4. Между публичной пропагандой и индивидуальными потребностями: читатели

Над литературой, издававшейся в Германии в период с 1933 по 1945 год, властвовали органы государственной и партийной литературной политики, вынуждавшие авторов и издателей подвергать самоцензуре рукописи и переиздания книг. Более того, литературу определяли национал-социалистические и фёлькиш-национальные темы и ценности времени. После войны Вернер Бергенгрюн подтверждал эту «нездоровую фиксацию»: «Как тогда почти не было разговоров, которые не касались бы текущей ситуации, так почти никто не мог написать ничего, на чем не лежала бы печать того времени». И все же, то и дело попадались авторы, чьи тексты представляли ценности гуманизма, просвещения и чистой эстетики, отклонявшиеся от норм нацистского государства. И у этих писателей были читатели, которые верно их понимали. В 1935 году Ганс Каросса записал в дневнике: «Каждая новая книга дает быстро уловить, к какому читателю обращается автор».

Это познание «сердца тьмы» Иоахим Маас, с весны 1939 года преподававший в США, пытался донести до Томаса Манна в эмиграции. 20 июня 1940 года он ответил недоверчивому и не любящему прислушаться автору на жесткую критику литературы, выходящей при нацистской диктатуре: «Если бы Вы обладали знанием внутренней ситуации в Германии, которое всего год или около того назад дал мне личный опыт жизни в стране, Вы бы приняли во внимание, что по крайней мере определенные слои народа становятся весьма чувствительными и чуткими под таким давлением совести; они привыкли говорить символами и воспринимать их как таковые. Такой окольный путь говорить и писать против власти не труслив и не постыден, он – единственная истинная возможность духа противостоять власти; сие подтверждается не только здравым смыслом – сие доказывают также великие и вечно чтимые имена интеллектуальной истории, скажем, Тацит».

Невероятно, каких писателей еще можно было читать в Германии вплоть до Второй мировой войны. Хотя в 1933 году было запрещено в общей сложности 14 наименований книг Эриха Кестнера, продаже его нового романа «Летающий класс» поначалу никак не препятствовали. В декабре 1933 года автор не раз сообщал матери о большом успехе продаж и о том, что в витрине берлинского книжного магазина обнаружил не менее 17 экземпляров романа. По согласованию с Литотделом Рейхсминистерства пропаганды осенью 1934 года, книги Кестнера можно было публиковать и продавать только за рубежом, так как автор не был принят в Рейхспалату письменности. О «безнадежной неразберихе» ответственных за литературу властей, которую неоднократно отмечал сам Кестнер, свидетельствует то, что романы, изданные после 1933 года, все же попали в немецкую книготорговлю. В начале 1935 года Рейхсминистерство пропаганды жаловалось швейцарскому издателю Кестнера на то, что в витринах берлинских книжных магазинов выставлен роман «Трое в снегу». Однако в ноябре 1935 года Кестнер еще с гордостью сообщал матери, что книжный представитель Якоб Пикард получил более 1000 предзаказов на новый роман «Эмиль и трое близнецов» от северогерманских книжных магазинов. В середине декабря Кестнер узнал от владельца маленького магазина в Берлине, что тот продал пять экземпляров романа за день и тут же заказал еще двадцать. К Рождеству было продано более 7000 экземпляров. Только после того, как «все сочинения» автора были внесены в «Список 1 вредной и нежелательной литературы», читатели в Германии оказались лишены книг Кестнера с 1936 года.

