Глава 20

Царевичи Федор Иоаннович и Василий Иоаннович расположились на колокольне Покровского собора Воронежа, пристально вглядываясь в сторону левого берега реки. Для того чтобы рассмотреть все в мельчайших подробностях, даже столь сильным магам-менталистам нужна прямая видимость. Тогда картина происходящего открывается во всей своей красе. Тела их были здесь, а дух витал там, где сейчас шел бой. Царевичи проникали в души собственных подданных, пытаясь понять, как поступить дальше. Они на какое-то время становились простыми людьми, играя роль наблюдателей.

Два опричных полка уже стояли на окраине города в полной боевой готовности. Они ударят, если ситуация выйдет из-под контроля. Если…

Маг-пустоцвет Иероним Вилчевский шел в атаку, прикрытый светящимся коконом магической брони. Обычные пули эта защита держала вполне успешно, но слава богу, крупнокалиберных пулеметов у здешних босяков нет. Радужная оболочка, переливающаяся огненными всполохами, то и дело вспыхивала яркими цветами попаданий. Вспыхивала, но держала. Четыре сотни дружинников шли за спинами полусотни пустоцветов и четырех аристократов, зона защиты которых была куда больше, чем у простых смертных. Там и амулеты в ход пошли. Впрочем, защита графа Матюшкина внушала нешуточное почтение. Она представляет собой огромный, даже на вид непробиваемый пузырь. За ним целый взвод пехоты прятался.

Проклятая аллея оказалась засадой. В считаные минуты полсотни парней потеряли. Три десятка раненых ждут у реки. Даже покинуть этот проклятый сервитут они не могут, подбитый БРТ перегородил въезд на мост. Кто же знал, что два потешных старичка устроят профессионалам кровавую баню.

Многоэтажки сервитута впереди. До первых улиц еще метров семьсот. Здесь не строятся близко к воде, река заливает по весне пологий левый берег. Даже набережная порой не помогает, когда половодье особенно сильно. Кварталы на окраине — настоящие крепости. Обычные панельные шестнадцатиэтажки соединены бетонными стенами шестиметровой высоты. На этих стенах суетятся люди, гномы и орки.

— Гнуй поганый! — выругался пан Иероним, а потом перешел на русский. — Мразь! На колья вас всех, нелюди!

Вот линия обороны, из которой они только что выбили возомнившее о себе быдло. Толково сделано, ничего не скажешь. Бетонные кольца с бойницами, обожженные, местами оплавленные жуткими по силе магическими ударами. Кое-где остались тела здоровяков с головами зверей. Пан Иероним перекрестился и сплюнул от омерзения. Он знал, что такое Зоотерика, но считал ее адептов созданием дьявола.

— Воздух! — заорали рядом, и маг поднял голову.

Множество птиц от самых крошечных, вроде зябликов, до огромных зубастых цапель покрыли небеса темными облаками многотысячных стай. Автоматные пули, огненные всполохи, воздушные лезвия и ледяные стрелы полетели в их сторону. Пан Иероним тоже бил короткими разрядами силы, радуясь особенно удачным попаданиям. Он не заметил, как его щиколотки оплели полевые вьюны, а из земли проклюнулись острия неведомого в этих местах бамбука. Все его внимание было обращено вверх, к проклятым птицам.

— А-а-а-а! — заорал он, когда острые стебли впились в его тело.

Маг рванулся, но травы держали крепко. Бамбук рос с неслыханной скоростью, пронзая тело сразу в нескольких местах. Наступающие оставили в покое птиц, срубая проклятые ростки, а потом побежали вперед. Пан Иероним наклонился и отломил впившиеся в ноги стебли. Он оторвал опутавшие его травы и, едва сдерживая крик, пошел туда, где граф Матюшкин выжег немалый пятак земли. Маг-пустоцвет со стоном упал прямо на гарь. Десяток острых, как игла, побегов проросли в его плоть на глубину ладони. Стебли сломались, как только их попытались извлечь. Так, как будто на концах вылезли острые крючья. Пан Иероним расстегнул подсумок. Ему нужно перевязать раны, он больше не боец.

Джессика смотрела с балкона пятнадцатого этажа в сторону наступающей вражеской пехоты. Особенности вооружения и тактики ее интересовали мало. Не для этого она у соседа телескоп украла. То есть взяла на время.

