Послесловие

Синтия Уоктелл

«На отливе войны»: публикация, отклики и цензура

В конце сентября 1916 года, примерно за полгода до вступления Америки в Первую мировую войну, издательство G. P. Putnam’s Sons выпустило в свет первое издание «На отливе войны», которое продавалось в США по доллару за экземпляр. В одной из рекламных брошюр издательства говорилось: «Мисс Ла Мотт показывает нам войну такой, какой она предстает сегодня: не величественной и славной, а в неприкрытом виде и во всей мерзости, войну, увиденную в эвакуационном госпитале в нескольких милях от французской передовой. Эти зарисовки тяжело читать, но в них звучит правда; это отчеты с передовой, написанные с живейшей горечью – и не отчаявшимся наблюдателем, а научным работником с опытом и мировой репутацией».

Пока за границей бушевала война, книга Ла Мотт предлагала американским читателям отнюдь не романтический взгляд на конфликт. Первая рецензия появилась в журнале Publisher’s Weekly, в ней говорилось: «Мисс Ла Мотт увидела Ужас с большой буквы, грубый, мрачный, жуткий ужас, скопление людских масс, изнуренных донельзя». Автор статьи уточнял: «В своих описаниях она не использует гладкие шаблонные выражения, так что после прочтения книги мы, живущие в комфорте домоседы, принуждены осознать, если не осознали прежде, насколько несостоятельно использовать красивые, удобные фразы для описания этого колоссального бардака – современной войны».

По всей Америке книгу расхваливали как исключительный образец военной прозы. Газета New York Times заявляла: «„На отливе войны“ буквально дышит или, скорее, рыдает, источая искренность». St. Louis Post-Dispatch отмечал: «Это чтение не из приятных; но чего еще ожидать от книги, в которой столь правдиво обнажены ужасы войны?» А Los Angeles Times в январе 1917 года писала: «Если бы нужно было составить антологию десяти лучших свидетельств о войне, восемь из них принадлежали бы перу Эллен Н. Ла Мотт, отсылая к ее книге „На отливе войны“». Критик с одобрением добавлял: «Еще никто и никогда не писал ничего подобного: это первое реалистичное описание того, что происходит за линией фронта, представленное на суд широкой публики… Мисс Ла Мотт описала войну, и не только во Франции, а войну как таковую».

Тем не менее значительной части целевой аудитории Ла Мотт было отказано в доступе к ее смелой и правдивой прозе. Хотя книга свободно распространялась в Америке, ее сразу запретили в Англии, где она была опубликована в то же время. В начале войны Англия приняла Закон о защите Королевства, который наделял правительство большими свободами по ограничению любых публикаций, критикующих военные действия Великобритании. Было организовано Бюро прессы, которое официально выполняло роль цензора, и как раз сентябрь 1916 года, когда была опубликована книга Ла Мотт, стал месяцем наибольшей его активности. Среди произведений, запрещенных Военным штабом, оказалось и «На отливе войны». (Сегодня оригинальное издание 1916 года можно найти в Британской библиотеке, но появилось оно там только в 1919-м, почти через год после окончания войны.) Книгу после публикации запретили и в воюющей Франции. Как отмечала Ла Мотт в Предисловии к изданию 1934 года, «со времени первой публикации эту небольшую книжку отказывались допускать в Англию и Францию».

В США книгу продолжали продавать даже после того, как страна вступила в войну в апреле 1917 года. Более того, ее продолжали распространять даже после принятия ограничительного Закона о шпионаже в июне 1917 года и Закона о подрывной деятельности в мае 1918-го. Эти два закона значительно ограничили свободу слова в США и позволили генерал-почтмейстеру подвергать цензуре опубликованные книги, которые могут вызвать «неподчинение, предательство, бунт или отказ от службы» или как-либо «затруднять деятельность правительства по ведению войны». Как отмечала Ла Мотт в предисловии 1934 года, «по какому-то недосмотру [„На отливе войны“] продолжала продаваться, хотя запреты и цензура были в самом разгаре».

Книгу продолжали не только продавать после вступления Америки в войну – ее продолжали хвалить. В декабре 1917 года Pearson’s Magazine заявил, что «„На отливе войны“ – это книга, явно заслуживающая внимания: ее стоит прочитать всем, кто хочет узнать правду». В следующем месяце журнал Issues and Events заявил, что Ла Мотт «оказала человечеству неоценимую услугу». Далее журналист объяснял, что «мировая трагедия, которая разворачивается в Европе и которую, к сожалению, обходят стороной критики нашей ежедневной прессы, в книге Эллен Ла Мотт „На отливе войны“ подвергается скрупулезному и вдумчивому рассмотрению».

