Непобедимая и Легендарная

 

В каком-то смысле с военными работать было — одно удовольствие. Буквально каждая съемка — вот тебе готовый эпизод для книги или, как минимум, стендапа (в его нынешнем, юмористическом значении).

Приезжаем на учения под Уссурийск. Ночные стрельбы у танкистов. Рулит учениями командир батальона, мы поднимаемся на вышку и наблюдаем. Стоят на биссектрисах танки, палят куда-то в ночь. А один, крайний справа, молчит.

«Текмамбетов (фамилию точно не помню, но что-то в этом роде), — рычит в рацию майор, — почему не стреляешь?»

«Цэл не выжу, — плачет в рацию танкист. — Савсэм не выжу».

Майор начинает дистанционно руководить: «Эту ручку сюда, эту отсюда. Сейчас что видишь?»

«Люну вижу, товарыщ майор», — отзывается рация. А с вышки видно, как танк задрал ствол в небо и вертит башней туда-сюда.

«Твою мать! — комментирует командир и пытается дальше командовать. — Теперь попробуй эту от себя, а ту на себя. Сейчас?»

Рация молчит полминуты, потом оживает: «Вас вижю, товарищ майор».

От командирского вопля «Р-р-р-руки с пульта, блядь!» — все, кто был на вышке, присели. «Петренко, — разыскал майор глазами стоявшего поодаль старлея — Бегом туда, объясни этому дол…. — покосившись на нас — сержанту Текмамбетову, как ночью прицеливаются, пока он нас всех тут не угробил».

Во Владивосток, в котором помимо моего бюро, расположен еще и штаб Тихоокеанского флота, прибывает с визитом командующий Седьмым флотом США, который, собственно, главный вероятный противник этого самого Тихоокеанского флота. Но времена на дворе еще вегетарианские, и даже случаются вот такие визиты, и все еще дружат или делают вид. После всякой протокольной муры и застолий везут гостей на бухту Горностай, где расположен стрелковый полигон морской пехоты. И там показывают учение «Взвод в обороне». Чумазые матросики в количестве 20 человек сидят в траншее, палят в белый свет, как в копеечку. А американцы, значит, на все это взирают, с некоторым, я бы сказал, недоумением. Тут самому главному ихнему адмиралу, как почетному гостю, предлагают пальнуть из СПГ (такая здоровенная труба, которая шарашит противотанковыми ракетами). Напяливают ему на голову танкистский шлем, чтобы не оглох от выстрела, потом матросик наводит трубу в мишень, адмирал жмет кнопку и под бурные аплодисменты свиты попадает в цель.

В сторонке стояла группа наших адмиралов и офицеров и на заокеанских гостей смотрела, как бы это поизящнее выразиться, э-э-э, недружелюбно. Дескать, гостеприимство и все такое, но мы вам не тут, и вообще… Я подошел, и так, для продолжения разговора, обратился к самому главному здесь адмиралу, который был командующий береговыми войсками флота. Так, мол, и так, Алесаниванч, гостей развлекаете? Адмирал посуровел лицом еще больше, поднял на меня тяжелый взгляд и своим ответом просто срубил наповал. Мы, сказал, показываем, с чем им придется столкнуться! Я, несколько растерявшись от такой реакции, перевел взгляд на командира дивизии морской пехоты, чьи подчиненные как раз демонстрировали, кому и с чем придется столкнуться.

Но тот, в отличие от меня, не растерялся, затянулся сигареткой, выдохнул дым, сплюнул мне на ботинок и ткнув пальцев в сторону позиций рычащим командным басом произнес: «Да! Вот с этим им и придется столкнуться!» Я, следуя взглядом за его пальцем, обернулся и увидел такую картину: мимо нас к месту, над которым висела табличка «Пункт боепитания», брели матросики, сгибаясь под тяжестью ящиков с этим самым боепитанием, здоровенный подполковник, построив перед собой троих матросов, свистящим шепотом крыл их в три господа бога мать, чуть поодаль два повара суетились над накрытыми столами, на которых что-то дымилось, а американские гости фотографировались у СПГ, демонстрируя полную безмятежность. Откуда им, малахольным, было знать, что вот со всем этим, не дай бог, придется столкнуться.

