Глава 17

Прошло две недели, а нападения магов все нет. Мы даже устали ждать. Зелий наготовили, патронов и тушенки навезли, а враг нас бессовестно игнорирует. А это нервы, между прочим. Очень неспокойно спится, когда каждую секунду ждешь рева сирены. А тут еще жена…

— Любимый, — Карина нежно целовала меня в закрытые глаза. — Пора вставать?

— Ты разбила машину? — сквозь дрему спросил я.

— У нас нет машины! — удивилась Карина.

— Да, точно, — вспомнил я. — Если бы ты разбила машину, то целовала бы меня совсем в другое место. Ты перевела все наши деньги на безопасный счет?

— Не понимаю, о чем ты, — растерялась она.

Да, тут же пока нет телефонных мошенников. В России этого извода следаки-менталисты прекрасно справляются со своей работой. И палачи, что отрадно, справляются тоже. В ничем не ограниченном абсолютизме есть пара приятных моментов.

— В чем подвох? — открыл я глаза. — В этом доме пахнет свежими булочками. Женщина, признавайся, что ты натворила? Ты купила чудо-пылесос за миллион денег и ради этого заложила мою почку?

— Да нет же! — возмутилась Карина. — Я просто захотела сделать тебе приятное.

— Да? — невероятно удивился я. — А что, после свадьбы так бывает?

— Как видишь, — надула губки Карина.

После полугода жизни в браке я скрепя сердце признал очевидное. От женщины в доме есть некоторая польза. Это единственное существо на свете, которое может сделать бетонную коробку в панельном доме местом, где можно жить. Квартира холостяка — это скорее берлога, где мужик ночует между походами на работу. Ее отличает выставка пивных бокалов, отсутствие штор и непременный велотренажер, используемый в качестве вешалки. После появления Карины в нашей квартире появились какие-то почти неосязаемые, совершенно ненужные мелочи, которые вдруг сделали ее живой. Она превратилась из тюленьего лежбища в настоящий дом. Нам, мужчинам, такое умение не дано. Это какая-то особая женская магия.

— Жюльен на завтрак, свежие булочки с корицей и кофе в турке, — подытожил я, втянув носом запахи кухни. — Любимая, ты меня пугаешь. Если не хочешь остаться вдовой, колись сразу. Я не выдержу этой неизвестности.

— Тут недалеко салон красоты продается, — виновато пряча глаза, призналась она. — И просят за него совсем недорого. Там все оборудование есть, и мастера опытные. Я подумала…

— Понятно, — вздохнул я. — Я догадался, что все это неспроста. Лучше бы ты разбила машину, которой у нас пока нет.

— Но почему ты считаешь, что я не справлюсь? — обиженно посмотрела на меня Карина. — Я что, дура, по-твоему?

— Что такое точка безубыточности? — спросил я ее. — Чем отличается доход от прибыли? Ты видела расшифровку операционных расходов? Ты видела отчет о прибыли и убытках? Ты вообще знаешь, что это такое?

— Э-э-э… — моя лучшая половина на время зависла.

— Вот поэтому я и считаю, что ты не справишься, — вздохнул я, отдавая должное жюльену. Он был превосходен. — Я не хочу заниматься салоном красоты, мне хватает аптеки. Ты просто не понимаешь, что такое бизнес, связанный с обслуживанием людей. Ты не знаешь, что такое сотрудники. Ты не понимаешь, как, сколько и за что платить им зарплату. Ты хочешь почувствовать себя тем, кем пока не являешься, и для этого готова возложить на меня еще один груз.

— Я не хочу сидеть у тебя на шее! — выкрикнула она со слезами на глазах. — У нас один корень женьшеня в два месяца, и на твое зелье уже выстроилась очередь! Мне просто нечего делать! Я превращаюсь в клушу, я тупею! Я не хочу так жить!

— Почему продают этот салон? — спросил я, понимая, что мне уже не отвертеться. Карина просто бредила этим бизнесом.

— Проблемы у человека, — мрачно хлюпнула она носом. — Он Зоотерике должен.

— Я поговорю с ним, — вздохнул я, — изучу отчетность и только тогда приму решение. Даже если я и куплю его, что совсем не факт, то бывший хозяин останется в доле, а ты у него на побегушках. И только когда ты будешь готова, я отдам его тебе.

— И-и-и-и! — завизжала Карина, но я тут же уменьшил ее восторг.

