Глава 15

Сырники на завтрак, литровая кружка чая и легкая перебранка на балконе дали понять, что проснулся я у себя дома. Всю ночь ворочался, пересматривая какие-то кошмары. То граф Матюшкин бросал в меня огненные шары, то я дырявил его гвоздями-двухсотками. То Карина скакала верхом на Барсике, поливая из автомата все вокруг. То шагающие деревья рвали людей в клочья, то… В общем, снилась мне эта жуть до самого утра, отчего встал я разбитый и с больной головой.

— Чем у нас в доме воняет? — спросил я принюхиваясь. — Карина, откуда этот запах?

— Танька тот самый цветок высадила, — вздохнула моя жена, присаживаясь за стол. — Она на третьем месяце. Тоже хочет мага родить.

— Все всё знают, — мрачно протянул я, хлебая теплый сладкий чай. — В нашем курятнике втайне ничего не держится. Того и гляди Катя с Патриков новый стрим замутит. От туристов не отобьемся.

— Уже, — кивнула Карина. — Въезд в сервитут теперь по пропускам, и только после одобрения дежурного мага. Приказ районного головы. У нас тут свой фейсконтроль. ВАИ не резиновые.

— Вой, наверное, стоит! — усмехнулся я.

— Ты даже не представляешь, — прыснула Карина. — Торчков сотнями разворачивают. А вчера после обеда Чака с Ашокой дежурили. И малыш заявил, что толстый дядька в блестящей машинке плохой, и что у него в голове грязно. И он его ни за что не пустит, потому что нечего таким бякам у нас делать. А ведь Ашока разговаривать еще не умеет. Ты себе представляешь, как это прозвучало в исполнении черного урука с мечом и детской коляской?

— И кого они не впустили? — удивленно взглянул я на нее.

— Какую-то делегацию из Москвы, — пожала плечами Карина. — Приехали нашу Хтонь инспектировать. Те стали качать права, а малыш духов предков позвал, и они начали из них жизнь сосать. Еле успели сбежать столичные гости.

— Ой, блин! — я даже за голову схватился. — Да нас за это порвут!

Жирная муха залетела в раскрытую форточку и начала противно кружить и жужжать, выискивая местечко для приземления. Захотелось прибить заразу, но вставать было лень. Хорошо ведь сижу, сырники ем. Впрочем, муха, едва присев на потолок, поползла в сторону окна, пешком дошла до форточки и полетела прочь.

— Надо же! — удивился я. — Никогда не видел, чтобы мухи так ходили. Как на плацу. Только что честь не отдала.

— Лиле не понравилось жужжание, и она ее проводила, — пояснила Карина. — Нашу дочь так зовут, представляешь!

— Нет, — ответил я, помотав головой. — Не представляю. По-моему, это сумасшествие какое-то. И много этих цветов у нас в доме?

— Полно, — кивнула Карина. — Всем охота из своих детей магов сделать.

Проклятый цветок Нинка и ее соседки, видимо, раздали всему сервитуту. Его даже пытались вывезти на правый берег, да только, удалившись от Хтони, черешок с бутоном чернел и осыпался мельчайшим пеплом. И вот так получилось, что инициации подростков шли теперь почти ежедневно, о чем свидетельствовали летающие хороводы из посуды и столовых приборов, вопли очумевших от ужаса мамаш и вереница детей, идущих в Хтонь для прочистки мозгов.

В обед после трудов праведных я сидел в рюмочной «Лучшее бырло на районе», предусмотрительно заставив Петровича открыть бутылку коньяка в своем присутствии. Ну его на фиг, от греха… Свалившиеся на меня новости нужно было запить. Да, я знаю, что начинать в обед не вариант. Но у меня уважительная причина: перманентный стресс.

— Чем это она занимается? — спросил я бармена, увидев, как девушка лет пятнадцати, нахмурив бровки, водит руками вокруг пенька погибшего при последнем набеге клена. Делала она это уже давно, и тут из уродливого огрызка прямо на моих глазах потянулась к небу тонкая зеленая стрелка, распустившаяся нежными лепесточками. Девчонка поводила ладошками еще, придав веточке необходимую прямизну, а ненужные волчки безжалостно сковырнула ноготком.

— Проводник формирует, — мрачно ткнул в нее Петрович. — Сказала, что вырастит самый красивый на свете клен. Она с девчонками на шоколадку поспорила.

— Ясно, — отхлебнул я трехзвездочный нектар. — Что слышно на районе?

— Да в панике народ, — ответил Петрович. — Никто не понимает, как жить теперь будем. Все как будто с ног на голову встало. Пацанва в Хтонь, как к себе домой ходит, а возвращается оттуда сама на себя непохожая. Вон та соплюшка уже второй час мертвый пенек оживить пытается. И ведь оживила. Новый зубной имплант ставлю, что его теперь ни один курвобобр не тронет.

