2. Гестапо и Служба безопасности

Чрезвычайные указы рейхспрезидента от 4 и 28 февраля 1933 года послужили правовой основой для наделения Политической полиции отдельных земель функцией литературно-политического контроля. Центральную роль в этом сыграли события в Пруссии. Законом от 26 апреля 1933 года было создано Тайное управление государственной полиции (гестапа), взявшее на себя прежние политико-полицейские функции Земельного управления уголовной полиции. Гестапа, первоначально находившаяся в подчинении Прусского министерства внутренних дел, получила в качестве подчиненных исполнительных органов участки государственной полиции в административных округах Пруссии. В первом плане распределения функциональных обязанностей гестапы от 19 июня 1933 года Подразделение II «Полиция печати» отвечало за «запрет и конфискацию» печатных изданий, а также за «утилизацию конфискованного имущества». Впрочем, на тот момент гестапа еще не была национал-социалистическим органом, 34 сотрудника нового управления были набраны в основном из старого Политического отдела Главного полицейского управления Берлина. Всему предстояло в корне измениться после того, как Геринг, 30 ноября 1933 года законодательно отделив гестапо от Министерства внутренних дел Пруссии и поставив его под свой личный контроль, 20 апреля 1934 года назначил рейхсфюрера СС заместителем главы прусского гестапо. До этого Гиммлеру уже удалось добиться назначения начальником Политической полиции во всех остальных землях Германского рейха. 22 апреля 1934 года он назначил Рейнхарда Гейдриха главой гестапы в Берлине.

В «Плане распределения функциональных обязанностей ведомства» от 25 октября 1934 года подотдел II 2, отвечавший теперь за вопросы прессы, был переукомплектован, а его задачи – более четко структурированы. Подразделение II 2 A 1 в зоне ответственности «Полиции печати» отвечало, среди прочего, за исполнение Закона «О Рейхспалате культуры». Подразделение II 2 A 2 занималось, с одной стороны, «полицейским досмотром и оценкой отечественной прессы и отечественных печатных изданий», т. е. процедурами запрета и конфискации, а с другой – «надзором за отечественными журналистами, редакторами и издателями». План распределения функциональных обязанностей гестапы от 1 октября 1935 года наглядно демонстрирует дальнейший процесс дифференциации подразделения II 2. Помимо уже существовавших департаментов Отечественная пресса и письменность (II 2 B), Отечественные корреспонденции, редакторы, писатели и репортеры (II 2 D) и Зарубежная пресса и письменность (II 2 E), появились специальные департаменты Церковно-конфессиональной прессы (II 2 C) и Эмигрантской прессы (II 2 G). Кроме того, в отделе была создана собственная служебная библиотека, а также Редакция книг, подлежащих пресс-полицейской обработке (II 2 J). В апреле 1935 года в отдел, который с 1934 года возглавлял правительственный советник Герман Готхардт и где до этого преобладали чисто административные юристы, в лице Фрица Ранга был назначен первый член СС из Службы безопасности, обладавший соответствующим опытом работы с прессой.

Назначение Гиммлера 17 июня 1936 года на должность начальника немецкой полиции в Рейхсминистерстве внутренних дел санкционировало де-факто уже проводившуюся унификацию немецкой полиции. С 1 октября 1936 года для политической полиции всех земель было введено единое обозначение – Тайная госполиция. В то время как в Пруссии гестапа продолжала функционировать как центральный региональный орган гестапо, в других землях она теперь называлась «Главное управление государственной полиции» или просто «Управление госполиции». С 1938 года региональные (глав)управления госполиции переняли структуру распределения обязанностей гестапы, в результате чего у них появился аналог департамента отечественной прессы и письменности. Впоследствии обработка «вопросов прессы» в гестапе была оптимизирована. С 1938 года Департамент II P состоял всего из трех отделений. Отделение II P 1, возглавляемое Вильгельмом Альтенло, отвечало, среди прочего, за отечественную письменность, список вредных и нежелательных изданий и надзор за писателями, издателями и книготорговцами. Возглавляемое Рангом отделение II P 2 занималось зарубежными и эмигрантскими изданиями, а отделение II P 3 – церковной и конфессиональной прессой и «сектантской письменностью». В 1939 году в отделе были заняты исключительно члены СС. После создания Главного управления рейхсбезопасности 27 сентября 1939 года весь Отдел II гестапы был переведен в Ведомство IV. Здесь Группа IV C находилась теперь под руководством Ранга. «Вопросами прессы и письменности» занимался Эрнст Герман Яр, доктор административного права, с сентября 1937 года работавший в гестапе.