— И каждый день у меня такой завтрак, — добавил я, но она меня уже не слышала.

Виталик, хозяин лучшего на Ваях салона красоты, оказался мужиком лет сорока, тощим, желчным, с обширным озером на макушке. От лба до затылка. Салон был хорош, со свежим ремонтом, который, видимо, финансы хозяина и подкосил. Виталик даже полы выложил керамогранитом под мрамор, а кресла и инструмент купил лучших марок. Зал был полон женщин всех цветов кожи, рас и размеров. Я даже застыл, глядя, как две крошечных гоблинши приводили в порядок стопы троллихи. Они снимали ороговевший слой кожи на пятках инструментом, подозрительно похожим на столярный.

Здесь стригли, красили и завивали. В воздухе стоял пчелиный гул, в обрывках которого слышались свежие сплетни, обсуждение сериалов, чужих измен и новых постов Кати с Патриков. Все новации в моду приходили сейчас именно от нее. Я скривился, стараясь побыстрее миновать поток бабских мыслей, ранящих мой нежный мозг, а вот Карина этой обстановкой наслаждалась. Она явно была здесь в своей тарелке.

— Пройдем в кабинет, — сказал Виталик, поведя рукой. — Присаживайтесь.

На меня он смотрел недоверчиво, а на Карину — с легким презрением. И причина его недовольства выяснилась буквально с первых минут.

— Я за тебя знаю, Вольт, но салон тебе не продам. Лучше закроюсь.

— Почему? — спросил я.

— Ты его жене покупаешь, чтобы она от безделья не бесилась, — неохотно ответил Виталик. — Она дела вести не умеет. Запорет здесь все. Я пятнадцать лет работал, всю душу в этот салон вложил. Для чего? Чтобы прахом все пошло? Лучше москвичам вполцены продам. Хоть не так обидно будет.

— Почему задолжал? — спросил я. — У тебя дело доходное, люди идут. Игровой?

— Было такое, — отвел он глаза. — Поставил на одну кошку, а ее снага-аптекарь завалил. Бывает же такое, представляешь? Так и не смог из долгов выпутаться.

— Ясно, — пробарабанил я по столу. — Предлагаю вот что. Заведение мое, но ты работаешь за долю, пятьдесят на пятьдесят. Я за твой долг поручусь перед Флэшем. Всей суммы у меня пока нет, но он мне поверит. Карина учится и занимается тем, что у нее хорошо получается.

— Допустим, — взгляд Виталика слегка потеплел. — И что же у твоей жены хорошо получается?

— Травы, — Карина подошла к полке, где стояли банки с притертыми крышками, открыла одну и понюхала. — Я хорошо знаю травы. Выбрось это барахло, Виталий. Пустышка. Здесь мертвое все.

— Это только слова, девочка, — усмехнулся Виталик, но тут Карина сделала беспроигрышный ход. Она встряхнула гривой своих волос и показала хозяину салона искрящуюся прядь.

— Волосы. Умеешь делать такие? А я умею. Хочешь хорошую прическу? По глазам вижу, что хочешь. Через месяц она у тебя будет.

— По рукам, — протянул мне Виталик вялую ладонь. — Можете приступать прямо завтра. Но если волосы не вырастут, сделке конец. И тогда быть тебе, Вольт, последним чертом из вентиляторного цеха. Их тех, кто верхней жопой попусту ветер гоняет.

Руку я пожал, но на жену смотрел с немалым удивлением. Как она это сделает? Женьшеневое зелье расписано на месяцы вперед. Или я знаю о ней не все? Великий лес одарил ее чем-то? Проверим.

Карина шла с закрытыми глазами. Тому, кто научился слышать Великий лес, зрение только мешает. Как увидеть глазами то, что скрыто под сенью густой листвы? Как позвать нужный цветок, если в глаза бьет буйное разноцветье красок? Так недолго и заплутать. Когда идешь по наитию, сбиться с пути нельзя, потому что зов нужного растения работает словно компас. Ты идешь прямо к нему, огибая деревья, кусты и рытвины.