— И мне так кажется, — ответил я, подумав, и взял в руку упорно тренькавший телефон. — У аппарата!

— Это Флэш, — услышал я. — Подгребай в кабак. Разговор есть.

— Иду, — сказал я и спешно забросил в себя еще полтинник. Чую, на трезвую голову разговор с мэром у меня не пойдет.

Он ждал меня на прежнем месте. Выгороженный угол, куда не попадают взгляды любопытных посетителей, коих уже было здесь изрядно. Четырехрукие официанты носились по залу ресторана как угорелые, разнося плачущие каплями испарины кружки пива. Шум и гам тут стояли невероятные. Ровно это и нужно, чтобы обстоятельно поговорить без лишних ушей. Мэр скромнейше ел жареные баклажаны и фасоль, а увидев мой недоуменный взгляд, пояснил.

— Я вегетарианец.

— Чё?

Наверное, в этот момент я выглядел очень глупо, но Флэш тактично этого не заметил и продолжил пережевывать свою траву желтоватыми клыками хищника. Ел он красиво, ловко управляясь столовым ножом и вилкой, которую держал в левой руке. Не иначе, он этому у своей секретарши научился. Раньше бригадир Зоотерики в таком гламурном поведении замечен не был. Наблатыкался, как на руководящую должность попал. Надо будет посмотреть, как он чай пьет. Если мизинчик оттопыривает, то без кошки тут и впрямь не обошлось. Это у них в базовую прошивку входит.

— Люди из Москвы курсуют, — заявил он, — что наш сервитут ожидают большие проблемы. Ты ничего мне рассказать не хочешь?

— То же самое могу сказать, но про лес, — ответил я. — За сервитут не слышал. Маги большую охоту на Хозяев открыли. А попутно одному из них понадобились новые кожаные перчатки. Я слышал, в текущем сезоне в моде зеленый цвет.

— А я смотрю, ты не очень горюешь по этому поводу, — усмехнулся Флэш.

— Мои проблемы, — скупо сказал я, — и разбираться с ними тоже мне.

— Ошибаешься, — покачал звериной головой мэр. — Проблемы у нас теперь общие. Наши аналитики прокрутили ситуацию. Куда ни кинь, везде клин. В лучшем случае убьют Хозяев, и Хтонь постепенно зачахнет. В худшем — от сервитута камня на камне не останется. Слишком большие силы задействованы будут.

— Что предлагаешь? — насупился я. — Давай к властям обратимся.

— Западло, — покачал ягуаровой башкой Флэш. — Да и к ногтю нас мигом возьмут. Если ты пошел просить, то уже по жизни должен. Сам ведь так не поступаешь, а мне советуешь.

— Согласен, — неохотно кивнул я. — И что думаешь делать?

— Буду народ поднимать, — сказал он, аппетитно хрустя жареными стручками фасоли. — Грудью встанем на защиту. Все как один, кто к нам с мечом придет, и прочая муть.

— Ты с ними драться хочешь? — удивился я. — Пять сильных магов, десятки пустоцветов и тяжелая пехота. Ты хорошо подумал?

— Ага, — кивнул Флэш. — Хорошо. Ты просто не понимаешь, парень, как эта картина целиком выглядит. Если у тех магов задуманное получится, то они всю страну раком поставят. Другие маги хозяев по одному переловят, высосут и после этого усилятся безмерно. Хтони все загнутся, а вместе с ними загнется и Зоотерика, и Скоморохи, хоть мы с ними и в контрах. И вообще, вся высокая алхимия загнется. А потом и магия ослабнет. И превратится наша великая Родина из супердержавы в страну третьего мира. Разорвут ее клятые империалисты на куски, чтобы разграбить народные богатства. Они спят и видят, как бы на нас войной пойти. Да только боятся супостаты силушки нашей богатырской и загадочной русской души, которую никто не понимает. Даже мы сами.

— Ты телевизор пересмотрел? — с любопытством спросил я. — Или действительно так считаешь?

— Конечно, считаю, — обиделся он. — Я, вообще-то, патриот. Если всякими делами мутными занимаюсь, то что же мне теперь, свою страну не любить? Знаешь, как настоящего патриота от ненастоящего отличить?

— Как? — жадно спросил я. Этот вопрос мучил меня уже вторую жизнь подряд.

— Воруют все, — продирижировал вилкой Флэш, — но истинный патриот уворованное в своей стране оставляет. А самый патриотичный патриот ворует за границей, а бабло на родину привозит. Он себе роскошные дома строит, вклады на подставных лиц размещает, бизнесы открывает на выжившую из ума тещу. И все это крутится, рабочие места создает, налоги в казну платит.