Книги Генриха Манна попали на костер Немецкого студенчества 10 мая 1933 года под зычный клич «Против декаданса и морального разложения!» и были в полном объеме включены во все запретительные списки. А вот творчество его брата Томаса издательство S. Fischer продолжало продавать в Германии даже после эмиграции автора – в государственном реестре запрещенной литературы оно оказалось только после экспатриации писателя в декабре 1936 года. Книги Эрнста Вихерта, выходившие в Langen-Müller Verlag, продавались в книжных магазинах, даже когда автор в 1938 году находился в концлагере и несмотря на то, что Литературное управление Розенберга решительно отвергало его даже после публикации романа «Простая жизнь» в 1939 году. Отдельные книготорговцы позже единодушно вспоминали множество запрещенных и нежелательных авторов, чьи книги до 1936/37 года держались на складе и продавались или одалживались избранным клиентам «под прилавком»: Марианна д’Хоохе, сотрудница книжного и художественного магазина Karl Buchholz в Берлине-Митте, а с 1937 года в Darmstädter Bücherstube (ранее принадлежавшем Альфреду Боденхаймеру), которым она управляла вместе с мужем Робертом; Ганс Бенеке в существующем с 1806 года книжно-художественном магазине Amelang с платной библиотекой в Берлине-Шарлоттенбурге, которыми, будучи «евреем на четверть», со «спецразрешения» Рейхсминистерства пропаганды от 24 сентября 1936 года продолжил управлять с января 1937 года вместе с Ханс-Якобом Эггерсом после смерти отца; Марга Шёллер, которая в 1929 году приобрела книжный магазин на Курфюрстендамм в Берлине; возникший в 1931 году на базе платной библиотеки в Берлине-Фриденау книжный магазин Андреаса Вольфа, работавшего в S. Fischer Verlag с 1926 по 1929 год; Феликс Юд и его открытый в 1923 году магазин в Гамбурге. Условия в таком мегаполисе, как Берлин, и в аналогичных крупных городах, где было сложнее контролировать структуру продаж и читательскую аудиторию, безусловно, отличались от условий в малых и средних городах, где было всего несколько книжных магазинов.

Сами писатели в письмах и дневниках также подтверждают все еще доступное разнообразие. Ганс Каросса продолжал интересоваться книгами своих уважаемых коллег Томаса Манна, Альфреда Момберта, Франца Верфеля и Стефана Цвейга. Он открыл для себя Марселя Пруста, которого перевели на немецкий язык Вальтер Беньямин и Франц Хессель, а также молодого американского прозаика Томаса Вулфа и установил в «Антигоне» Софокла связи с реальностью нацистской диктатуры. Герман Штрезау обратился к роману Фрица Ройтера «Ut mine Stromtid» 1862 года как к «бегству от настоящего к человеку, чей рот открывался, а не кривился». В романе Оскара Марии Графа «Один против всех» его вдохновила смелость автора «смотреть на жизнь, не надевая зеленых очков». Автор – «честный человек» и не способен опуститься «до низости Штегувайтов и прочих Вартбургов-Рёслеров». Прочитав драмы Шекспира о королях, Штрезау с удивлением констатировал, что «раньше люди считали такие условия tempi passati лишь потому, что политические средства выглядели иначе». Однако «человек», прибегающий к этим средствам в наши дни, ничем не отличается от того, что был во времена английского драматурга. «Детская наивность идеи, будто такого больше не существует лишь потому, что мы стали „цивилизованнее“, обнажает себя лишь сейчас». В «Дивном новом мире» Олдоса Хаксли Штрезау обнаружил, как «жутко близко мы подошли к этой ироничной утопии». Благодаря Эрнсту Ровольту и Генриху Марии Ледигу Фаллада познакомился с текстами Фолкнера, Хемингуэя, Вулфа, Селина и Жюля Ромена. Он также проникся эпопеей Кеннета Робертса «Арундел», Достоевским, Стивенсоном, Джеком Лондоном, Вольтером и криминальными романами Эдгара Уоллеса. Сам Фаллада в 1936 и 1938 годах перевел для издательства Rowohlt два развлекательных романа американского автора бестселлеров Кларенса Дэя. Что касается читательского поведения современников, особенно молодого поколения, то Фаллада в контексте неожиданных провалов собственных публикаций считал, «что способность читать несколько более сложные книги полностью вымирает». Издателю Ойгену Клаасену также пришлось объяснять Дольфу Штернбергеру несоответствие между восторженными отзывами и низкими продажами его исследования 1938 года «Панорама, или взгляды XIX столетия» аргументом, что «книги такого рода стали достоянием сокращающейся элиты».

