Глава 16

Христофор Аркадьевич лежал на спине, широко раскинув руки. Он слушал лес. Куда его забросил амулет телепортации, и сколько он так пролежал, граф даже примерно не знал, и пока что выяснять не хотел. Просто не считал это уж очень важным. Часть магического ядра, изъятого у молодой сущности, сильно изменила его. Граф видел и слышал то, чего раньше видеть и слышать не мог. Он сейчас в самом обычном лесу, не в Хтони. И уже дважды он уводил подальше от себя стаю любопытных волков, возжелавших познакомиться с новым обитателем леса. Волки были голодны, а потому Христофор Аркадьевич от этой чести вежливо уклонился.

А ведь раньше я бы так не смог, — думал он. — Попер бы как танк, пожег огнем. Иди-ка сюда, милая! Я тебя не обижу.

Белочка пугливо спрыгнула с ветки на траву и уставилась на графа любопытными бусинками глаз. Она сделала прыжок, потом еще один, а потом безбоязненно уселась на его живот, что-то торопливо стрекоча.

Да она жалуется! — поразился маг. — Орехи в прошлом году не уродились. Много выбросить пришлось. Зато березовые почки сегодня на загляденье — ароматные и сочные. А еще она жирного червя поймала. И жука.

— Я, кажется, с ума схожу, — сказал сам себе граф, но прогнать белочку даже не подумал. Его успокаивало ее тепло и поток коротеньких бестолковых мыслишек. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему интересно с ней. Впервые за много лет он общается с существом, которое не мотает ему нервы, не пытается обмануть, не раболепствует и не просит денег. Просто общается. И это было так непривычно, так здорово.

— Ты моя хорошая, — погладил он белочку по брюшку, и та заурчала, довольная.

Христофор Аркадьевич аккуратно сел, а его собеседница взлетела на дерево, продолжая рассказ о немыслимых вкусовых качествах березовых почек. А еще она звала его с собой. Белочка нашла птичье гнездо с яйцами. Ей одной много, она может угостить.

— А я и не знал, что белки птичьи гнезда разоряют, — удивился граф и помахал ей рукой. Белка снова застрекотала, что значило: ну и ладно, сама съем. А потом скрылась в зелени ветвей.

Он ощупал карманы и вытащил телефон. Сеть не ловила. Граф осмотрелся по сторонам, а потом решительно направился туда, где безошибочно почуял человеческое жилье. Идти далеко, часа два. Но ничего. К закату он будет на месте.

Бердичев — небольшой городок недалеко от Житомира. С незапамятных времен принадлежит он магнатскому роду Тышкевичей, владевших уймой земель и здесь, и под Минском, и в Виленской губернии. Христофор Аркадьевич гостил во дворце сиятельного графа Адама Тышкевича уже неделю. Амулет перенес его Полесье, а это совсем недалеко отсюда. Собственно, именно поэтому граф ему и позвонил, попросив прислать машину. У него хватало друзей по всей стране.

Потрескивал сухими дровами камин. Хоть и не было в этом большого смысла, ибо лето на улице, а его все равно зажгли в угоду хозяйскому капризу. С ним в огромной библиотеке становилось как-то уютней. Длиннейшие трубки, которые поджег услужливый лакей, окутали сиятельных господ клубами ароматного дыма. Адам Тышкевич был в хорошем смысле ретроград. Он не признавал новомодных кальянов. Двухметровые чубуки, выточенные из ствола вишни, сплошь покрыты искусной резьбой, едва заметной глазу. И табак у хозяина непростой: с ароматом яблока, персика и даже заморского виски. Гости блаженно тянули горячий благоуханный дым и запивали его двадцатилетним галльским коньком. Здесь сегодня пятеро. Все весьма богаты, влиятельны, и с родословными, уходящими во мрак времен. Христофор Матюшкин, Адам Тышкевич, Анджей Пац, Юзеф Оссолинский-младший и Пауль фон Розен, барон из ливонского Юрьева.

— Звучит, как небылица, граф. Примите мои извинения за недоверие.