Карина шла, срывая по пути листики и бутоны. Она выкапывала кое-какие корешки и отламывала молодые веточки. Все это ей пригодится. Она от корки до корки прочитала множество книг из тех, что собраны у ее мужа. Только вот нет у нее дара видеть магию, а потому понять степень готовности зелья ей не дано. Не выйдет из нее алхимик, нипочем не выйдет. Откровенно говоря, большую часть прочитанного она даже не поняла, а потому просмотрела наискосок. Много неизвестных терминов, таблиц и графиков. Ей просто образования не хватает, чтобы это понять. Зато она сделала десятки закладок в тех местах, которые ее муж с полнейшим равнодушием игнорировал. В тех самых, что касались красоты. Как выяснилось, не только женьшень может пробудить рост волосяных фолликулов. Есть еще несколько трав, попроще. Они не исправляют огрехи кожи и не придают волосам того волшебного блеска, за который так ценится сибирский корень. Потому-то они и не пользуются особенным спросом у модниц. Ну а чтобы вырастить шерсть на голове сорокалетнего мужика с привлекательностью ниже среднего, ничего лучше и надо. Захочет себе Виталик шелковистую гриву, падающую на его тощую задницу — добро пожаловать. Сорок тысяч денег, и очередь на квартал вперед. Он будет как раз за третьей любовницей второго заместителя городского головы.

— Вот ты, мой хороший! — Карина осторожно присела около невзрачного цветочка, отдаленно похожего на одуванчик. — Прости. Мне нужны твои листики и стебель. Я не хочу, чтобы твоя жизнь пропала впустую. Сбрось семена, прошу.

Она дунула, и порыв ветра подхватил крошечные парашютики, разнеся их по всей поляне. Цветок потянулся к Карине. Она чувствовала его облегчение и благодарность. Она позволила ему исполнить свое предназначение.

Карина сорвала налитый жизненной силой стебель и бережно положила его в сумочку, что висела у нее на плече. Ей пора возвращаться. Муж должен превратить эту травку в зелье в течение нескольких часов, иначе ее можно будет выбросить.

Моя жена ворвалась в жизнь салона красоты подобно тропическому тайфуну. У нее было то, чего не хватало Виталику, толковому администратору и коммерсанту. Она тонко чувствовала потребности женщин. А, учитывая ее внешность и лоск, найти аргументы против мало кому удавалось. Кто может поспорить о волосах, ногтях и коже с той, у кого они идеальны? Именно поэтому все заткнулись, с тихим ужасом глядя, как она вывалила на стол кучи дорогостоящих хтонических трав, безжалостно отправляя в мусор то, что, по ее мнению, не имеет жизненной силы. Виталик хотел было вспылить, но Карина ласково погладила его по лысине, и он сел, ловя ртом воздух. На его макушке что-то кололось. Я фыркнул и отвернулся, стараясь не заржать. Вид у моего нового компаньона был весьма потешный. На его постной роже появилась растерянность, недоумение и робкая надежда.

— Вот это годится, — сказала Карина, показывая несколько небольших кучек сушеных трав и цветов. — Но использовать нужно побыстрее. Жить им осталось пару дней. Температура в настоях — не выше сорока, иначе всем полезным свойствам конец. Рецептуру я распишу. На первое время хватит, но этого мало. Я принесу еще.

— Странные ты вещи говоришь, новая хозяйка, — медовым голоском пропела Элла, одна из косметологов, смотревшая на мою жену с ревнивым недовольством. — Мы тут давно работаем. Я вот сомнения в твоих словах имею.

Ну вот, проверка на вшивость подкатила, — подумал я. — Стандартный вариант при появлении нового начальства. Мы с ней эту сцену вчера вечером репетировали. Карина картинно повернулась к оппонентке и заявила.

— Давай проверим. Ты работаешь с травами из той кучи, что я выбросила. А другому мастеру рецептуру для масок и отваров буду подбирать я. Через месяц сравним. Девочки, кто хочет со мной поработать?

— Я, — робко подняла руку женщина лет пятидесяти, худенькая, как карандаш. И по лицу ее я понял, что пошла она на это, чтобы Элле нос утереть. На мою жену ей плевать с высокой колокольни.

— У тебя всегда гадюшник такой? — тихонько шепнул я на ухо Виталику, который продолжал неверяще щупать пробивающийся ежик на своей макушке.

— Так женский коллектив, — шепнул он в ответ. — Ты чего хотел? Тут каждый день как на минном поле. То Элка с Нинкой поссорятся, то они же помирятся и начнут дружить против Светки-маникюрши. А потом они все втроем травят массажистку Настю. Тут такие бои случаются, что Зоотерике не снились.

— Уважуха, братан, — пожал я ему руку. — Если ты пятнадцать лет все это разруливаешь, я горжусь знакомством с тобой.

