Размер имеет значение

 

Я уже писал, что отключать телефон нам было нельзя ни за что, за такое дело корячился штраф. Разве что, если ты в отпуске. И вот, зимой 99-го я отпросился в Хабаровск к родственникам, встретить с ними Новый год. Сижу, значит, на кухне, чищу картошку и вполглаза смотрю телевизор, в котором вдруг появляется Борис Николаевич Ельцин, среди коллег имевший прозвище «дедушка». Я еще успеваю удивиться, чего это он нарисовался раньше времени, до полуночи еще часа четыре минимум, и тут «дедушка» говорит свои знаменитые слова: «Я принял решение. Долго и мучительно над ним размышлял. Сегодня, в последний день уходящего века, я ухожу в отставку».

Еще несколько секунд я по инерции вращал ножом вокруг картофелины, потом вскочил, расплескав воду и напугав домашних, бросился к телефону и выключил его. Новый год я отпраздновал отлично, в кругу семьи. А коллега по бюро, оставшийся во Владивостоке, телефон отключить не успел или не сообразил, и всю ночь таскался по городу, пытаясь найти хоть какого-нибудь трезвого политика, который бы выразил свою реакцию на отставку первого президента РФ.

Я уже писал и напишу еще раз — размеры страны сыграли с ее населением злую шутку. Такой стране как Россия очень подошло бы федеральное устройство, когда всякий край сам решает, как ему жить и зарабатывать, при этом делясь доходами с центром и соблюдая законы. Но выбрали другой тип государственного устройства. Этакий динозавр, с не самым большим мозгом где-то далеко на длинной шее и гигантское неповоротливое туловище. А я, со своим Дальневосточным бюро размещался как раз на хвосте этого динозавра.

Когда Путин стал президентом, и ему начали активно накачивать рейтинг, пошел на ОРТ прямой запрет на всякие критические материалы о положении дел в провинции. Начальство объявило, что запускает проект под условным названием «Маленькие радости большой страны». Надо, мол, искать всякие положительные темы для сюжетов. А ты поди их поищи на Дальнем Востоке, куда ни глянь — везде полная задница. Тут заморозили целый поселок, тут горячей воды нет со времен императора Николая, причем, Первого, а тут паленой водкой отравилась целая деревня. И мы с ног сбивались, пытаясь найти эти самые «маленькие радости».

Как назло, во всем Приморском крае к тому времени закончилось топливо на электростанциях, встали котельные, сутками не было света, и в самый разгар зимы не было тепла в домах. Народ замерзал, крыл власти почем зря и с «радостями» была большая напряженка. Тогдашний приморский губернатор Наздратенко здорово поссорился с тогдашним главным российским энергетиком Чубайсом. Внутри Приморья Наздратенко был человек авторитетный, можно сказать, местный князь, но с Чубайсом ему было не тягаться. Тот скомандовал своим подчиненным, на электростанциях стали снижать генерацию, энергетика в крае легла. Наздратенко вылетел со своего поста, как пробка, хотя до войны с «рыжим», как он называл Чубайса, сидел там основательно.

Приморью тогда вообще везло на всякие скандалы и чрезвычайные ситуации, а Владивосток, так и вовсе должен быть попасть в книгу рекордов, как единственный город в России, который много лет не имел избранного мэра, избранной городской Думы и очистных сооружений. Да, да — десятки лет город ходил, что называется, «под себя», совершенно загадив окружающее море. Мэры с завидной регулярностью отправлялись на нары, кульминацией всего процесса стало избрание главой города Вовы Николаева, в узких кругах известного, как «Винни-Пух». Вовины соратники, после его победы устроили в городе бурные гуляния и даже разгромили пару ресторанов, принадлежавших «конкурирующим» группировкам. Года через три, когда им всерьез занялись правоохранительные органы, Николаев сбежал в Таиланд, переписав весь бизнес и недвижимость на мать.

Соратником «Винни-Пуха» по бурным девяностым был «Сережа Шепелявый», больше известный, как губернатор Приморского края Сергей Михайлович Дарькин. Он, правда, вовремя соскочил в легальный бизнес, потом решил баллотироваться в губернаторы, как раз, когда Чубайс победил Наздратенко. А это было время, когда выборы еще были выборы и побеждал реально тот, за кого больше проголосовало избирателей. Мне накануне редакция велела сделать сюжет и рассказать об основных кандидатах. Ну, я и рассказал. Все как обычно: кандидат от действующего губернатора, кандидат от полпреда, сиречь от Москвы и бизнесмен Дарькин. У которого рейтинги перли со страшной силой, потому что все другие народу были хорошо известны и людей от них уже тошнило. А кандидатов помельче было десятка полтора и в расчет их никто не принимал.

На следующий день позвонил мне Грудкин и с пол-оборота начал орать, что если мне работать надоело, могу написать заявление, а он его с радостью подпишет, и, дескать, если я решил навариться, так делать это надо тоньше, а не так топорно. Я сначала вообще ничего не понял, потом доперло, что меня обвиняют в «джинсе». Так, напомню, в медиа в те годы называли скрытую рекламу. Я что-то такое лепетал, мол, и в мыслях не было, а он все орал и угрожал увольнением. Через неделю Дарькин победил своих соперников с разгромным счетом и стал губернатором. Я позвонил Грудкину и поинтересовался, не хочет ли он извиниться. «Пошел нахуй», — ответил тот, чем окончательно прояснил стратегию наших отношений. Ни к чему хорошему это все бы не привело, и он, скорее всего, меня бы дожрал. Грудкин был алкоголиком, в тот момент не то зашитым, не то закодированным. А это, как известно, очень сказывается на скверности характера. И катилось дело к моему увольнению, но тут он неожиданно развязался и запил. После чего Горячев его уволил, причем с формулировкой именно что «за пьянство на рабочем месте». Этот факт, как мне рассказывали коллеги, произвел на Грудкина настолько сильное впечатление, что он из запоя уже не вышел и умер. Поэтому моя карьера на центральном телевидении продолжилась.

Отправить