Первым вступил в беседу хозяин, когда Христофор Аркадьевич закончил свой рассказ. Остальные недоверчиво покивали головами. Уж слишком невероятные вещи рассказал товарищ по нелегкому колдовскому труду. Они никогда и не слышали про такое, хотя в деле магии не новички. Ладно, авалонцы придумали, как великие сущности потрошить для своих зелий. Ну, так то эльфы. Они и живут долго, и с лесом на ты.

— Вашу собаку зовут Цезарь? — спросил вдруг граф Матюшкин.

— Да, — удивленно посмотрел на него Адам Тышкевич. — Откуда вы знаете?

— Она может вас укусить?

— Да ни за что! — горячо воскликнул магнат. — Я этого пса из соски молоком выкормил, когда его мать от чумки померла.

— Узрите, — щелкнул пальцами граф, и вскоре в библиотеку забежал огромный датский дог, клацая когтями по изысканному паркету. Он подошел к хозяину, сомкнул пасть на его голени и легонько сжал зубы.

— Матка боска, помилуй нас, грешных! — выдохнул Адам. — Глазам своим не верю! Эй, хлоп, окно открой! Тут душно стало.

Слуга отворил окна, впустив в прокуренную библиотеку толику свежего воздуха, а на кресло, за плечом Христофора Аркадьевича немедленно уселся огненный зимородок, переливающийся всеми оттенками красного цвета — от слабо-розового до темно-вишневого. Ощутимо потянуло жаром, а резной дуб вычурной спинки начал чернеть и дымиться.

— Достаточно, граф, — кивнул барон фон Розен. — Вы нас убедили. Просим прощения за недоверие, но уж больно известия необычные. Итак, мы внимательно вас слушаем.

На следующий день я пошел к мосту, где у девятых и десятых классов проходили внешкольные занятия по биологии. На улице лето, каникулы в разгаре, но школота прибежала сюда сама, высунув язык, ибо интересно. Юная практикантка-биологичка вырастила у себя дома тематический цветочек со спиральными лепестками и внезапно инициировалась. А поскольку девушкой она оказалась заводной, то и урок устроила ровно такой, который подростки пропустить не смогут ни за что. Еще и подерутся, чтобы поучаствовать.

— Десятые классы! — звонко кричала конопатая двадцатилетняя студентка. — Вам налево от моста. Девятые! Вам направо!

— А что делать будем, Анастасия Игоревна? — сгорали от любопытства дети.

— Сегодня мы с вами должны вырастить целую аллею! — захлопала в ладоши училка. — Видите дорогу, которая ведет от моста? Вот, прямо вдоль нее. Каждый класс вырастит свое собственное Убивай-дерево. Тот, кто вырастит самую жуткую жуть, получит приз от районной управы! Весело, да?

— А какой приз дадут? — оживленно загомонили дети.

— Мальчики пойдут на стриптиз в башню Зоотерики, а девочки получат сертификат на дизайнерский маникюр от самой гоблинши Маруси и смогут покрасить волосы в любой цвет. Я, как педагог, категорически против, но…

— А-а-а! И-и-и! — завизжала восторженная школота и немедленно приступила к мозговому штурму.

А ведь до чего действенный метод, — невольно восхитился я креативом Флэша. — Чем еще можно купить подростков? Только запретным плодом. А о морали потом подумаем, когда победим. Или если победим…

— Повторяться нельзя! — крикнула биологичка, которая уже смирилась с неизбежным. — 9-й А взял за основу саженец каштана! Значит, остальным нужно взять другое дерево! Итак! Дуб, тополь, береза, рябина… Все, кроме борщевика! За борщевик полагается выселение на правый берег! Указ районного головы!

— Гимпи-гимпи! — закричали юные ботаники. — Жалящее дерево!

— Хура! Дерево-динамит!

— Дуриан хотим! — заорал Валерка.

— Онгаонга! Крапивное дерево!

— Но у нас нет таких саженцев, — растерялась учительница. — Они только в тропиках растут.

— По-моему, уже есть, — показали дети пальцами на пробившиеся из земли отростки. — Хозяин прислал.

— Тогда время пошло, — смирилась с неизбежным Анастасия Игоревна, сиявшая зеленой аурой полноценного мага-природника. — Начали!