Напротив, Аннемари Зуркамп 19 сентября 1937 года с воодушевлением сообщала сестре Ине Зайдель о писателе, «который неописуемо, днем и ночью, меня занимал; бывают же такие счастливые случаи, что разные вещи верным образом сходятся в одном». Речь шла об Эрнсте Юнгере и его книге «Сердце искателя приключений. Заметки днем и ночью», первая версия которой вышла в Frundsberg Verlag в Берлине в 1929 году. 4 января 1940 года Аннемари Зуркамп вновь написала о Юнгере. На этот раз она была «одержима» его книгой «На мраморных утесах», опубликованной издательством Hanseatische Verlagsanstalt в 1939 году. В ее интерпретации книга была для автора «невероятным процессом нейтрализации яда, грозившего уничтожить многих людей». В связи с начинающимся разрушением столицы рейха британской авиацией она вновь заговорила о книге 31 августа 1940 года: «Это странное ощущение „сомнамбулического оцепенения“, когда во плоти лицезреешь то, что столько лет было только в видениях – почитай об этом в „Мраморных утесах“, там мастерски описано, как „вся бездна гибели открывается в высоких языках пламени“». Эта особенно смелая формулировка показывает, как творчество Юнгера могло читаться на фоне событий эпохи. О том, что Аннемари Зуркамп была внимательной и умной читательницей, можно судить и по ее трактовке романа-эпопеи Марселя Пруста «В поисках утраченного времени». Впервые она интенсивно занялась им в марте 1938 года с точки зрения «вос-поминания» о «прожитой жизни»: «У Пруста я нахожу ключ к эпохе, к рубежу веков и к нам, в изысканной, абстрактно-одухотворенной и максимально чувственной форме. Его персонажи обладают запахом, чувством, вкусом, от величия до абсурда».

Примерно пятая часть из 5180 томов, с 1841 по 1935 год вышедших в лейпцигском Tauchnitz Edition в оригинале на английском или американском языке и предназначенных исключительно для немецкого книжного рынка, принадлежала авторам из США. Даже слияние в 1934 году с «Современной континентальной библиотекой», издаваемой Albatross Verlag, не изменило профиль коллекции. Вплоть до начала Второй мировой войны она представляла репрезентативный срез американской литературы XIX и XX веков и в некоторых случаях давала доступ даже к тем авторам, чьи книги в переводе на немецкий язык были запрещены с 1933 года. Удивляет и большое количество переводной американской литературы, опубликованной с 1933 по 1944 год впервые, в переиздании или в дополнительных тиражах: 526 наименований книг вышли в немецком переводе впервые и 169 наименований было переиздано, что в совокупности составило 203 тиража. Большинство составили романы и рассказы: 451 новый перевод, 148 переизданий и в общей сложности 131 тираж, выпущенный на книжный рынок немецкими, австрийскими и швейцарскими издательствами или немецкоязычными издательствами в эмиграции. В результате растерянности издателей и книготорговцев после сожжения книг и многочисленных запретов со стороны различных литературных ведомств в первый год правления национал-социалистов, количество переводов сначала снизилось в 1934 году, но снова возросло с 1935 по 1939 год. Зато значительно выросла популярность тривиальных криминальных, детективных, приключенческих романов и историй о Диком Западе. В период с 1931 по 1938 год на них приходился в среднем 61 % первых изданий, тогда как в период с 1914 по 1930 год – всего 29,1 %. При нацистской диктатуре вышло 289 первых изданий, переизданий и тиражей популярных жанров, а художественных романов и рассказов – 441. Литература для молодежи была представлена всего восемью первыми и шестью переизданиями таких авторов как Джеймс Фенимор Купер, Гарриет Бичер-Стоу, Джек Лондон и Марк Твен. Стихи и сценические произведения не публиковались, в отличие от отчетов о путешествиях, исследованиях и событиях (35 первых изданий, 5 переизданий), а также биографии и автобиографии (32 первых издания, 9 переизданий).