Роль гестапо как органа литературно-политического контроля изначально проявлялась в конфискации книг, до 1945 года проводившейся на основании двух чрезвычайных постановлений рейхспрезидента от 1933 года. Первое распоряжение о порядке исполнения Закона «О Рейхспалате культуры» от 1 ноября 1933 года наделило полицейские власти также функциями органов исполнительной власти отдельных палат. По запросу администраций палат гестапа и (глав)управления госполиции выдавали общеполитические справки о членах палат или политико-полицейские экспертизы для рассмотрения заявлений о приеме и распоряжений об исключении. Перед поездкой членов палаты за границу также запрашивалась оценка гестапо. В соответствии с Распоряжением президента Рейхспалаты письменности о вредной и нежелательной литературе от 25 апреля 1935 года на гестапо возлагалась ответственность за изъятие и конфискацию индексированных книг. Кроме того, полицейским органам поручалось исполнение неофициальных запретов на книги со стороны Рейхсминистерства пропаганды, запретительных распоряжений Партийной аттестационной комиссии по защите национал-социалистической письменности, а также надзор за ввозом запрещенной литературы. Однако на начальном этапе он не носил систематического характера. Лишь в 1936/37 году были созданы специальные пограничные полицейские комиссариаты, которые получали информацию о действующих запретах на печатные издания и должны были следить за их соблюдением при пересечении границ. Гестапо также обеспечивало закрытие исключенных из Рейхспалаты письменности еврейских издательств, книжных магазинов, букинистических лавок и библиотек.

В отличие от гестапо, Служба безопасности СС первоначально не обладала исполнительными правомочиями. Лишь 9 июня 1934 года заместитель фюрера объявил ее единственной разведывательной службой НСДАП. В ноябре 1938 года рейхсминистр внутренних дел Фрик закрепил это монопольное положение внутри партии и за государственными органами. В январе 1935 года Управление СБ было преобразовано в Главное управление СС и переехало из Мюнхена в Берлине – на Вильгельмштрассе 102. Основная задача СБ заключалась прежде всего в разведывании «идей», шедших вразрез с мировоззрением НСДАП. В этом контексте важную роль играл анализ прессы и книжных публикаций. Поэтому с июня 1934 года в Немецкой библиотеке в Лейпциге было создано собственное литературное подразделение СБ под руководством Вильгельма Шпенглера. С ноября 1933 года Шпенглер – сперва внештатно – проверял новые конфессиональные издания для Центрального и Юго-Восточного управления СБ. В марте 1934 года он был назначен на должность в Службу безопасности, а весной 1934 года разработал предложения по комплексному анализу всей немецкоязычной литературы, которые начал реализовывать на практике. В Немецкой библиотеке СБ получила прямой доступ к картотеке авторов, издателей, журналов и предметному каталогу, которые постоянно обновлялись библиотекарями на основе новых поступлений.