Сервитут вовсю готовился к обороне. Инициированная малышня, коей тоже было немало, превратила берег реки в непроходимые камышовые дебри. Русло Воронежа заросло осокой почти до середины фарватера, а его зеленый лист, которым и раньше можно было порезаться, теперь и вовсе превратился в подобие лезвия. На берег стадами перли огромные раки, фонившие отходами дурной магии, а девчушка лет шести что-то назидательно вещала им, грозно уставив к небу пухлый пальчик. Раки слушали и проникались, озадаченно шевеля длинными усами. Откормленные магической тухлятиной членистоногие вырастали у нас до размеров крупного лобстера, а поскольку жрать этот ужас не рисковали даже бродячие гоблины, то их популяция благоденствовала.

Небольшой ЖБИ, работавший на Ваях, в один день продал весь запас бетонных колец для септика. Из них теперь делали долговременные огневые точки. В сервитут фурами везли крупы, тушенку и макароны, а бырло подвозили автоцистернами в немыслимых количествах. Воевать на трезвую голову граждане сервитута отказывались наотрез.

Над городом летали цапли. Птицы, глаза которых оседлали люди, патрулировали окрестности Воронежа, выискивая скопления людей и военной техники. Карина тоже была сейчас в небе. Она лежала дома, в постели, уставив в потолок пустые немигающие глаза.

— Привет, Гхырчик! — кивнул я юному троллю, скучавшему на скамейке у моста. — Дежуришь?

— Ага, — ответил мальчишка, игравший в нечто, похожее на волка, ловившего яйца. — Меня через два часа Наташка Петрова меняет, из 7-го А. Старших послали аллею растить, а мы дежурим вот.

— Ты теперь у нас шаман? — спросил я, провожая глазами вереницу автобусов, набитую бойцами Зоотерики. Мускулистые мужики с головами хищников сидели и стояли в проходах. Навскидку человек двести бычья заехало. Серьезно испугались боссы этой корпорации, раз в настоящую войну вписываются.

— Духов предков начинаю слышать, — признался Гхыр. — С каждым днем все лучше и лучше. Поначалу совсем смутно было.

— Дежурного мага просят подойти на КПП! — раздался усиленный мегафоном голос. — Дежурного мага просят подойти на КПП!

Две машины, в которых сидели люди, не имевшие пропусков, остановили для досмотра. Бойцы с головами соколов кивнули мне, как старому знакомому, хотя я, убей бог, отличал их только по бейджикам. Шутка покойного Шерхана сделала всех ребят из ЧОПа одинаковыми, как инстаграмные дивы. Я их до сих пор не отличаю.

— Так! — юный тролль подошел к первой машине. — Кто тут у нас? Неуплата налогов, отсидел за непредумышленное. За умышленное не отсидел. Адвокат хороший попался, помог отпетлять. Долги по алиментам. Жрет грибы, но только по праздникам. Толкает дурь, и с этого живет. Бухает умеренно. Неучтенный ствол держит в тайнике под сидушкой. Для сервитута неопасен. Можно пропускать. Он тут свои дела сделает и уедет. Боится, что новая телка без него в клуб укоптит. А поскольку она у него та еще профура…

— Да хорош уже! — обиделся водитель. — Пропускайте, в натуре. Чё за беспредел!

— Почему это беспредел? — надул губы Гхырчик. — Я ваши собственные слова повторяю. Кстати, а что такое профура?

— А по второму что скажешь? — радостно заклекотали соколы, что в их исполнении должно было означать задорный смех.

— Ух ты! — растерялся Гхыр. — Какой хороший дяденька! Не пьет, не курит, жене не изменяет. ПДД не нарушает вообще, ни одного штрафа за последний год. Дальше покойной тете лениво проверять. Налоговую декларацию он подает в январе, и тут же налоги платит. Трудится в Липецкой управе, в департаменте городского благочиния. Взяток не берет, живет на одну зарплату.

— Пропускаем посетителя? — охранник уже приготовился поднять шлагбаум.

— Вы, дяденька, совсем ку-ку, что ли? — малютка тролль посмотрел на него чистым и наивным взглядом. — Я его заморозил на девяносто секунд. Амулет блокировки магии на шею вешайте и в кандалы его, к дознавателю. Кто в департаменте городского благочиния будет на одну зарплату жить? Это даже первоклашки знают. У него аура наведенная. Морок это колдовской.