Она, взвизгивая от восторга, наблюдала, как выращенный ребятами из их двора бамбук поднялся из земли, раня вражеских солдат. Сначала птицы бросились в атаку, отвлекая внимание магов, а потом вьюны вцепились в колесные оси, чтобы остановить технику хотя бы на какие-то секунды. Это не помогло. Мощные моторы рыкнули с натугой, и машины вырвали траву. Но в этот самый момент сотни курвобобров полезли из бетонных укрытий, совсем недавно оставленных людьми. Звери набросились на колеса, огромными желтоватыми резцами прокусывая толстенную резину. Проклятые твари гибли десятками, получая удары магов и пули, но дело свое делали. Достаточно вывести из строя переднюю пару покрышек, и грозная техника становится почти бесполезной.

— Ну, чё там? Ну, чё там?

Любимый брат Зигфрид нетерпеливо топтался рядом, пытаясь оттолкнуть ее от окуляра, но Джессика держала прибор крепко. Не дай бог, разобьется. Тогда придется новый покупать. Она же его на время взяла. Не крыса какая-нибудь, чтобы у своих воровать.

— Вон тот, блондинистый верзила, — показала, наконец, она. — Он передовой отряд ведет. Подходящий пациент. Зацени котлы.

— В натуре! — обрадовался Зигфрид, настраивая резкость. — Зачет. Я знаю эту коллекцию. Часики, альпийскими кхазадами деланные. Сто пудов, с турбийоном. Спрячем на пару лет, а потом барыгам в Москве пристроим.

— Долго, — недовольно сказала сестра, не отрывая взгляда от окуляра.

— Пусть сначала пыль уляжется, — рассудительно ответил Зигфрид. — Вещь штучная. Родня может опознать. Жадность — причина бедности, сестренка.

— И то, правда, — вздохнула девочка. — А в нашем случае — ещё и причина внезапной кончины в результате бесчеловечных пыток. Это ж аристократ из потомственных. За него весь сервитут с землей сровняют.

— Значит, надо тоньше работать, — усмехнулся Зигфрид. — Погнали! Я знаю, куда они пойдут.

— Куда? — повернулась к нему сестра.

— К управе, куда же еще, — ответил Зигфрид. — Это ж взрослые. Ни ума, ни фантазии. Не шарят ни хрена.

— Ключи от тачанки у дяди Ганса спер? — Джессика аккуратно сняла телескоп со стены. Вместо ответа брат просто кивнул, шлепнув себя по карману. Там что-то звякнуло.

Пауль фон Розен шел первым, растянув свою защиту на весь передовой отряд. Из автоматического оружия его с десятком пехоты не взять, а магии он не боялся. Улица Туполева, так было написано на табличках. Она в самом начале перегорожена бетонными блоками, на бронетехнике тут не пройти. Да и осталось той бронетехники едва половина. Проклятые твари из преисподней прокусили резину колес. Тьфу!

Улица пустынна. Пятиэтажные дома сплошь закрыты рольставнями. На балконах ни души, а цветущие в них странные растения со спиральными лепестками распространяли вокруг тяжелый, сладковатый аромат. Те ставни, что на первых этажах, явно выдержали не одну атаку Хтони. Они основательно помяты, а краска на них облупилась. Барон готов атаковать, и его люди тоже. Только вот атаковать здесь некого. В самом конце улицы какие-то уроды с собачьими, кошачьими и птичьими головами бежали в сторону районной управы.

— Неслабо, — присвистнул барон, увидев здание, целиком отлитое из железобетона, с толстыми решетками на окнах. — Настоящая крепость!

— Что там, барон? — услышал он в рации.

— Возвращаюсь, — ответил фон Розен. — Считаю, нам не стоит ввязываться в городской бой. У меня очень плохое предчувствие, господа. По-моему, нам готовят ловушку.

— Принято, — услышал он. — Предчувствие мага вашего уровня — дело серьезное. Накажем это быдло позже. Идем в лес.

— Отход! — скомандовал барон, и солдаты молча кивнули. Им тоже не нравилось здесь. Чутье обстрелянных бойцов кричало, что эта тишина обманчива.

— Что это? — остановился барон, услышав шелест электрического мотора.

Какой-то пикап, вылетевший им навстречу из-за перекрестка, картинно развернулся, а из его кузова ударила пулеметная очередь. Грохот крупнокалиберного оружия и звон гильз вспорол могильную тишину улицы.

— А ведь это шестиствольная авиационная пушка. Откуда она здесь? — отстраненно подумал барон, выпуская ледяную стрелу в зеленую девчачью мордашку, мелькавшую в прорези толстого металлического листа.