Ну, раз зашла речь о том «с чем придется столкнуться».

Доблестный Тихоокеанский флот зовет нас полетать с его летчиками. Мол, по данным разведки, где-то в Японском море идет авианосная группа седьмого флота США, во главе с авианосцем «Китти-Хок», и мы, стало быть, будем ее «перехватывать». Мне слово «перехватывать» как-то сразу не понравилось, но начальник пресс-службы мне, солидолу гражданскому, разъяснил. Это значит, надо их просто найти, догнать и посчитать. Приехали в Николаевку, там были собраны остатки морской авиации, погрузились в ИЛ-38 (это такой самолет — морской разведчик) и полетели. Сколько-то часов тарахтели мы над морскими просторами, разыскивая американцев. Страшно пугало отсутствие туалета. К чести летчиков, они нас об этом неудобстве предупредили заранее. В отсеке с электроникой (дорогущей и сложной) стояло ведро с крышкой. Это если кому-то совсем невмоготу станет. Короче, все в полном соответствии с концепцией отечественного ВПК, по которой летчикам в дальних перелетах ни жрать, ни срать не надо. Сначала подвиг — потом естественные потребности.

И вот, спустя долгое время, один из членов экипажа пихнул меня в бок и ткнул пальцем куда-то в даль, вот они, дескать. Я, само собой, ничего не увидел, тогда мне сунули бинокль. Оптика помогла не сразу — сначала увидел какие-то черточки, размазанные по безбрежной водной глади, потом, по мере приближения, черточки стали увеличиваться, обрели очертания, и я просто обомлел. По морю, занимая все свободное пространство, перла какая-то невероятных размеров армада. Туча, просто форменная туча кораблей: крейсеры, эсминцы, какие-то незнакомые мне типы и посреди ордера — гигантская туша авианосца. В какой-то момент в бинокль даже видно стало самолеты на палубе, готовящиеся к взлету. Наши летчики чего-то там записывали, меряли-измеряли, а потом к нам подошли два палубных «Хорнета», покачали крыльями, видимо, попросили убираться восвояси. Что мы с успехом и сделали. Пилоты пребывали в какой-то непонятной ажитации, примеряя, видимо, новые звездочки на погоны, я же был в полном ужасе. От увиденного веяло какой-то спокойной и жуткой силой. Такие чувства испытываешь, наверное, перебегая пути перед поездом. А мы, значит, на каком-то древнем винтовом самолёте, в котором даже гальюна не было, все это «перехватывали».

От коллеги срочно требуют сюжет на 23 февраля. Проснулись, мать их, как обычно под самое «здравствуйте». Палочка-выручалочка, пресс-служба флота, не подводит, срочно мчится съемочная группа на 33-й причал в центре Владивостока, там всегда стоят дежурные корабли, а на них всегда есть моряки. И вот на одном из них приводят к коллегам молодого лейтенанта, вчерашнего выпускника училища. Он им красиво рассказывает, как служится, море, романтика, походы (хотя в то время доблестный Тихоокеанский флот в моря особо не ходил, не до того было). А на корабле по соседству, аккурат напротив объектива камеры, точно по центру кадра разыгрывается сцена. Здоровенный мичман вытаскивает за шкирку двух матросиков и что-то им оживленно объясняет, явно не самыми цензурными словами. Начальник пресс-службы машет ему руками и отчаянно шипит, но тот, увлеченный воспитательным процессом, сигналов не видит. Тут, просто как в комедии, корреспондент задает вопрос, как, мол, отношения с матросами, и ровно на словах юного лейтенанта «да они для нас как родные дети», мичманец валит обоих подопечных двумя ударами в челюсть — бац, бац. Звуки от сочных плюх звонко разносятся в морозном воздухе.

