Глава 21

— Шеф! — секретарша вошла в кабинет Флэша без стука. — Баррикадная пятьдесят один помощь запрашивает. Сами не справляются. У них вот-вот стена рухнет.

— Выдвигаемся, — кивнул голова. — А я смотрю, ты, Людочка, третий апгрейд прошла? И как ощущения?

— Да ничего вроде бы, — сказала та, наморщив лобик. — Выброс гормонов понизился. В автобус уже могу спокойно зайти, а в мужскую баню еще нет. Но я пока не все опции опробовала. Личины вроде бы уже могу менять. Желаете испытать, шеф?

— Ага, — плотоядно потер руки Флэш и начал расстегивать ремень. — Ну-ка, изобрази мне Каринку, аптекаря жену! Минут на десять, больше не понадобится.

Секретарь отложила в сторону блокнот, ее дело пошло волной, а лицо исказили уродливые судороги. Через пару секунд перед головой сервитута стояла та же самая женщина, только с орлиной башкой. Огромный клюв внушал такое почтение, что голова сервитута невольно отступил на шаг.

— Не понял, — озадаченно посмотрел на нее Флэш. — Это что?

— Курочка Ряба, — многообещающе заявила птичья голова. — Сейчас она снесет одному в край охреневшему деду яичко. Сначала левое, а потом правое. И оба начисто.

— У тебя что, прошивка бракованная? — Флэш опасливо прикрылся высоким креслом. — Вот я этим рукожопам задам!

— Ревность у женщин на уровне стволовых клеток заложена, — сделала шаг вперед секретарша. — Ее никакими прошивками и зельями не убрать. Ты думал, кобель, что я такое стерплю? Ты меня на реальную бабу решил поменять? Конец тебе, козлина!

— Давай стандартный вариант, — Флэш перебежал к торцу стола, потому что курица сделала еще пару шагов в его направлении. — Кинозвезду можно?

— Кинозвезду можно, — смилостивилась девушка, приняв собственное обличие. Она с самым старательным видом взяла в руки блокнот и ручку, приготовившись записывать. — К кинозвездам мы не ревнуем. Это же разновидность подросткового онанизма, только у очень богатых людей. Кого желаете, шеф? Я вся внимание.

— Давай эту… — Флэш пошевелил пальцами, — Миссис Смит, расхитительницу гробниц. Но только до развода с Брэддилином Питтилом, и до того, как она усыновила сорок гоблинов из Экваториальной Африки. Нормальную бабу сделай, без ебанцы.

— Угу, записала, — черкнула в блокноте секретарша. — Авалонская актриса Анджеолини Джолини, модификация 2001–2005 года, до первого рестайлинга, в родной краске, то есть брюнетка. Как, совсем без ебанцы делаем? Хотя нет, с ней не получится. У этой марки детская болезнь — контакты в башке перемыкают наглухо. И с каждой новой модификацией все хуже и хуже становится. Ее бы уже давно списали в утиль, но покупают хорошо. Раскрученный бренд. Я легкую сексуальную припиздь оставлю. Хорошо?

— Если легкую, то оставь, — милостиво кивнул Флэш. — Что за баба без припизди! С такой ни поругаться до ночи, ни помириться до утра. У тебя боевой режим активирован?

— Есть такой в новой прошивке, — ответила преображенная миссис Смит, облизывая длинным раздвоенным языком пухлые губы. — Но я могу выступить только в качестве стрелка-радиста. У меня вес сорок девять кило. В рукопашном бою мне сразу крышка. Мы же не кино идем снимать.

— Не кино, — согласился Флэш и потрепал секретаря по круглой заднице. — Оповести уличкомов, пусть на Баррикадную ополчение ведут.

— Уже! — гордо фыркнула девушка. — Я хороший секретарь. Я же знала, что ты, масик, дурковать начнешь. А там, между прочим, люди гибнут.

Бетонные блоки, разрываемые толстенными корнями, трещали, разъезжаясь в стороны. Долго нашей стене не продержаться. Скоро она осыплется, словно горка из детских кубиков, только очень тяжелых. Я повернулся к сове, которая преспокойно сидела на турнике, выискивая блох у себя под крылом. Черный оникс ее глаз смотрел на окружающее с бесстрастным равнодушием. Я подошел поближе, на расстояние вытянутой руки.

— Хозяин! Взываю к тебе! Помощь нужна.

— Помощь придет, — заклекотала птица. — У тебя мощный артефакт на руке. Открою тайну. У твоей елочки много иголок. Совершенно необязательно расходовать эту силу за один раз. Я ее перезарядил. В следующий раз дочь попроси, она сумеет это сделать. Мага огня приведешь ко мне. Тут вам его не одолеть.

И сова снова сунула голову под крыло, плотоядно щелкая там клювом. На происходящее вокруг она не обращала ни малейшего внимания.