— Этого не может быть, — мелькнула в голове мысль, но было уже поздно.

Радужная пленка магической защиты лопнула, не выдержав удара сотен двадцатимиллиметровых снарядов, а разведывательный отряд искрошило в кровавые клочья, разлетевшиеся по асфальту. Ледяная стрела, выпущенная в сторону машины, на глазах истаяла в воздухе. Заклинание не пережило смерти своего хозяина.

— А ведь это позор, граф, — невесело усмехнулся Анджей Пац, знатнейший литовский магнат. — Минус два сильнейших мага за полдня боя и половина техники. Вынужден признаться, тутэйшие изрядно надрали нам зад.

— Это не они надрали, вельможный пан, — спокойно ответил граф. — Мы бьемся не с этими босяками, а с хозяевами Хтони, могущественнейшими сущностями. Вашей чести не нанесен урон. Напротив, чем тяжелей победа, тем слаще ее плоды. Сама чернь не представляет из себя ничего.

— Ну, не знаю, — недоверчиво скривился пан Анджей. — Пока все выглядит немного иначе.

— Я вам это докажу, — небрежно ткнул вперед граф. — Вон те четыре дома, самые крайние. Они окружены общей стеной. Там собралась всякая вооруженная сволочь. Поджарим их перед тем, как пойти в лес. Нашим людям нужна небольшая победа. Уверяю вас, пан, это не займет много времени.

— Плохой дядя! — услышали маги детский голос, невесть откуда взявшийся в их головах. — Уходи! Не то а-та-та по попе!

Ганс Штанмайер, стиснув зубы, смотрел со стены на сильный отряд, затянутый пленкой силового кокона. Крупнокалиберный пулемет у них был только один, но и тот оголтелый Зигфрид и его сестра оставили без боезапаса. Им хотели уши надрать, но они сами предъявили десяток ушей, нанизанных на веревочку, а вдобавок к ним — золотой перстень с гербом.

— Значит, целого мага укокошили, — сказал Ганс, плюща кольцо плоскогубцами. — Тогда не жалко. В фонд капремонта ваш перстенек пойдет. Патронов тоже уйму израсходовали, а они денег стоят.

— Западло детей грабить, дядя Ганс, — сплюнул под ноги Зигфрид, а его сестра заревела в голос, размазывая слезы по зеленой мордашке. — Кто нам за пушку мороженое обещал купить? Ты обещал! Где мороженое? Зажал мороженое. Гони назад наше рыжье! Что в бою взято, то свято.

— На, задавись, — кинул им сплющенный кусок металла Ганс. — И правда, не по понятиям трофеи забирать.

— То-то же, — слезы Джессики мгновенно высохли, и она спустилась в подвал с видом непобежденной королевы.

Ганс окинул взглядом стену. Все мужики дома собрались здесь. От гоблина Косого, что ростом едва пробил планку в метр тридцать до тролля Грака, что был на два метра выше. Вольт уже раздал все свои зелья. Они в ход пойдут, если дело дойдет до рукопашной.

— Грак! — крикнул гном. — Тебе какое зелье дали?

— «Быстрая жизнь», — гулко хохотнул тот. — Я буду первый на свете тролль-живчик. Вот смеху-то.

— А тебе, Чака?

— «Зелье Берсерка», — ответил тот. — Я думал было обидеться, но Вольт сказал, что очень хочет посмотреть, как оно действует на черного урука, впавшего в боевую ярость. Сказал, что это ради науки. А раз так, то я обижаться не стал.

— Огонь, лед, воздух, — подошел Вольт. На его зеленой физиономии Ганс прочитал немалую озабоченность. — Среди них три сильных мага, и маг огня особенно силен. Я его ауру видел. Он просто зверь. Зелье отречения против него не поможет.

— У тут нас брезент есть, — отмахнулся Ганс. — Мы его обработали недавно. Аллюмокалиевые квасцы и тетраборат натрия. Говно вопрос.

— Огонь идет! — страшным голосом заорал вдруг аптекарь. — Укрыться всем!

Христофор Аркадьевич, слегка рисуясь, поднял руки над головой, а потом резко опустил их. Он упивался своей обретенной силой. Здесь, недалеко от сердца Хтони, она распирала его, просилась наружу, обещая беспредельную мощь, что дает Великий лес.