На учениях Дальневосточного округа, которыми командовал сам генерал Чечеватов (впоследствии сильно прославившийся разными скандалами), свои умения показывали в том числе и летчики. Носились надо полем боя штурмовики, а сверху их прикрывали истребители Су-27. Мы весь этот милитаристский спектакль снимали с командной вышки на холме. И вот, в конце маневров, летуны решили порадовать генеральский глаз. Мы стоим у края бетонной площадки, в ряд выстроились десятка полтора штативов с камерами, мы с Яном крайние слева. Он снимает, а я в какой-то момент оглядываюсь и вижу, как прямо вровень с нами проходят два самолета, причем абсолютно бесшумно. Они же сверхзвуковые, а предупредить нас, естественно, никто не догадался. Два огромных Су пронеслись мимо, на расстоянии считанных метров, и каким-то чудом я успел схватиться за штатив и упереться в пол ногой. В полном соответствии с законами физики через пару секунд следом за самолетами пришел звук и воздушная волна, мы оглохли, а камеры и штативы коллег сложились как костяшки домино.

Сергей Борисович Иванов, человек большого государственного ума, стал министром обороны в самый разгар дальневосточной части моей карьеры. И затеял масштабные учения, на которые сам же и прилетел, поруководить. Вот толпимся мы, значит, на военном аэродроме Кневичи, а там разгружают целых два БМП, которые в рамках учений «перебросили» на Дальний Восток. При том, что на Дальнем Востоке этих БМП, как грязи. Но министра это мало волновало, полагаю, по причине полного незнания вверенной ему матчасти. И пресс-служба командует, как нам встать, потом командует, как поставить БМП, чтобы она красиво смотрелась за его спиной или он на ее фоне. И мы штативы туда-сюда по июльской жаре переставляем и материмся.

За свое пребывание в должности зав. Дальневосточным бюро я навидался столько всяких высоких гостей из столицы, и всех их объединяло одно. Они ни черта не знали страну, которой руководят, ничего не понимали в том, что делают и чем руководят, и плевать хотели на всех, кто живет за пределами, максимум, Московской области. Оттого вечно несли всякие глупости, и такие же глупости творили. Ну, примерно, как и мое руководство, только стоило это сильно дороже.

Вот, например. Визит того же Иванова завершился грандиозными маневрами на мысе Клерка — это тактический полигон морской пехоты. Замысел учений был потрясающим по своей глубине. Обычно, десятки советских лет, морпехи тренировались по двум сценариям. Первый: супостат за каким-то хером высаживается на Сахалине, и надо остров оборонять. Второй: мы сами — супостаты, островов в хозяйстве не хватает, и поэтому захватываем японский Хоккайдо. Но ко времени, о котором идет речь, в моде уже был новый тренд — террористы. Вот эти самые террористы захватили кусок территории Приморского края, причем самый безлюдный и заброшенный, туда ни дорог особых нет, ни людей вокруг.

Чего они там требовали в этой глухомани — фантазия авторов этой блестящей идеи не дорисовала. Но террористам нашу землю безнаказанно топтать нельзя, поэтому для борьбы с ними был брошен батальон морской пехоты…. СЕВЕРНОГО флота, расквартированный в городе Североморске, аж за десять (10!) тысяч километров от временно оккупированной злодеями территории. При этом, в непосредственной близости от сопок, захваченных террористами, располагалась целая 55-я дивизия морской пехоты (ныне 155-я бригада, не так давно разделанная под орех доблестной украинской артиллерией под Угледаром) флота Тихоокеанского, со всеми причиндалами. Которой только скажи, и она захватчиков раздолбала бы, как бог черепаху. Но у стратегов из Москвы были какие-то особые резоны. А может и вовсе не было. Во всяком случае, выглядел их замысел совершенно идиотским. Понятно, что со своей техникой из Североморска батальон прибыл бы к месту событий в лучшем случае через пару недель по железной дороге, а это несколько противоречило идее учений о быстрой переброске войск туда-сюда по необъятным просторам родины.