— Ага, — я кивнул, понимая, что выгляжу полным идиотом. Получается, у моей татухи режим одиночного огня есть. Вот блин! А я и не знал.

— Мага огня привести в Хтонь, — пробурчал я. — Подумаешь, два километра полосы отчуждения, голой, как коленка. Нам, опытным камикадзе, это раз плюнуть.

— Дети, все в подвал! — крикнул Ганс. — Оттуда колдуйте, если сможете.

— Я останусь, — упрямо шмыгнул носом Валерка. И такое выражение появилось на лице шестнадцатилетнего парнишки, что кхазад просто кивнул и отошел в сторону. Нам скоро любая помощь пригодится.

— Я несколько раз до второй инициации доходил, — смущенно глянул на меня паренек. — Ну, почти доходил. Каждый раз чего-то не хватало. Буквально какой-то малости. Я чувствую, что сегодня у меня всё получится.

— Самое время, Валер, — кивнул я. — И кем ты хочешь стать? Природником?

— Зооморфом, — мечтательно улыбнулся он. — Мне сон снился, как я по лесу бегу. Там такие запахи! А до чего сырая зайчатина вкусная! Вы бы только знали, дядя Вольт.

— И в кого же тебя перекинуло? — опасливо спросил я.

— Не знаю, но хотел бы в дейнониха, — совершенно серьезно ответил пацан.

— В кого? — я так удивился, что даже падение первого блока из стены меня не напугало. — У нас не положено в дейнонихов. Что это вообще за неведомая херня? Динозавр, что ли? У нас в козленочка перекидываются, когда воды из лужи попьют. Или в волка, на худой конец. Ты чего, сказок не читал?

— Я Великий лес попросил, чтобы в дейнониха, — улыбнулся Валерка. — Я тогда круче всех буду. Круче даже Коляна и Димона.

— А они кто? — осторожно спросил я.

— Анкилозавр и трицератопс, — пояснил он. — Это такая бронированная ящерица с булавой на хвосте и бегемот с тремя рогами на морде.

— А почему не тиранозавр рекс? — спросил я, полностью исчерпав этим вопросом все свои куцые познания в палеонтологии.

— Переоцененный персонаж, — скривился Валерка. — Энергозатратный, тупой и слепой как крот. И вообще, он не столько хищник, сколько падальщик. Это последнее слово современной науки. А жрет сколько! На фиг такую личину. Дейноних — вот выбор настоящих профессионалов! Сто килограммов мускулатуры, сорок километров в час по пересеченной местности, стереоскопическое зрение, нереальные когти. Это просто убийца убийц!

— Ну-ну, — вздохнул я и заскрипел по-стариковски. — Молодежь! Молодежь!

Впрочем, мне стало уже не до Валеркиных фантазий, потому что вдалеке застучали пулеметы БТРов, им вторили автоматы, а наша стена рухнула с жутким грохотом, разорванная чудовищной по мощи магией. Первым на гору бетона взбежал какой-то пустоцвет и ударил разрядом Ганса Штанмайера. Ганс отлетел в сторону, потушил занявшуюся огнем бороду и выругался матерно. Для кхазада выйти в люди без бороды — это все равно, что для его жены похудеть. Позор великий.

— На-ка! — заорал Косой, выстрелив картечью из двенадцатого калибра.

Маг с трудом отразил выстрел, но птицей взлетевший на гору бетона Чака перерубил его пополам. Он выл и бесновался, кроша наступающую пехоту и не обращая внимание на летящие в него пули. Он обычно начинает слабеть после десятого попадания, а после двадцатого ложится и поет погребальную песнь. Мы с ним это уже проходили.

— Отлично, братан! — крикнул я. — Зелье действует!

— А, зелье! — ответил он. — Так я его еще не пил. Ща выпью!

Вслед за Чакой в пролом полезли все остальные, заливая его потоками свинца. Удары рядовых магов для нас и впрямь оказались не так страшны. Пока опустошенные колдуны перезаряжались, порхавший среди них тролль, выпивший зелье ускорения, вбивал их в землю в прямом смысле слова. Один удар кулака, и человек падал, замирая в очень странной позе, абсолютно исключающей целостность его костей.

Я влез на руины стены и на мгновение застыл. Из леса бежали огромные стаи животных. Тучи цапель атаковали пехоту, а ополчение сервитута охватывало врага широкой дугой, прижимая к нашим домам. БТРы расстреливали летящих птиц, но это стало их ошибкой. Несущийся на всех парах трицератопс ударил крайнюю бронемашину, перевернув ее набок. Он заревел победно, а потом насадил на рога какого-то бедолагу, который закрыл ему весь обзор.

— Димон! — заревело вымершее миллионы лет назад чудище. — Димон! Да где ты есть, тормоз хренов? Сними с меня эту дрянь!