Кристиан Адам установил, что доля переводов литературы из-за рубежа в 1933–1945 годах составляла от 4 до 12 %, причем пик пришелся на 1937/38 годы – около 500 новых публикаций на каждый год. Наиболее успешными авторами были швейцарец Джон Книттель, особенно роман «Виа-Мала» 1934 года, англичанин Уорвик Дипинг с «Капитаном Сорелем и его сыном», а также американцы Герви Аллен с двухтомной эпопеей «Антонио Адверсо», которая, несмотря на объем, стала бестселлером в Deutsche Verlags-Anstalt, Маргарет Митчелл с южной эпопеей «Унесенные ветром», фламандец Феликс Тиммерманс, шведский врач и писатель Аксель Мунте с «Книгой Сан-Микеле», шотландец A. Дж. Кронин с врачебным романом «Цитадель», норвежские авторы Трюгве Гульбранссен и Кнут Гамсун, а также француз Антуан де Сент-Экзюпери – единственный писатель, чьи книги беспрепятственно выходили в национал-социалистической Германии, несмотря на то, что он был активным участником Сопротивления. В ноябре 1937 года журнал Deutschlandberichte der Sopade усматривал в популярности иностранной литературы тоску «взыскательных читателей» в Германии по «дыханию свободы, правды» и «свободному воздуху либеральной эпохи». А вот Служба безопасности СС в «оперативных сводках» для нацистского руководства расценивала поток переводной литературы на немецком книжном рынке в 1938 году как «бегство» читателей среднего класса от политической реальности, а издателей – от политической ответственности в Третьем рейхе. Вторая мировая война предоставила власть имущим возможность полностью запретить литературу «вражеских государств». Тем не менее Адам отмечает, что в число 200 самых продаваемых книг в национал-социалистической Германии вошли десять книг зарубежных авторов – другими словами, иностранная литература оставалась «скорее нишевым феноменом», но крайне значимым для образованных и взыскательных читателей. Как бы то ни было, Хорст Ланге во время войны читал Пруста, роман Джона Стейнбека «Гроздья гнева», «Улисса» Джеймса Джойса, рассказы Толстого и его биографию Ромена Роллана, пьесу Жана Жироду «Ундина», роман Джозефа Конрада «Золотая стрела» и «Левиафан» Жюльена Грина. В издательстве S. Fischer вышли французы Жан Жионо и Поль Валери, бельгийский лауреат Нобелевской премии Морис Метерлинк, ирландец Уильям Батлер Йейтс, британцы Джозеф Конрад, Ричард Хьюз, Дэвид Герберт Лоуренс и Джордж Бернард Шоу, 20 молодых сказочников из США, которые были представлены в антологии 1937 года, роман Элизабет Мэдокс Робертс «Кентукки, великий луг» (в переводе Ганса Райзигера, 1938) и роман Фрэнка Норриса «Золотой груз» (в переводе Германа Штрезау, 1939). Rowohlt Verlag опубликовал романы Синклера Льюиса, Джозефа Гершсгеймера, Уильяма Фолкнера и Томаса Вулфа, а также семь томов цикла романов Жюля Ромена «Люди доброй воли» (1935–1938) в переводе Франца Хесселя. Помимо английских авторов, в том числе бестселлера Говарда Спрингса «Любимые сыновья» (1938), Goverts und Claassen в 1937 году выпустили роман Маргарет Митчелл «Унесенные ветром», к 1941 году выдержавший 16 переизданий и разошедшийся общим тиражом в 276 900 экземпляров, а в 1938 году – фрагмент романа Германа Мелвилла «Билли Бадд», первое полное немецкое издание которого планировалось с 1940 года. Если на книги Поля Валери и Д. Г. Лоуренса у Insel Verlag нашлось мало покупателей, то опубликованная в 1935 году биография Даффа Купера «Талейран» неожиданно стала бестселлером: к 1938 году было продано 48 000 экземпляров. Помимо уже упомянутых издательств, романы, повести и рассказы из США в немецком переводе до 1941 года выпускали также C. H. Beck, Deutsche Verlags-Anstalt, Esche Verlag, F. A. Herbigs Verlagsbuchhandlung, Holle & Co, Paul List, Paul Neff, Universitas Verlag, Deutsche Verlags-Expedition (тематический том «США» в серии «Библиотека развлечений и знаний», 1938) и Vorwerk Verlag.