1 апреля 1936 года Шпенглера и его сотрудников перевели в головной Отдел «Пресса и письменность» в Главуправлении СБ в Берлине, хотя созданный в 1934 году «Пункт связи» Службы безопасности остался в Немецкой библиотеке. Новым головным отделом руководил Франц Альфред Зикс. В 1936 году он был переименован в «Центральный отдел I 3». В нем было шесть подотделов с большим штатом референтов и помощников, набранных исключительно из СС. Помимо Шпенглера, задачи литературной политики в отделе были возложены, в частности, на Эриха Эрлингера и Вальтера фон Кильпински. Эрлингер, имевший степень доктора права, в 1934 году отказался от госслужбы в Вюртемберге в пользу должности в Управлении высшего образования SA. После расформирования этого управления в июне 1935 года он перешел в Службу безопасности. Фон Кильпински начал работать в СБ на добровольной основе еще во время изучения германистики и современных языков в Лейпциге в июле 1934 года. После сдачи государственных экзаменов 15 декабря 1934 года он был принят на постоянную работу в СБ. В Главуправлении рейхсбезопасности обязанности СБ в области литературной политики были организационно разделены в конце сентября 1939 года. За «Пункт связи» СБ в Немецкой библиотеке теперь отвечал Отдел II A «Фундаментальные исследования» в составе Управления II «Исследование противника», возглавляемого Шестом. Собственно анализом и надзором за письменностью занималось Управление III «Немецкие сферы жизни». Его руководитель Отто Олендорф, эксперт по экономическим вопросам, в 1936 году отказался от многообещающей научной карьеры в пользу работы в Главном управлении Службы безопасности. Тогда же он работал и в качестве эксперта в комиссии Булера и в Рейхссоюзе издателей и производителей книг адресов и объявлений. В новом управлении Олендорфа Шпенглер возглавлял Группу III A «Сферы культуры». За область «Пресса, письменность и радиовещание» отвечал фон Кильпински. В 1944 году он возглавил новый Отдел III C4 «Пропаганда, инструменты общественного управления и центральная редакция». Теперь все департаменты литературной политики находились в западной части лейпцигского Марклеберга. Сферу задач Департамента III C 4b составляли «письменность, писатели, книготорговля, книгопечатание, библиотеки, вопросы экспорта и импорта, документация». Суть Департамента III C 4d составляла центральная редакция по делам печати, Департамента III C 4e – по делам журналов, а Департамента III C 4f – по делам письменности.

В 1936 году в Главном управлении Службы безопасности была создана Научная центральная библиотека политически нежелательной литературы. В связи с этим ведущим отделам СБ было поручено просматривать конфискованные госполицией и региональной политической полицией «фонды книг, брошюр и прочей печатной продукции» и отправлять списанные материалы в Берлин. С 1937 года публикации лиц, признанных противниками нацистского государства, включались в отчеты экспертов Главуправления СБ. Ориентиром служили четыре руководства с грифом «Секретно!», изданные в марте 1937 года для внутреннего пользования. В Руководстве по вопросам письменности и литературной политики давался обзор политического, эстетического, правового и экономического развития немецкой литературы до 1933 года. Оценка литературы с помощью Немецкой библиотеки как «источника материала» должна была быть «политической в отношении автора», «политической в отношении издательства» и «политической в отношении предмета с точки зрения крупных политических взаимосвязей». При «рассмотрении личных жизненных обстоятельств авторов и писателей», «внутренней политической обстановки в издательствах» и «всех организаций и предприятий немецкой книжной промышленности в целом» Главуправление СБ в обязательном порядке обращалось к материалам из вышестоящих отделов и филиалов. Поскольку прежняя организация национал-социалистической письменности была «разветвленной и, в конечном итоге, неоднородной» по своей структуре, СБ увидела возможность «последовательно и целостно» заняться «всей литературой, расцениваемой как негативная». Руководство по вопросам издательской деятельности содержало информацию о развитии издательского права до и после 1933 года, о содержательной направленности издательств и о развитии немецкого издательского дела с XVIII века до наших дней. Из примерно 5000 издательств 300–400 должны были регулярно контролироваться Службой безопасности. Предметом наблюдения было, с одной стороны, «производство литературы», сведения о котором добывались через «Биржевой бюллетень немецкой книготорговли» (Börsenblatt für den deutschen Buchhandel), «Ежедневный перечень новых изданий», издательскую картотеку Немецкой библиотеки, а также библиографию, которую там велась. С другой стороны, наблюдение за «внутренними издательскими процессами» возлагалось на связных из самих издательств, НСДАП, гестапо, Германского трудового фронта и Рейхспалаты письменности. Целью изысканий было «раскрыть и сорвать планы, важные с точки зрения СБ, еще до их реализации». Объяснялось это тем, что «вмешательство государства в уже осуществленные издательствами публикации или в иные пагубные для народа и государства действия скорее оказывало на эти издательства пропагандистское воздействие, нежели наносило им ущерб». Руководство по вопросам книготорговли касалось профессиональной организации книжной торговли, книжной экономики, структуры книжных складов, системы заказов, библиографического подспорья, букинистической книготорговли, организации книжной торговли за рубежом и политического значения книжной торговли. В этой сфере Службе безопасности надлежало выявлять «нежелательные элементы» и рекомендовать Палате и Рейхсминистерству пропаганды исключить их из профессии. Руководство по вопросам эмигрантской прессы и письменности сначала давало сотрудникам СБ краткий обзор истории эмиграции в XIX веке с акцентом на еврейских писателях Генрихе Гейне и Людвиге Бёрне. Затем следовал дифференцированный обзор эмиграции после 30 января 1933 года, ее масштабов, структуры, методов, целей и последствий для нацистского государства. Далее шла подробная информация об «эмигрантской письменности», важнейших эмигрантских издательствах и их продукции, а также об эмигрантской прессе – классифицированной на либерально-еврейскую, коммунистическую, прочие марксистские и католические печатные органы и «группу Штрассера». Наконец, по двум спискам были разведены «значимые эмигрантские органы» с их главными темами и «значимые эмигранты».