Огненное облако взлетело вверх, а потом упало на квадрат доморощенной крепости, построенной для защиты от хтонического зверья. Застучали пулеметы БТРов, выбирая острую крошку из бетонных блоков. Одеяло пламени упало, облив языками огня людей и их дома. Жутко закричал кто-то, страдая от невыносимой боли, но таких голосов, к удивлению графа, оказалось довольно немного. Пламя сбивали брезентовыми пологами, затаптывали и поливали струями огнетушителя. Граф повторил заклинание, но в этот раз огонь встретил на своем пути тучу зеленых листьев, которые приняли колдовское пламя на себя, закрутили его смерчем и унесли его в сторону. Граф ударил струёй огня, но ее встретила взметнувшаяся вверх неопрятная куча из палок и мусора. Ревущий поток пламени ударил в нее и поджег. Теряя скорость, огненный шар врезался в бетонную стену, не причинив ей ни малейшего вреда.

— Да как они это делают? — изумленно прошептал граф. — Глазам своим не верю!

Христофор Аркадьевич, прикладывая огромные усилия, выдернул из стаи цапель одну и направил ее к дому. Цапля сопротивлялась, но он давил ее волю. Граф смотрел ее глазами, впившись взглядом в это проклятое место.

— Дети! — прошептал он. — Дети Хтони! Дьявольские отродья встали в круг и держатся за руки. Это они блокируют мою магию. Да что же это делается! Они научились мультиплицировать силу? Но как? Ни один из великих родов не владеет таким знанием. Неужели эта чернь стала настолько сильна?

Взвыв от ярости, он направил птицу в отвесное пике и снес со стены какого-то местного босяка, пронзив его насквозь. Резкая боль разорвала его тело, и граф очнулся, тяжело дыша.

— Разобьем ворота, панове, — сказал он. — Они не выдержат серьезного обстрела. Этих крыс нужно извести под корень!

— А правда, Вась, как они это делают? — толкнул брата Федор Иоаннович. — Кольцо силы, надо же! Мы вот с тобой так не умеем.

— Не знаю, — нахмурился второй царевич. — Если эта зараза поползет дальше, страну разорвет в клочья. Я бы уже ввел опричников и выжег этот сервитут дотла.

— А я бы не спешил, — покачал головой Федор. — Смертоубийство мы всегда учинить успеем. Я давно за этим местом слежу. Мне много полезного в этой ситуации видится. Давай обождем.

— Ну-ну, — хмуро буркнул царевич Василий и снова погрузился в наблюдение, слившись с разумом какого-то зеленого парня на стене.

Гоблин Косой бил короткими, экономными очередями в плотный пузырь, переливающийся всеми цветами радуги. Без толку. В ушах стоял нескончаемый грохот. Железные створки ворот держались из последних сил. Их в свое время сделали на совесть. Когда-то ворота пытался вынести хтонолось и не смог, а это, как ни крути, показатель качества. Трое магов били потоками силы, отчего створки скрипели и стонали, словно живые.

— Без толку, — сплюнул гоблин, слезая со стены. — Только патроны извожу.

— Дети! В подвал! — крикнул стоявший рядом Вольт, который, как и все тут, понимал, что долго это не продлится. Ну пять минут, ну десять…

— Не пойдем, — покачал головой первоклашка Гхыр. — Мы закроем ворота пузырем силы, если их выбьют.

— Ты как этому научился? — спросил любопытный гоблин, а Гхыр ответил.

— Мне духи предков подсказали. Они сейчас с небес на нас смотрят.

— О как! — впечатлился Косой. — И меня видят?

— Видят, конечно, — кивнул малыш. — Они все видят, и все знают. Только говорят не всегда. Считают, что мы должны своим умом жить. Пора!

Дети снова встали в круг, и по этому кольцу покатился осязаемый поток живой силы. Железные створки ворот жалобно скрипнули, а потом как будто огромная рука вырвала их из петель. Они упали на землю, но в это время зеленая стена, выросшая прямо из асфальта, закрыла проем непроницаемой стеной. Мелкая рябь и всполохи молний бежали по ее зеленой поверхности, и Косой вдруг подумал, что с ним будет, если ее коснуться. Получалось, ничего хорошего.

— О-о-о! — заорали мужики, тряся оружием.

— Рано радуетесь, — хмуро сказал Косой. — Смотрите, чего творится!

Высоченная стена, сложенная из бетонных блоков, ощутимо закачалась. Толстые корни вылезли между швов, раздвигая их. Кто-то невероятно могучий стоит за стеной. Растения Хтони слушаются его так, как если бы он имел частицу силы настоящего Хозяина.