Однако упомянутые авторы и книги составляли лишь часть литературы, которую читали в нацистском государстве, особенно представители среднего класса. Начавшийся в 1929 году бум военной беллетристики, в отличие от романа Ремарка «На Западном фронте без перемен» прославлявшей войну и солдатчину, продолжился и в Третьем рейхе. Будь то Пауль Колестин Эттигхоффер с книгой «Верден, великий суд» (продано 400 000 экземпляров), или Вернер Боймельбург с «Заградительным огнем вокруг Германии» (363 000 экземпляров) и «Отделением Бёземюллера» (164 000 экземпляров), или Ганс Цёберляйн с романами «Вера в Германию» (740 000 экземпляров) и «Приказ совести» (500 000 экземпляров): идеализация германской борьбы в Первой мировой войне не только отвечала идеологическим интересам нацистского государства, но и, очевидно, соответствовала взглядам большинства немецкого населения. На эти героические истории удобно ложились рассказы участников Второй мировой войны: «Мой путь в Скапа-Флоу» командира подводной лодки Гюнтера Прина (900 000 проданных экземпляров), и «Нарвик. Героическая борьба немецких эсминцев» Фрица Отто Буша (более 600 000 проданных экземпляров). Огромные продажи этих бестселлеров принесли прибыль не только авторам, но и центриздату НСДАП, а также издательствам Bertelsmann и Gerhard Stalling в Ольденбурге.

Напротив, фёлькиш-национальная литература «крови и почвы», которая особенно поощрялась нацистским государством, пользовалась у читающей публики наименьшим успехом. Различные версии литературной истории нацистской эпохи упоминают в сумме около 2000 авторов, из которых повторяются только 46 имен – и лишь 20 из них написали бестселлеры. К таковым относится Куни Тремель-Эггерт с книгой «Барб. Роман о немецкой женщине», который разошелся общим тиражом 750 000 экземпляров. Сравнительно похожего успеха добился лишь Густав Шрёер, чей роман «Родина против родины», опубликованный издательством Bertelsmann, достиг тиража в примерно 600 000 экземпляров. Лонгселлер Ганса Гримма «Народ без пространства», вышедший в 1926 году общим тиражом в миллион, в период с 1933 по 1945 год разошелся тиражом в 340 000 экземпляров. Помимо Йоста, который, будучи президентом Рейхспалаты письменности, мог способствовать распространению своих книг по официальным каналам, больше всего выгоды из гослитпропаганды извлекли его предшественник Ганс Фридрих Блунк, Вилл Феспер и Йозефа Беренс-Тотеноль.

Однако существовал и новый, национал-социалистический массовый книжный рынок, который обслуживали главным образом издательские и дистрибьюторские компании DAF. Под многочисленные организации НСДАП была заточена «Литература для досуга»: от руководств по проведению призывов к труду, праздников, таких как 1 мая или праздник урожая, по организации трудовых лагерей, товарищеских вечеров и «поэтических уроков» с выдержками из произведений известных писателей для лекционных мероприятий, вплоть до любительских спектаклей и песенников. В ответ на организованный DAF массовый туризм, миллионными тиражами продавались романы о путешествиях и приключениях в серии «Книга „Силы через радость“». Однако изменениями в сфере досуга и туристическим бумом пользовались отнюдь не только издательства DAF. До самого начала Второй мировой войны выходило множество книг о путешествиях, которые открывали читателям не только Австрию, Швейцарию или Средиземноморье с классической Италией, но и Испанию, Мадейру, Мальту и Грецию, Скандинавию, Северную, Центральную и Южную Америку, Африку и Восточную Азию. Публиковалась как научно-популярная и художественная литература, на которой специализировались представители молодого поколения писателей, так и путевые очерки в ежедневных газетах и журналах. Для индивидуальных видов досуга предлагались руководства для любителей хождения под парусом, сплава на байдарке, пеших походов, альпинизма или лыжного спорта, а также обширный ассортимент развлекательной литературы для чтения на отдыхе. Ариизированный Grieben-Verlag и издательство Karl Baedeker, которое в 1934 году удалось спасти от банкротства лишь благодаря беспроцентному государственному займу в размере 120 000 рейхсмарок, продолжали выпускать популярные путеводители для поездок по городам Германии и за границу. Теперь они также содержали практические советы для автомобилистов о том, как ориентироваться на чужой местности. Желающие во время войны исследовать оккупированные Германией территории могли, к примеру, приобрести серию путеводителей по Парижу, Франции, Бельгии и Норвегии, с 1940 по 1943 год выходивших в издательствах DAF, Odé и прочих по заказу вермахта. Или взять справочник путешественника «Baedekers Generalgouvernement», изданный в 1943 году (с предисловием генерал-губернатора Ганса Франка, тремя картами и шестью городскими планами). В нем содержалась подробная информация об истории и политическом настоящем, о преимуществах городов и ландшафтов, давались практические советы по культуре, гостиницам и кулинарии в новой германской «приграничной области», в то время как происходящие там террор и массовые убийства замалчивались.