После принятия так называемого Функционального указа, который 1 июля 1937 года разделил ранее пересекавшиеся задачи гестапо и Службы безопасности, СБ сместила акцент своей деятельности с надзора за отдельными политическими противниками и группами оппонентов на сбор информации из всех соответствующих сфер общественной жизни и анализ настроений населения. Новости о текущих событиях в сфере письменности стали неотъемлемой частью Отчетов о внутриполитической ситуации (с 8 декабря 1939 года – Известий рейха, с июня 1943 по июнь 1944 года – Отчетов Службы безопасности по внутринациональным вопросам), которые регулярно публиковались внутренним подразделением СБ для рейхсфюрера СС, государственного руководства и НСДАП. Просматривая эти отчеты, нельзя не отметить, насколько подробно СБ была информирована о культурной жизни в целом и о литературной жизни и немецкой книготорговле в частности. Хорошо организованная и охватывавшая территорию всего рейха сеть из подразделений СБ и порядка 30 000 связных снабжала штаб-квартиру необходимой информацией. Кроме того, СБ удалось привлечь к неформальному сотрудничеству ряд сотрудников Рейхспалаты письменности. Йост, к примеру, поддерживал тесные личные контакты с Гиммлером. К 1942 году партийный писатель и президент палаты поднялся до группенфюрера СС, третьей по значимости должности в иерархии ордена. В апреле 1936 года Герберт Менц, которого Гейдрих изначально предполагал назначить исполнительным директором Рейхспалаты письменности в Рейхсминистерстве пропаганды, после собеседования с рейхсфюрером СС был назначен в Палату «правой рукой» Йоста. В этой должности Менц вплоть до ухода осенью 1938 года предоставлял СБ информацию о «рассмотрении заявок на запрет книг», «пресечении нежелательной литературы в сфере интересов Палаты» и «ведении и пополнении Списка 1 вредной и нежелательной литературы». Вильгельм Иде на посту исполнительного директора Палаты (1937–1944) и Гюнтер Генц в качестве юрисконсульта и заместителя, а с 1944 года и. о. директора (1934–1945), также принадлежали к СС. В Группе писателей Линхард в качестве связного Главуправления СБ занимался заявлениями о приеме, процедурами исключения, «вопросом неарийцев» и картотекой писателей. Однако в ноябре 1937 года Линхард получил «строгий выговор» от фюрера Службы безопасности главного восточного подразделения СС за то, что «не выразил недовольства высказыванием однопартийца д-ра Хайнля о Службе безопасности как об „организации доносчиков“», а также «хвастался делами СБ» и распространялся о собственной деятельности в СБ перед несколькими коллегами в Палате. Линхард покинул Службу безопасности в июне 1938 года и перешел в сухопутную армию рейхсвера. Что касается Тульке, исполнительного директора Группы книготорговли в Лейпциге, во внутреннем кадровом отчете Главного управления СБ за 1938 год отмечалось, что он «на должности внес решающий вклад в чистку и национал-социалистическую ориентацию немецкой книготорговли». «Во время его берлинских командировок можно было также обсудить и прояснить отдельные случаи». В кадровом отчете за 1940 год с удовлетворением отмечалось, что «в течение прошлого года удалось добиться целого ряда важных распоряжений, служащих дальнейшей борьбе с противником в области письменности». Суть своей деятельности Тульке видел в том, чтобы «бескомпромиссно отстаивать в своей сфере деятельности принципы и взгляды национал-социализма и СС». В 1938 году его непосредственный начальник Вильгельм Баур также был принят в СС.