Среди читателей военного времени у книги появились как хулители, так и защитники. То, что большинству критиков представлялось правдивым рассказом, для других выглядело ненужной в своей безжалостности фиксацией неприглядных аспектов войны. Рецензент Morning News из Уолмингтона, штат Делавэр, возражал против «отвратительных, ужасающих» образов, которые Ла Мотт «обрисовывала словами», и сдержанно отмечал: «Чрезвычайная омерзительность описываемых явлений не может быть поставлена под сомнение… В жизни есть определенные фазы, на которых лучше не сосредотачиваться, и остается надеяться, что, когда мисс Ла Мотт наберется опыта, она поймет, что читающая публика жаждет не эксплуатации мерзости, а вещей более нравственных и благотворных».

Очевидно, часть читателей вполне устраивала более привычная военная проза. Тем не менее – и это признавал даже чопорный критик из Morning News – книга «привлекла значительное внимание» и была в общем и целом «хорошо принята».

В престижных университетах страны книга также вызвала неоднозначную реакцию. Студентка факультета журналистики Вассарского колледжа жаловалась: «Книга знакомит с самой уродливой и наиболее неприглядной стороной войны, преследуя одну-единственную цель – напомнить читателям, что эта сторона существует». Студентка предупреждает, что книга может привести некоторых читателей «в чрезвычайное расстройство», и делает вывод, что, «по всей видимости, пользы от нее не может быть никакой, а в наши дни она совершенно не ко времени». Однако студент Гарварда выражал твердое несогласие с этим мнением: «Эти тринадцать горьких и ужасающих коротких очерков нужно прочитать любому, кто хочет увидеть войну такой, какова она есть». Он предсказывал, что «книга мисс Ла Мотт будет значительно способствовать развитию стремления к миру».

Читатели того времени, как правило, считали книгу пацифистской и антивоенной, но Ла Мотт не верила, что война может закончиться, по крайней мере в ближайшем будущем. В Предисловии она пишет: «Мы переживаем новую фазу эволюции человечества, фазу Войны – это откат от прогресса, поднятая со дна муть – это и есть Отлив Войны. Он крайне непригляден». Ла Мотт ненавидела войну, но считала ее неизбежной. Далее она объясняет: «После этой войны будет много других, а между ними будет мир. Это чередование будет продолжаться на протяжении многих поколений». Но она полагала, что прогресс человечества приведет к тому, что финальная война завершится устойчивым миром. И тогда войны исчезнут как таковые. «Но не раньше» (14).

Далее Ла Мотт поясняет свои мысли на эту тему в интервью одной газете в мае 1918 года:

«Я наблюдала войну вблизи. Для меня она ужасна; она ничуть не прекрасна и вовсе не облагораживает. Но я знаю, так должно быть… Я не пацифист… Я даже не принадлежу к тем людям, которых сейчас так много, которые утверждают, что эта война будет последней, что она покончит с войнами как таковыми. Не верю я в это. Я полагаю, что у нас будут новые и новые войны, пока человечество не разовьется в нечто, чем пока не является. Но при этом я не вижу причин не рассказывать правды о войне точно так же, как мы бы описывали происходящее во время землетрясения или тайфуна».

Ла Мотт считала, что войны неизбежны, во всяком случае в настоящем. И несмотря на это, читатели хором заявляли, что ее «захлебывающиеся в крови рассказы» несут в себе мощнейшее антивоенное высказывание. Так, критик New York Times писал: «Отталкивающая – порой даже тошнотворная проза мисс Ла Мотт… невольно звучит как четкая, страстная антивоенная проповедь».

Кроме того, читатели упорно причисляли «На отливе войны» к антивоенной прозе. В июле 1918 года критик New World признавался: «У меня есть специальное место на книжном стеллаже, которое я называю „моя библиотека-бомба“. Там стоят все литературные „взрывчатые вещества“, к которым у меня есть доступ. Пока таких насчитывается лишь пять». «На отливе» стала единственной американской книгой в этом ряду – и единственной авторства женщины.

Книгу Ла Мотт чаще всего сравнивают с всемирно известным романом Анри Барбюса «Огонь» (вышедшим по-английски с названием «Под огнем»), общепризнанным первым антивоенным романом о Первой мировой войне. Многие читатели отмечали сходство между книгами. «Мисс ла Мотт, как и Барбюс, умеет затронуть самое сердце Ужаса, если ей будет угодно», – комментировал один критик. Другой заметил, что Ла Мотт «описывает ту войну, какую видит сама – физическую, духовную, нравственную ее сторону – с той же откровенной, неумолимой безжалостностью, которую выказал Барбюс в своей эпической военной драме «Под огнем». Даже после окончания войны обе книги оставались неразрывно связанными в восприятии читателей. В 1934 году один исследователь литературы вспоминал: «„На отливе войны“ вышла в 1916 году, как и „Огонь“ Барбюса, и тоже стала знаковой в отражении войны в литературе не как смеси славы, патриотизма, приключений, историй любви и анекдотов, как в предыдущие эпохи… но как жесткого реализма».