Важную роль в развитии читательского поведения в нацистском государстве сыграли и книжные сообщества. Домашняя немецкая библиотека, основанная в 1916 году Немецким национальным объединением торговых служащих, смогла, перейдя в управление DAF, увеличить число членов со 140 353 (1939) до 173 912 (1941) после спада в начале нацистской эпохи. Каждый член клуба должен был покупать не менее восьми книг в год. В 1938 году через это книжное сообщество распространялось 75 %, а в 1940 году – 50 % книжной продукции Hanseatische Verlagsanstalt, что составляло более миллиона экземпляров в год. Причем с 1935 года предприятие DAF реализовывало не только национал-социалистическую беллетристику Блунка, Ойрингера, Хериберта Менцеля, Фердинанда Оппенберга, Якоба Шаффнера и Хайнца Штегувайта, но и, прежде всего, книги национал-консервативных авторов, таких как Герман Клаудиус, Ойген Дизель, Рудольф Фишер, Фридрих Гризе, Фридрих Георг Юнгер, Густав Штайнбёмер (Хиллард), Людвиг Тюгель, Йозеф Магнус Венер, Аугуст Винниг и даже романы Вернера Бергенгрюна и Эрнста Юнгера, которые можно было прочитать как критический взгляд на нацистский режим.

В то время как Домашняя немецкая библиотека привлекала читателей из среднего класса, Büchergilde Gutenberg стремилась привлечь читателей из рабочего класса. Это книжное сообщество также столкнулось со значительным сокращением числа членов после ликвидации свободных профсоюзов. Благодаря активной рекламе DAF на фабриках, прибыльным бонусам за привлечение новых членов и значительно более выгодным ценам на книги по сравнению с розничной книготорговлей, число членов к концу 1939 года выросло примерно до 400 000 человек, которым до Второй мировой войны ежегодно продавалось более миллиона книг. Программа Büchergilde предлагала издания классиков Гёте, Кристиана Дитриха Граббе, Готфрида Келлера и Конрада Фердинанда Мейера, произведения поэтов рабочего класса Макса Бартеля, Карла Брёгера и Генриха Лерша, авторов, продвигаемых нацистским государством, таких как Герман Эрис Буссе, Пауль Эрнст, Ойрингер, Курт Фабер, Трюгве Гульбранссен, Гамсун, Гримм, Хольбаум, Йелузих, Йост, Книттель, Мунгенаст, Вильгельм Пляйер, Розеггер, Колин Росс, Шмюкле, Тюгель, Вацлик или Виттшток, а также книги Стефана Андреса, Эдгара Мааса, Шолтиса, Б. Травена и «Единственное народное издание произведений Джека Лондона, авторизованное оригинальным немецким издателем» в 12 томах.