— Лох! Лох! — услышал я позади себя хриплое карканье, означавшее задорный детский смех. — Уйди, дядя Вольт, я покажу этим козлам. Они меня столько лет чморили!

Трехметровая птица с зубастой пастью и длинным хвостом, покрытым перьями, огромными прыжками побежала вниз, сбивая телом пехоту. Летать этот ящер точно не умел. Его коротенькие ручки похожи на крылья только слегка. Валерка оттолкнулся от земли, распушил хвост и прыгнул на какого-то мага, бившего в сторону наших короткими фиолетовыми разрядами. Маг упал, а старшеклассник, ставший внезапно одним из самых опасных хищников юрского периода, придавил его к земле тяжелой лапой. Торчащий вверх кривой коготь погрузился в человеческую плоть. Маг дернулся и затих.

— Йе-ху! — взревел динозавр и понесся на выручку другу, который бесновался, пытаясь сбросить застрявшее на рогах тело. Пули не могли повредить такой туше.

— Да иду я, иду! Меня подождите, пацаны! — ревела еще одна рептилия, сплошь покрытая костяными бляхами. Пули от нее отскакивали, заклинания тоже, а удары тяжеленного хвоста убивали человека на месте. Только вот медленный этот анкилозавр до ужаса. Тут Валерка прав. Он уже сбросил с рогов товарища труп убитого и побежал по полю, разрывая зубами и топча встреченных дружинников.

Надо сказать, осада нашего дома превратилась в форменную свалку, где перемешались все. Звероголовые бойцы Зоотерики, горожане и твари леса бились с магами и их пехотой. Падали сраженные пулями люди, орали обожженные графом Матюшкиным, который бросал волны пламени. От его неимоверной силищи не спасало зелье отречение. Но там, где люди безусловно погибли бы, они лишь получали тяжелейшие ожоги.

В центре боя, если так можно было назвать эту свалку, бесновался Грак, ускоренный до предела. Тролли и без того не слишком чувствительны к магии, а после зелья отречения мой сосед принимал на грудь даже залпы Христофора Аркадьевича, стоявшего на броневике и бившего прицельно по зверям и людям. Тучи птиц в небе он косил беспощадно, а пару раз даже умудрился развернуть цаплю и направить ее против нас. Только тяжело ему это было. Перехватить контроль у настоящих Хозяев он так и не сумел.

Рядом со мной наступает ополчение с Туполева. Вахтанг с сыновьями и зятьями, все крепкие, чернявые и носатые. В одном строю с ними — мой парикмахер, который сменил протезы. Вместо ножниц и фена у него теперь стоят обычные кисти с когтями, которым позавидует Фредди Крюгер. С ними Люфт, муж Инги, в тельняшке и синем берете, залихватски сдвинутом набок, и бармен Петрович в бронежилете и с автоматом Татаринова. Я ведь знаю всех этих людей. Вижу их каждый день.

Я тоже прыгал по полю, уворачиваясь от летящих заклинаний. У меня уже давно закончились патроны, и я выпускал одну иглу за другой. Бронежилет мне не пробить, но в ногу двадцатисантиметровый гвоздь входит так, что мое почтение. Я постепенно продвигаюсь к графу Матюшкину. Его броневик уже недвижим, курвобобры сожрали колеса. Я вижу еще одного мага. Он схватился с Чакой. Тот, завывая от ярости, крушил своим мечом защиту волшебника. Я видел, как вспыхивает аура при каждом ударе, как она теряет свой яркий блеск. Маг бьет урука воздушными лезвиями, и из его груди хлещет кровь. Чака слабеет на глазах. Этот противник ему не по зубам.

— Плохой дядя! — услышал я. — А-та-та по попе!

Вокруг аристократа закружился знакомый мне светящийся вихрь, а вылетевшие из него тени разорвали кокон защиты, словно папиросную бумагу. Сияние мага начало медленно гаснуть. Духи пили его жизнь. Маг застыл на секунду, и этого оказалось достаточно. Чака взвыл, ударил его мечом, развалив до пупа, и упал, не подавая признаков жизни. Зелье Берсерка закончило действие. Духи закружили рядом, перекачивая украденную энергию в своего потомка, и раны Чаки постепенно начали закрываться. Он задышал ровно и спокойно.

— Люблю папу! — услышал я в голове удовлетворенный детский голосок. — Плохому дяде а-та-та по попе! Сисю хочу!

