужна. Мне бы вот….». «Сергей, — строго перебивает меня начальник, — если будете такое говорить, то наживете себе крупные неприятности». Я, все еще не врубаясь, начинаю спорить, мол, мне срочно, но начальник меня резко обрывает, дескать завтра поговорим и отключается. Кстати, если вы думаете, что он иронизировал, то сильно заблуждаетесь. Этого человека господь обделил чувством юмора.

Отправить