Поэтому мудрецы из Минобороны придумали выход. Североморские морпехи культурно прилетели на пассажирском самолете авиакомпании «Аэрофлот», со стюардессами, конфетками «Взлетные» и обедом на выбор, что для вас, рыба-курица? Потом одолжили технику у своих дальневосточных коллег. Коллеги выдали им требуемое количество бронемашин, флот снабдил десантными кораблями, и вся эта армада двинулась громить условных террористов, потому что настоящие к этому времени уже дано померли бы со смеху. Потом министр все это долго комментировал, рассказывая, что все планы выполнены, враг разбит, а войска продемонстрировали невероятную мобильность. Мне было интересно только одно — он вообще понимал, каким кретином выглядел? Хотя, скорее всего, не понимал. Иначе, на том месте бы не стоял.

На День подводника занесло нас на Камчатку. Там в городе Вилючинске огромная база атомных подводных лодок. Попасть туда весьма непросто — разрешение на съемку дает лично Главком ВМФ. Редакция меня заверила, что все договорено, лети и снимай. Мы и полетели, а по прибытии выяснили, что на Камчатке никто ничего про «договоренности» не слышал. Я позвонил завкорсетью и попросил разобраться и помочь — все-таки им там до главкома было сильно поближе. Но он, поскольку мы друг друга не переваривали, меня послал, велел самому разбираться, ты, дескать там на Дальнем Востоке живешь, тебе и карты в руки, и заявил, что, если сюжета не будет, могу искать себе другую работу. Полагаю, он просто хотел меня подставить. На ОРТ такое было в порядке вещей.

Первым порывом было послать его в ответ, но я сдержался и начал действовать. В ту пору Тихоокеанским флотом командовал Геннадий Александрович Сучков. Дядька он был хороший, прессу сильно не притеснял, а у меня с ним вообще сложились прекрасные личные отношения. И вот бьюсь я головой об эту стену, пытаясь получить разрешение, и ни в какую. В Москве вроде кто-то с кем-то договорился, но этот кто-то на Камчатку не передал, местные не в курсе, извините, ничем помочь не можем. И тут, случайно, выясняется, что Сучков прилетает с инспекцией на Камчатку. Я весь в мыле начинаю его искать, но камчатское командование совсем не горит желанием мне помогать и связи с адмиралом нет никакой. Знаю только, что он на полуострове. А время идет и вот завтра — последний день, когда что-то можно снять.

Я уже весь в нехороших предчувствиях, настроения никакого. Едем по центральной улице Петропавловска, я с переднего сиденья оборачиваюсь к оператору Яну и говорю: «Ничего не выходит, ума не приложу, где его искать. Разве что случится чудо, и мы его случайно встретим». Я еще успел удивиться, почему у Яна вытянулось лицо в ответ на мою тираду, как он ткнул пальцем мне за спину и изумленно завопил: «Вон он!»

Я обернулся и увидел, как Геннадий Александрович выходит из ресторана в сопровождении гражданских и садится в служебную «Волгу». Дальше было как в кино. Мой водитель, она же моя будущая жена Алена, лихо срулила с дороги на тротуар и перекрыла своей «Тойотой» дорогу адмиральской машине. Я выпрыгнул и упал на капот, охрана схватилась за оружие, а десяток прохожих с выпученными глазами наблюдали за этой сценой из боевика. Меня не застрелили, потому что Сучков проворно выскочил из машины и стал здороваться со мной за руку. Я сначала что-то мычал, видать от сильных эмоций, потом сформулировал просьбу. Геннадий Александрович почесал в затылке и сказал: «Твою мать, откуда ты свалился на мою голову?»

Но, видимо пораженный моим безрассудным поступком и будучи в хорошем настроении после обеда, пообещал, что как раз сегодня, в разговоре с Главкомом непременно этот вопрос поднимет. И таки поднял. Поздно вечером мне перезвонили и велели утром явиться к воротам базы. И весь следующий день мы с Яном пролазили в потрохах гигантской субмарины и снимали все, что нам разрешили. Я думал, что такое везение бывает только в кино.

Отправить