После того как буржуазные представители литературы Веймарской республики, в том числе ряд выдающихся еврейских авторов, таких как Бруно Франк, Лео Перуц, Якоб Вассерман и Стефан Цвейг, исчезли из каталогов Немецкого книжного сообщества, его профиль почти не отличался от профиля двух других. Помимо произведений классиков, Людвига Гангхофера и скандинавской литературы, около 200 000 членов общества, преимущественно консервативных выходцев из среднего класса, могли выбирать из широкого ассортимента книг авторов, соответствовавших системе. Подобно Büchergilde Gutenberg и Домашней немецкой библиотеке, которые информировали о своей программе в ежемесячных журналах Die Büchergilde и Herdfeuer, Немецкое книжное сообщество рассылало своим членам журнал Die Lesestunde – более трех миллионов экземпляров в год.

Библиотека развлечений и знаний, которая с 1937 года издавалась Георгом фон Хольцбринком и распространялась основанной в Штутгарте в 1935 году Deutsche Verlagsexpedition oHG, в ежемесячных журналах книжного формата больше не предлагала сугубо развлекательную литературу, а все чаще обращалась к конъюнктурным темам того времени. Будь то «Наша восточная марка» 1938 года, «освобожденная Судетская область» и «Польская кампания 1939 года», «Сила и красота в жизни и искусстве», «Трудящиеся женщины», «За лесами» (о трансильванских саксах), «Истории из бункера», «Эльзас-Лотарингия. Старая немецкая земля» 1940 года или «В царстве гор», «Испания. Традиция и современность», «Южно-Африканские истории» Ганса Гримма, а в 1941–1944 годах книги Боймельбурга, Бонзельса, Фабера, Гамсуна, Гедина, Йоста, Лагерлёф, Лёнса, Шмюкле, Ины Зайдель – программа этого книжного сообщества также транслировала читателям мир с точки зрения нацистского государства. До упразднения в 1943 году Библиотека развлечений и знаний привлекла около 40 000 подписчиков. Однако основным видом деятельности Deutsche Verlagsexpedition было распространение множества специализированных журналов для Германского трудового фронта.

Развлекательная и тривиальная литература по-прежнему присутствовала на книжном рынке и массово потреблялась. Карл Май оставался самым популярным автором среди молодежи в нацистском государстве, хотя книги, которые с 1913 года продавал Karl-May-Verlag в Радебойле, пользовались большим спросом также среди взрослых и солдат вермахта. С 1938 года партийные литбюро с большим подозрением констатировали «рост чтения бульварщины» среди молодежи. С началом Второй мировой войны популярность «тривиальной литературы» возросла еще больше. Главуправление безопасности рейха даже усматривало связь между чтением приключенческих или криминальных романов и склонностью молодых людей к преступным действиям. В 1941 году офицерам СБ и гестапо по всему рейху было поручено «в случае выявленных правонарушений и преступлений, следы которых ведут к молодежи, проводить расследование, в какой степени причина их совершения лежит в чтении определенных сортов литературы». Гослитбюрократии Геббельс наказал ограничить распространение по большей части англофильской развлекательной литературы. Кроме того, запрет целых серий тривиальной литературы позволял перенаправить бумагу на нужды политической, художественной, научной и специализированной издательской продукции. Однако дилемма заключалась в том, что книжная торговля все меньше справлялась с возросшей потребностью населения, особенно молодежи, в развлечении необременительным чтивом, поэтому предотвратить смещение рынка в сторону печатавшихся массовыми тиражами и легкодоступных тривиальных романов было практически невозможно.