А ведь и нам приходится несладко. На моих глазах погиб Серый, охотник из бригады Васи Тулубаева. Он поймал грудью автоматную очередь. Свалили охранника с соколиной головой, перерубленного огненным диском, который запустил граф. БТР на спущенных колесах раздавил знакомого гоблина из комбината благоустройства, а потом забуксовал, попав в яму. Прибежавший тролль из соседнего квартала схватил за ствол пулемет и загнул его вбок. Он взревел от боли и замахал обожженной ладонью. Ледяной глыбой размозжило грудную клетку здоровяку с головой бизона. Кровь и смерть кружат вокруг меня жутким калейдоскопом. Воздушное лезвие с завораживающим шелестом пролетело мимо. Зелье отречения сработало как надо, но почему-то по шее течет кровь. Лапнул свою башку. Половины левого уха нет. Вот пипец я теперь красава. У нас, снага-хай, уши изящные и длинные, не то что у людей.

— Локу! Дух исцеления! Призываю тебя! — разнесся над полем голос первоклашки Гхырчика. — Шунгу! Дух молнии! Помоги нам! Порази наших врагов!

Черные тучи собрались на чистом еще недавно небе. Загустел воздух, потянуло внезапной грозовой свежестью. Электрический разряд ударил в целый еще БТР и превратил его в оплавленный кусок металла. Жарким факелом занялась боевая машина, и никто не сумел из нее спастись. Лишь бессильное тело выпало из люка, да так и осталось висеть. Второй разряд поразил скопление пехоты, залёгшей в кольце техники. Дружинники бились грамотно, зло. Они собрались в кулак, разбить который необученное ополчение не могло.

Колючие шары перекати-поля понеслись в их сторону, ускоряя ход и подпрыгивая на кочках. В тех, у кого не было метки Великого леса, такой шар вцеплялся с яростью бультерьера. Он хлестал шипастыми листьями, оплетал ноги и лез в глаза. Кто же это у нас такой затейник? Анастасия Игоревна, биологичка! Вот она стоит, налитая зеленым светом. Удар ледяной глыбы сбил девушку с ног и бросил на землю. Две цапли подлетели к ней, подняли натужно и понесли в сторону леса, тяжело взмахивая крыльями.

Стая аленей прорвалась к магу и сбила его с ног. Знатный аристократ выл, уворачиваясь от звериных зубов, но его аура на глазах становилась бесцветной и тусклой. Он разил аленей одного за другим, но автоматная очередь перечеркнула его наискосок. Удержать ее он уже не смог. Алень торжествующе завыл и вырвал из горла мага кусок кровавого мяса.

— Эй ты! — заорал я, увидев того, кто мне нужен.

Его сиятельство тяжело поднимался на ноги после удара молнии. Защитная аура слетела, чем я и не преминул воспользоваться. Выпустил в него несколько игл, две из которых впились в ногу. Мелочь, а приятно.

— Да, ты! Графская твоя рожа! Я твой дом труба шатал! Я твое вино пил! Коллекционное! Галльское! Я твои окорока ел! Мы все твои стволы себе забрали. А в твоем охотничьем домике занавески теперь лучше поменять. Мы люди некультурные. Мы, знаешь, что о них вытерли? Показать?

— Аптекарь? — он смотрел на меня с нарастающей яростью. — Ты посмел тронуть мое вино! Да я с тебя шкуру сдеру!

— Хоп-хоп-хоп! — я изобразил бег на месте, потешно подкидывая вверх коленки. — Побежали, птичка, там много вкусного! Догоняй! — заорал я и бросился в сторону леса, петляя, как заяц. А в голове билась на редкость здравая мысль: ну все, довыёбывался. Теперь-то мне уж точно пришел окончательный и бесповоротный звездец.

— Однако, братец, — крякнул царевич Василий, отключаясь от тела какого-то прыщавого школьника, который только что перевернул рогами бронетранспортер. — Ты точно не хочешь опричников туда ввести? Подведем итог. Обычные шаманы троллей. Четыре штуки. Несколько сотен пустоцветов. Десяток магов, прошедших вторую инициацию. И это не предел. Великий шаман-тролль, пусть и очень юный, и великий шаман черных уруков, пока еще младенец. В недалекой перспективе это страшная сила.

— Этот младенец не только великий шаман черных уруков, — поправил его Федор. — Он еще и будущий великий резчик. Такое сочетание всего один раз за всю историю наблюдалось. Это второй случай. Ты точно хочешь золотую жилу уничтожить?

— Это подрывает все основы, — задумчиво подергал себя за бороду Василий. — Аристократия на дыбы встанет. Это же чернь. Массовая инициация простецов приведет к гражданской войне.

— Надо взять этот процесс под себя, — пожал плечами Федор. — Не знаю, как ты, братец, а я все, что хотел, уже увидел. Вводи в сервитут войско. Пора останавливать этот бардак. Ты сам слышал волю отца: эти люди должны служить нам. Они станут еще одной опорой трона и противовесом обнаглевшей знати.

— А если не станут? — недоверчиво усмехнулся Василий.

— А если не станут, то умрут, все до единого, — спокойно ответил его брат. — У нас просто не останется выбора. Иначе всю страну зальет кровью.