— А то, — выпятил вперед тощую грудь Виталик. — Это ты у нас на новогоднем корпоративе еще не был. Вот это ужас-ужас!

— Хуже, чем день учителя? — поразился я.

— Хуже даже, чем день бухгалтера, — уверил меня он. — Тетки мои гуляют, как в последний раз. Главное — убежать, пока они не перепились. Иначе конец. Мужская честь будет растоптана.

— Спасибо, что предупредил, — хмыкнул я. — Не пойду к вам на корпоратив.

— А что это за зелье-то? — спросил Виталик, снова лапая макушку. — Если у меня шевелюра вырастет, то мы обороты удвоим. Это ж просто золотое дно.

— Да? Я что-то о таком способе заработка не подумал! — в голове моей забрезжил призрак обеспеченной старости.

— А у тебя никакого зелья нет, — заговорщицким тоном прошептал Виталик, — чтобы с одиннадцати сантиметров до пятнадцати могло увеличивать? Если есть, то этот салон можно закрывать. Очередь стоять будет отсюда и до моста.

— Такого зелья нет, — с сожалением ответил я. — Я про подобное даже не слышал.

— Плохо, — загрустил Виталик. — А то у меня товарищ интересуется. Хорошие бы деньги заплатил. Точно такого зелья нет?

— Неточно, — произнес я. — Но мне оно неизвестно.

— Ну и ладно, — вздохнул он. — Мне-то самому не надо. Просто товарища жалко. Мается, бедолага. Комплексует. Даже с новогоднего корпоратива убегает, хотя очень хочет, чтобы его мужскую честь какая-нибудь пьяная прелестница растоптала. Э-эх!

Следующий день мы с Кариной провели порознь. Она с рассветом убежала в Хтонь, собирать травы. Одарил ее все-таки Великий лес, научил чуять живое. Я вот так не умею. Разговоры у нас дома теперь ведутся исключительно про всяческие эликсиры, маски для лица, жидкости для снятия макияжа и прочую бабскую муть, от которой у меня сводит скулы. Я уже подумываю прикупить гараж, чтобы было куда ходить. Сервитут небольшой, мне машина пока что без надобности, а вот без гаража женатому мужику никак. Это последний островок личной свободы, куда бабам ходу нет. Меня поймут люди, живущие в однушке вчетвером. Там роль гаража выполняет туалет.

Я вышел на улицу и остолбенел. Стена, окружающая наш двор, преобразилась за один день. Из щелей между бетонных блоков полез до боли знакомый фиолетовый мох. Его пока что было совсем мало, буквально несколько клочков. Но это он, я не мог ошибиться.

— Твою мать! — прошептал я, проверяя телефон. — Сигнал есть. Значит, здесь еще не Хтонь. Пока…

Улица Баррикадная, по которой я ходил на работу несчетное количество раз, преобразилась вслед за двором. Все клены, чьи сиротливые пеньки торчали с прошлого, позапрошлого и прочих инцидентов, выпустили длинные стрелки, распустившиеся нежной листвой. Где-то молодые побеги еще зеленые, а где-то уже успели одревеснеть. А ведь их еще вчера не было. Кроме одного, что у рюмочной. Там уже раскинуло идеально ровные ветви двухметровое деревце с резными пятипалыми листьями.

— Быстро здесь жизнь меняется, — прошептал я, глядя, как апатичный хтонолось подъедает бурьян на заросшем пустыре.

Он никого не трогает, и его никто не трогает. Чудовищная, утыканная огромными клыками харя вырывала с корнями разросшуюся амброзию и циклахену. Бич всех помоек исчезал в его пасти с ошеломляющей скоростью, а я подумал: не привезти ли ему на пробу борщевик? Можно большие деньги брать за рекультивацию почв Нечерноземья. Зверье все чаще выходит из леса, не боясь людей. Змеежопные собаки прибегают кормиться к воротам мясокомбината, а цапли оккупировали прибрежные заросли, поедая раков.

— Если у нас здесь не Хтонь, то что? — вопросил я пролетающих в небе птиц. — Свет есть, телефон работает, но по улицам бродит хтоническое зверье, как у себя дома. Простецам по-прежнему нет ходу за полосу отчуждения, но в сервитуте чуть ли не половина детей — инициированные маги. Их уже сотни. Мне вот интересно, когда власти проснутся и возьмут нас в оборот?