Однако читательские потребности не только молодежи, но и взрослого населения развивались совсем не так, как предполагали государственные и партийные литбюро с их бесконечными пропагандистскими кампаниями и нескончаемой риторикой их публицистики. Популярные еще со времен Кайзеровской Германии авторы развлекательной литературы, такие как Феликс Дан, Уорвик Дипинг, Людвиг Гангхофер, Густав Ренкер, Фелицитас Розе и Эрнст Цан, раскупались и в нацистском государстве. В списке бестселлеров художественной литературы Тобиаса Шнайдера за 1933–1945 годы, который охватывает в общей сложности 40 наименований тиражом от 300 000 до 920 000 экземпляров, фигурируют 12 авторов, которых можно отнести к официальному канону: Блунк, Йозефа Беренс-Тотеноль, Фридрих Боденройт, Двингер (с двумя наименованиями), Эттигхоффер (с двумя наименованиями), Гримм, Вернер Янсен, Курт Клюге, Карл Алоис Шенцингер (с тремя наименованиями), Ина Зайдель, Куни Тремель-Эггерт и Цёберляйн. Однако детальный анализ периодов с 1933 по 1935, с 1936 по 1938 и с 1939 по 1945 год показывает явное снижение продаж литературы, соответствующей системе, и непрерывный рост развлекательных наименований. Самым успешным автором в Третьем рейхе стал Генрих Шпёрль. Его книги, такие как «Пунш из жженого сахара» (1933), «Намордник» (1936), «Если бы мы все были ангелами» (1936), «Можно спокойно поговорить об этом. Веселые истории и россказни» (1937) и «Газовщик» (1940), собрали многомиллионную аудиторию – во многом благодаря экранизациям по меньшей мере трех из вышеупомянутых произведений. Bertelsmann Verlag также добился внушительной прибыли, выпуская развлекательную литературу: Йоханнес Банцхаф, составитель антологий «Веселый народ» (1937, продано более 800 000 экземпляров) и «Жизнь в смехе» (1940, более 900 000 экземпляров), был в издательстве редактором и руководителем производства. Юмористический роман Эма Велька «Язычники из Куммерова», вышедший в Ullstein Verlag в 1937 году, разошелся тиражом 730 000 экземпляров, обеспечив писателю, который всего три года назад впал в немилость, значительный доход. Следом вышел роман «Праведники из Куммерова» (1943), с которым Вельк занял первое место на конкурсе развлекательной литературы, организованном Рейхсминистерством пропаганды в 1944 году.

Об огромном успехе развлекательной литературы свидетельствует и множество других произведений авторов, сегодня совершенно забытых. Среди таких бестселлеров, тем не менее разошедшихся тиражом от 200 000 до 460 000 экземпляров, – врачебный роман «Ангела Кольдевей» Бетины Эвербек, новелла 1936 года «Незнакомка» Райнхольда Конрада Мушлера и роман Дины Нелькен «Я – тебе» 1936 года. Семейные романы Вильяма фон Симпсона «Барринги» и «Внук» достигли тиража более 300 000 экземпляров, а романы Фрица Мюллера-Партенкирхена о коммерсантах и стажерах «Крамер и Фридеман» и «Фирма» преодолели порог в 400 000 и 130 000 проданных экземпляров. Детективы также были одним из самых популярных жанров в национал-социалистической Германии: более 3000 наименований, из них 385 и 447 только в одних только 1937 и 1938 годах. Поскольку в лице Эдгара Уоллеса и Агаты Кристи абсолютными бестселлерами были два британских автора, Рейхсминистерство пропаганды особенно продвигало писателей вроде Георга фон дер Вринга, которым предстояло закрепить на рынке «серьезный немецкий» криминальный роман. В случае с фон дер Врингом это начинание увенчалось успехом: роман «След в гавани» разошелся тиражом 350 000 экземпляров. Среди авторов футуристических романов, которых в нацистском государстве было опубликовано несколько сотен, выделяется Ганс Доминик. Однако, поскольку лучшая версия будущего уже была реализована в Третьем рейхе, национал-социалистическая футуристическая литература соответствовала не столько американской научной фантастике, сколько утвердившимся в Германии романам о техническом прогрессе и сырьевой промышленности.

По мере экспансии воздушной войны все больше ограничивалась культурная жизнь в крупных и средних городах, что в первую очередь касалось театров, концертных залов и кино. Особую значимость обретала книга. Издатель Карл Генрих Бишофф в письме от 8 сентября 1944 года поделился этим наблюдением с исполнительным директором Рейхспалаты письменности: «Как только близится вечер, а большинство людей не могут пойти в кино, им просто необходимо что-то, что действительно способно отвлечь и подбодрить, нечто, что всегда под рукой». Кто хотел убежать от реальности удручающих будней войны или пережидал атаки в бомбоубежище, тот явно не обращался к тяжеловесным романам «крови и почвы» или к историям о войне и уж тем более не к опусам пропаганды а искал в литературе «развлечение, отвлечение и дистанцию».