— А еще настоящий патриот целую роту блядей содержит, — напомнил я ему, изо всех сил сохраняя серьезное лицо.

— Во! Точно! — на этот раз он ткнул вилкой в мою сторону, не оценив ураганного юмора. — О них-то я и забыл. Истинный патриот матерям-одиночкам материальную поддержку оказывает. Их детям помогает в жизни пробиться. И вообще, промискуитет руководящего состава — это не вульгарный разврат, а серьезная поддержка нашей страдающей демографии. Разве сможет токарь с завода столько баб с детьми прокормить? Не сможет! А нам вот приходится, ибо моральный долг перед обществом исполняем. Страдаем, мучаемся, но пятую любовницу заводим, потому как статус требует. А нам бывает даже первую трахать некогда. Ты вообще знаешь, что вся индустрия красоты и высокая мода только на любовницах и держатся? Ты-то сам кого своими зельями пользуешь?

— Дорогих шмар в основном, — скрепя сердце согласился я. — Так что, получается, казнокрадство целые отрасли экономики на плаву поддерживает?

— А ты как думал! — важно кивнул он. — Возьми, к примеру, кинематограф. Это же просто отмывочная тема. Убери ее оттуда, у нас и кино не останется. Артисты и режиссеры пойдут нормальную работу искать. А кофейни? А бутики? А магазины цветов? Сплошная прачечная, чтоб Эльмире Задовне икалось.

— Значит, подкуп избирателей… — кажется, я начал понимать суровую правду своей новой жизни.

— Это всего лишь перераспределение материальных благ, — вальяжно пояснил Флэш. — И заметь, опять же в пользу малоимущих. Вот скажи, с какого рожна мне такого, как ты подкупать? А какой-нибудь снажьей семье с пятью спиногрызами кило гречки и пачка макарон никогда не лишние. Хоть один вечер нормально поедят, а не как обычно, помойку обносить будут.

— А ты, я гляжу, прямо базу подвел, — с уважением посмотрел я на него.

— Это не я, — польщенно отмахнулся Флэш. — У нас так издавна заведено. Если государь недалек и жаден, то деньги из страны всегда убегают. А вот орел наш Иоанн Иоаннович мудр, он понимает, что людскую природу не изменить. Оттого инвестиции в страну идут, что он не сильно спрашивает, откуда у людей деньги взялись. Занес, заплатил налоги и пользуйся на здоровье. А если уж бабло твое и вовсе чернее ночи, тут уж без кинорежиссера Шурика Оганесяна никак не обойтись. Он тебе по ведомости артиста голодающего театра имени Петухова по цене заморской дивы проведет. И целый город построит, который татаро-монголы сожгут, и даже артистку в космос отправит, а потом эту сцену на студии за три копейки переснимет. Мастер, йопта! Кудесник! Круче него только наш Центризбирком. Но там совсем уже запредельного уровня колдуны работают. Для них сварганить победу на выборах с результатом в сто сорок шесть процентов — раз плюнуть. Одни математики-лохи говорят, что это невозможно. Но кто их слушает! По телевизору врать не будут!

— А если ближе к нашим делам? — напомнил я ему, но мэра уже несло.

— Государь наш как умелый садовник работает. Маги — сложный контингент, словно ограда колючая. Она может в самом неожиданном месте разрастись, если ты хозяин плохой. И тогда шипы тебе штаны порвут и ноги до крови исколют. А у хозяина рачительного такая ограда дом от плохих людей защищает. Ее аккуратно стричь нужно, но не под корень изводить. Вот он и стрижет. Высунул головку кто-то сильно наглый, а он его ножницами — щелк! И нет головки. От этого изгородь только гуще становится. Потому как на месте срезанной ветки постепенно несколько новых вырастет, тонких и слабых. И они еще очень долго наружу не высунутся.

— Это ты про инициации магов у нас в сервитуте? — напрягся я.

— Ага, — кивнул он. — Все уже всё знают, Вольт, и с большим интересом ждут, чем эта история закончится. На самом верху ждут, если ты вдруг не понял. Коли обосремся, то сервитуту конец. Место, где маги пачками появляются, любому под себя забрать хочется.

— Кто тебе это сказал? — напрягся я.

— Люди так говорят, — загадочно ответил Флэш и пригубил что-то рубиновое в высоком бокале. Не то он и пиво теперь не пьет? Удивительно.

— Зачем позвал? — спросил я его.