Эта книга произвела на современного ей читателя впечатление настоящего прорыва в литературе о войне, и уже первые ее апологеты предвидели, что интерес к ней и ее значение будет непреходящим. В январе 1917 года автор The Masses назвал ее «бессмертной», объяснив свое мнение так: «Это горькая и злая насмешка над Церковью, над дисциплиной, национализмом, патриотизмом и надо всей милитаристской системой, над преступлениями и безумием войны». В том же номере литературный редактор журнала Флойд Делл назвал «На отливе войны» книгой месяца и отметил, что она «без утайки рассказывает обо всем, о чем необходимо рассказать – и о чем никто не говорил прежде». Он отмечает, что это «поразительное художественное достижение», и настоятельно советует читателям: «Если вы не хотите пропустить одну из лучших книг, написанных за последнее десятилетие на английском языке, вы просто обязаны ее прочесть». По его оценке, «эта книга более других, созданных во время текущей войны, с большой вероятностью переживет ее».

Однако книга «не протянула» даже до конца войны, и ее запрет был тесно связан с судьбой The Masses. В начале 1917 года радикальный журнал был вынужден прекратить существование, а Флойда Делла, как и нескольких других участников издания, обвинили в заговоре с целью препятствия воинскому призыву по Закону о шпионаже. Вскоре, как продолжатель The Masses, возник новый журнал, The Liberator, в котором Ла Мотт стала одной из тринадцати постоянных редакторов. Поначалу новый журнал, заявленный как «журнал революционного прогресса», выходил регулярно. Но в конце лета 1918 года он попал в серьезные неприятности именно из-за поддержки «На отливе войны».

The Liberator активно содействовал продвижению книги с первого номера. Во всех четырех выпусках, вышедших с марта по июнь 1918 года, журнал неуклонно рекламировал ее, включая в список книг, рекомендованных для чтения, или помещая ее в разделе «Книжный магазин», где она описана всего одним словом: «Шедевр». Но по прошествии нескольких месяцев та же самая реклама принесла журналу большие неприятности. В издании 1934 года Ла Мотт вспоминает об этом инциденте: «Номер The Liberator был изъят из продажи – его не хотели выпускать, пока некий спорный абзац не закроют черной плашкой. Оказалось, этот текст касался моей книги. В каждом номере The Liberator публиковал колонку о книгах, особо рекомендуемых главным редактором. И в каждом номере, в каждом месяце, в ней обязательно был небольшой абзац – три-четыре строки – рекомендующий „На отливе войны“. Поэтому, когда очередной номер задерживали, пока этот абзац не будет вымаран, люди начинали подозревать, что и с самой книгой что-то произошло. Мне не было направлено никакого официального письма. Через какое-то время я решила поинтересоваться у издателей, что же случилось. Оказалось, на саму книгу правительству наплевать».

Проблема возникла с сентябрьским номером 1918 года. Книга не упоминалась в списке ни в июле, ни в августе, а в сентябрьском номере, который поступил в продажу в августе, она вновь появилась в разделе «Книжный магазин». Рекламный текст о ней, занимающий всего две строки в отредактированной колонке, гласил: «„На отливе войны“, Эллен Н. Ла Мотт. Глазами медсестры. Цена $1». (Впрочем, в некоторых архивных экземплярах эти строки вымараны.)

Объяснение в декабрьском выпуске 1918 года журнала проливало новый свет на случившееся: «В августе мы заключили контракт о поставках The Liberator в киосках прессы с крупнейшим распространителем журналов в стране, – заявил управляющий журнала. – А в сентябре один из их директоров взял в руки первый номер журнала, что-то ему там явно не понравилось», и тогда он отказался распространять издание. Вскоре после этого запрету подверглась и сама книга.

Вплоть до осени 1918 года, однако, «На отливе войны» оставалась в свободной продаже и отлично расходилась. Спрос на нее был настолько велик, что менее чем за два года было напечатано четыре тиража. Но позже книга привлекла внимание государственных цензоров, в частности всесильного генерал-почтмейстера, и была запрещена. Издатель остановил продажи, а когда Ла Мотт возмутилась, мол, ее рассказы – чистая правда, ей было сказано: «Именно в том всё дело». Как она вспоминает во Введении к изданию 1934 года, «описанные сцены – точнее, так сказать, их оборотная, неприглядная сторона, были сочтены морально вредными. В том потоке пропаганды, который изливался на страну, эти двенадцать коротких очерков оказались „нежелательными“».