— Сам догадался? — недоуменно уставились на него охранники.

— Мне прадедушка подсказал, — мальчишка стал пунцовым от стыда и заводил по асфальту сандаликом сорок восьмого размера.

— Магу-менталисту срочно подойти на КПП! — раздался рев мегафона. — Маг-менталист! На КПП срочно! Настя! Астахова! Беги сюда! Потом доиграешь! Надо у задержанного морок убрать!

Кудрявая девчушка со сбитыми коленками, замазанными зеленкой, подбежала к посту, щелкнула по лбу закованного в наручники гостя и унеслась с радостным визгом. Там подружки уже ждали ее на игру в резинки.

— Шпиён это, — сказал Гхырчик, вмиг углядев истину. — Из панской юридики на западе. Приехал выведать, что тут и как.

— Оформляем до выяснения, — кивнули соколы и горестно вздохнули. Пока разбирались с этим гражданином, уже выстроилась новая очередь из желающих попасть в сервитут.

Все люди вокруг заняты делом, и мне пора. Во дворе нашего дома дядя Вахтанг уже разжег огонь под гигантским котлом. Зелья отречения понадобится очень и очень много.

— Анастасия Игоревна! — подошел я к биологичке. — Вы когда планируете свои опыты закончить?

— Я должна до девяти вечера всех детей по домам отправить, — ответила девушка. — Как раз к этому времени управимся. Все-таки классы по тридцать пять человек. Для одного дерева — это огромная мощь.

— Мне человек двадцать потребуется, — попросил я. — Магическое кольцо вокруг котла с зельем нужно будет образовать.

— Приведу, — кивнула она и побежала разбирать спор, едва не переросший в драку. Десятиклассники никак не могли решить, делать ли плоды дуриана менее вонючими или, наоборот, увеличить радиус поражения за счет запаха. По-моему, результат предсказуем. Пацанам очень хочется увидеть стриптиз…

Колдовское зелье, которое спасет нас всех от смертушки неминучей, в изготовлении не особенно сложно. А вот ингредиенты для него достать почти нереально. Каменная роза — редкость немыслимая, да и остальное ничуть не лучше. Анемонию хтонис, продляющую действие любых зелий, я уже в руках держал, а вот цветок папоротника куда реже будет. Он ведь всего одну ночь в году распускается. Рядом со мной учитель биологии стоит. Она как дважды два обоснует, что папоротники не цветут в принципе. Они ведь спорами размножаются. Да только хрен там! Вот он, воспетый легендами, в маленькой коробочке лежит. Сухой, с прошлого года у Хозяев хранился. Тут не только травы. Есть и жабры дрозда, и паучья шерсть, и толченые рыбьи блохи, и еще много всего забавного. Такого, что в пьяном бреду не приснится. Только из этого всего я уже вытяжки сделал, а прямо сейчас смешаю в котле, окруженном силой двадцати магов с зеленой аурой.

— Поехали! — скомандовал я, и дети, взявшись за руки, погнали волной магическую энергию, очень скоро превратившуюся в сияющее кольцо. Видно его было не только мне. В наступающих сумерках разноцветный звездный хоровод представлял собой необыкновенно красивое зрелище. Соседи, собравшиеся на балконах с пивасом, семечками и шашлыком, только ахали от восторга. А я, единственный из всех, не видел этого великолепия красок. Я ждал, когда на несколько мгновений бурлящее зелье, куда я выливал одну склянку за другой, примет цвет ливанского пурпура. Рано… рано… рано…

— Разомкнуть круг! — заорал я, почуяв дивный аромат, состоявший из целой смеси запахов. В его букете чувствовались нотки исландского хакарля и шведского сюрстрёмминга. А дополнительное очарование придавало ощущение непозволительной близости вокзального бомжа. В моей тетради, доставшейся от князей Ромодановских, пространное описание запаха этого зелья было перечеркнуто неведомым гением, а рядом красовалась простая надпись: «Хрен перепутаешь!». И да, это именно оно. Я не мог ошибиться, потому что его хрен перепутаешь.

— Подгоняйте автоцистерну с плодово-ягодным! — заорал я. — Будем улучшать вкус зелья и заодно поднимать настроение личного состава. Добровольно эту гадость все равно никто пить не станет.