— В Хтонь иди, — жестко заявил он. — Скажи Хозяевам, что вольный народ в этой войне за них будет. Никому тут победа магов не нужна. Не смогут они между собой договориться, и тогда лютые времена настанут. Иван IV, прозванный за свою свирепость Васильевичем, агнцем на фоне распоясавшихся магов покажется. Кровавыми слезами плакать будем, государей Грозных вспоминая и доброту их.

В Хтони сейчас и впрямь становится шумновато. Не колдовская пуща, а какой-то районный лесопарк на Юго-Западе. Наверное, скоро тут дорожки заасфальтируют и запустят мамашек с колясками. Глупость, конечно, но чем черт не шутит. Валерка и Толик, маги из первого призыва, ведут сюда перепуганных одноклассников, которых уже ждет Хозяйка, чтобы на ближайшей поляне вправить им мозги и пробить меридианы силы. Что-то мне подсказывает, что Хозяева уже знают, куда тянутся нити вероятности, потому что в последние дни чашки и тарелки на Ваях начали летать с удвоенной силой. Инициации идут одна за другой. Две старших параллели нашей единственной школы опылились почти целиком, да и в классах помладше такое порой случается. Учителя, бедолаги, хватаются за головы, не зная, что делать. От разрушений сервитут спасает только Лилит, которая какие-то контакты в пустых головенках тинейджеров замыкает. Могут наши детишки пока лишь цветочки да кустики растить, чем они и занимаются со всем нерастраченным пубертатным задором.

— Хозяин! Я пришел с миром…

— Но принес войну, — продолжил он, появившись у меня за спиной. — Что говорят люди сервитута?

— Мы будем с вами, — проглотил я комок в горле. — Мы поможем.

— Хорошо, — качнул Хозяин рогатой головой. — Маги узнают об этом и пойдут на лес прямо через Вогрессовский мост. Для них дело чести подавить сопротивление обнаглевшего быдла. Мы тоже будем с вами. Люди сервитута отныне друзья Великого леса.

— Друзья или подданные? — уставился я на него.

— Теперь друзья, — усмехнулся он. — Сегодня вы сделали правильный выбор.

— Ты мог бросить наших детей под пули дружинников? — оторопел я.

— Мог, — кивнул он. — И бросил бы, не задумываясь. Для меня лес превыше жизни смертных. Но теперь я этого делать не стану. Мое слово твердое, аптекарь Вольт. Я готов пожертвовать слугами, но никогда не подведу друзей. Что я, совсем без понятий, по-твоему? Используй Каменную розу. Она поможет.

— Зелье отречения? — прошептал я. — Я только читал о нем. Но я не смогу его изготовить. Мне просто не из чего.

— Сможешь, — сказал Хозяин и протянул мне пригоршню каких-то орехов и корешков. — Тут недостающие ингредиенты. Без этого зелья вас размажут по асфальту тонким слоем, и даже я не смогу помочь. Мы все умрем в один день. И самое поганое во всем этом, что убившие нас маги останутся безнаказанными. Они обретут такую силу, что с ними придется договариваться.

— Почему государь не прикончит их сейчас? — спросил я. — Если они опасны, то логично было бы прихлопнуть этот мятеж.

— А нет никакого мятежа, — поморщился Хозяин. — С формальной точки зрения они пойдут в Хтонь на законных основаниях. Никто не имеет права препятствовать им. Охота в лесах не запрещена. А потом, когда маги добудут главный приз, остановить их уже не успеют. Мне неведомы замыслы государя и царевичей, но они явно играют какую-то свою игру. Полные идиоты редко сидят на троне столько лет.

— Как будем осуществлять связь? — спросил я.

— Птица, — ответил он. — Птица будет рядом с тобой.

— Только не огненный зимородок, — попросил я. — Он мне новое кресло спалил.

— Как пожелаешь, — ответил Хозяин и слился с зеленью кустов.

Что-то здесь не так… Что-то не так… — напряженно думал я. — Что-то здесь не клеится одно к другому. Хозяин обвинил меня в жадности, когда я купил Каменную розу. И тогда же сказал, что без нее я погибну. То есть сегодняшний разговор он предвидел. Он обвинил меня в том, что украли его сына, но это случилось после того, как роза оказалась у меня. Получается, Хозяин уже тогда знал, что его сына украдут, и что маги пойдут войной на Великий лес?

— Ах ты, блохастая сволочь, — простонал я, когда вышел на полосу отчуждения. — Не ты ли сам всю эту поганку и замутил? Не ты ли ниточки судьбы в нужный узор заплел? А я-то хорош! Выходит, рогатый чёрт знал, что это не я его сына украл. Он сразу выкупил, что это метаморф, но завиноватил меня по полной! Получается, развел разводилу! Как последнего лоха загрузил! Тьфу ты! Позор на мои зеленые яйца!