«На отливе войны» была не единственным произведением военных лет, подвергнутым цензуре, – но стала одной из немногих запрещенных книг. Как сообщал в декабре 1918 года журнал The Nation, один из номеров которого был запрещен к отправке по почте в середине сентября того же года, «во время войны на прессу, частную переписку, на публичные и частные высказывания были наложены непривычные ограничения. Читатели более осведомлены о цензуре в отношении газет или писем, чем в отношении книг; однако последние представляют большой интерес». Комментируя это положение, The Nation поясняет: «Цензор-почтмейстер тоже был начеку. Одной из его жертв стала книга „На отливе войны“ Эллен Ла Мотт».

Эта «жертва» так по-настоящему и не оправилась от удара. Издатель Ла Мотт выпустил новое издание книги и в США, и в Англии примерно через год после окончания войны. В декабре 1919 года она появилась в списке новинок в лондонском клубе «Атенеум» с кратким описанием, где отмечалось, что рассказы «столь же удручают, сколь и завораживают». В том же месяце «На отливе войны» рекламировал и The Nation, с кратким, но красноречивым описанием: «Эта выдающаяся книга была только что издана с одобрения правительства. Она рассказывает об опыте полевой медсестры». Новое издание не имело успеха. За период в полтора года, с июля 1921 по январь 1923 года, был продан лишь двадцать один экземпляр, что принесло Ла Мотт мизерные потиражные в размере 4,13 доллара.

В радикальных кругах, однако, у книги по-прежнему имелась небольшая, но преданная группа поклонников. В 1920 году журналист кливлендского издания Toiler напоминал читателям, что «мисс Ла Мотт будут помнить как автора книги „На отливе войны“, описывающей чрезвычайно яркую картину непереносимых ужасов. Она была запрещена „из-за опасений предполагаемого воздействия на общественную мораль“. Другими словами – из-за нежелания, чтобы люди узнали всю правду о войне». В том же году The Liberator называет книгу «единственным вкладом Америки… в честную литературу о войне». Но появлялись новые книги на эту тему, попадая в центр внимания читающей публики, и «На отливе войны» все больше погружалась в забвение.

Чтобы привлечь новых читателей к своему произведению, Ла Мотт всячески способствовала переизданию книги в США в 1934 году. Она написала еще один рассказ, а также доработала Введение, в котором поясняла: «Именно теперь, в мирный период, самое время для новой публикации моей книги». Очевидно, она полагала, что ее рассказы должны служить для читателей напоминанием, чтобы те не становились беспечны и не забывали об ужасах войны. «Не бывает войн без подобных „отливов“», – предупреждала она.

Вышедшее в августе 1934 года новое издание почти не привлекло внимания. Часть книжных критиков просто приводили цитаты из нового Введения и перечисляли факты о необычайной судьбе книги. Так, The New York Times коротко пояснял: «Во время войны ее было не дозволено ввозить в Англию и Францию, а после четырех переизданий у нас в стране она была запрещена по требованию правительства Соединенных Штатов».

В более подробной и намного более теплой рецензии колумнист для нескольких национальных СМИ в The Literary Guidepost разбирает несколько рассказов из книги, после чего резюмирует: «Эти очерки должны прочитать любители потолковать о военной славе». В другом варианте своей рецензии он добавляет: «Эта книга рассказывает правду о войне, причем не с помощью статистических данных и фактов о национальных движениях, но с помощью искусства». После чего заключает в трех коротких и сильных предложениях: «Эти рассказы прекрасно написаны. Они ужасны. Но они несут благо».

Другие рецензенты тоже считали, что книга содержит важный посыл для современного читателя. Редактор The New Republic писал: «[„На отливе войны“] была изъята из продажи послушным издателем по требованию правительства на том основании, что она может ослабить желание воевать. Именно этому и должно способствовать ее появление». Несколько лет спустя другой журналист заметил: «Эта книга не для пацифистов – она для тех, кто хочет войны… И тот, кто после прочтения этой книги по-прежнему будет проповедовать войну, – просто выродок и варвар, даже если он с большим пылом изображает христианина».

Все же в целом новое издание книги привлекло совсем мало читателей и не стало заметным явлением на литературной сцене. К середине 1930-х годов, похоже, американцы устали от темы Первой мировой войны, и, вероятно, их раздражало настойчивое предостережение Ла Мотт о будущих военных конфликтах.