— Ваше искусство действительно впечатляет, — начал Тассило, когда Руфус подсел к нему за барную стойку. — Вы настоящий мастер своего дела.

— Разве не оба мы? — ответил Руфус.

Мадам стояла за стойкой, надеясь после представления продать как можно больше дорогих напитков.

— Вам ещё чего-нибудь, дарлинг? — спросила она Тассило, бросив на него игривый, многозначительный взгляд.

— Вы могли бы привести ко мне вашего очаровательного артиста, — с улыбкой ответил он.

Мадам лишь отмахнулась.

— Ах, зайчик, он у нас ещё под защитой. Совсем щенок. Лучше выпей виски. Он того же возраста, что и артист. Только выдержан куда лучше.

Тассило с улыбкой кивнул, и Мадам налила ему щедрую порцию.

— Оставишь нас ненадолго? — попросил Руфус, когда она поставила перед Тассило стакан на салфетке.

Она подозрительно посмотрела на обоих.

— Вы что, друзья? — спросила она, впервые всерьёз задумавшись, не был ли номер с гильотиной заранее подстроен.

— Скорее коллеги, — ответил Тассило.

— Ну тогда ладно. Руфус, завтра мне нужно кое-что с тобой обсудить. Я ещё зайду.

Она эффектным движением набросила на шею боа из перьев и театральной походкой удалилась к другому концу стойки, где сразу завязала разговор с пожилой супружеской парой о сегодняшнем представлении.

Когда они наконец остались одни, Руфус первым нарушил молчание:

— Вы всё получили?

— Всё.

— И?

Тассило поднёс стакан к носу. Виски оказался превосходным — лучшим, что мог предложить бар Mes Amis.

— Вы даже не представляете, сколько приятных часов мне подарили. Но эту великолепную гильотину я не видел ни на одной записи.

Руфус едва заметно помрачнел.

— Просто кое-что помешало, — сказал он. — Ассистентка...

— Всё в порядке, — мягко перебил его Тассило. — В конце концов, предвкушение — самая приятная часть удовольствия. Разве нет?

Руфус кивнул. Ему нравилось наконец говорить о своём деле открыто.

— Таких, как мы, немного. По крайней мере, на свободе.

— Всё идёт хорошо лишь до тех пор, пока однажды не пойдёт наперекосяк. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы уйти?

Руфус ненадолго задумался.

— Собственно, именно об этом я и хотел с вами поговорить.

Тассило насторожился.

— Тогда слушаю.

— Вы действительно остановились? Окончательно?

Тассило медленно покачал янтарную жидкость в стакане, вдохнул её аромат и сделал ещё один неторопливый глоток.

Лишь проглотив виски с явным удовольствием, он ответил:

— Я не могу просто делать всё, что захочу. Есть люди, которые только и ждут, что я снова возьмусь за старое.

— Снова возьмётесь за старое? — переспросил Руфус. — Вы называете это принуждением?

— «Любое принуждение — яд для души», — очень точно заметил однажды Людвиг Бёрне. А вы? Вы этого хотите или просто не можете иначе?

Руфус задумался.

— Я могу это делать, — наконец произнёс он. — Когда захочу.

— А можете не делать, когда захотите? — спокойно спросил Тассило. — Как долго, по-вашему, вам ещё будет всё это сходить с рук? Вы ведь знаете, кто сейчас вас ищет?

Руфус редко интересовался тем, что писали о его преступлениях.

— Должен знать? — спросил он.

Тассило усмехнулся.

— Я тоже когда-то так думал. А потом однажды Керн стоял передо мной с удостоверением в руке. Теперь он ищет вас. Поэтому, если хотите моего совета, уходите, пока ещё не поздно.

— Этот Керн действительно настолько хорош?

Тассило покачал головой.

— Хорош он или плох — не имеет значения. Керн изобретателен. Почти так же, как вы. И терпеть не может проигрывать.

— Как и я, — ответил Руфус.

Тассило слегка склонил голову.

— Touché.

— Как же он тогда вас нашёл? — спросил Руфус.

— Он просто не сдался. И до сих пор не сдаётся. Его бедная полицейская душа не знает покоя, пока её личный злой дух по имени Тассило не окажется за решёткой.

Руфус ненадолго задумался.

— Тогда почему бы вам не подарить его душе покой? Навсегда?

Эта мысль никогда прежде не приходила Тассило в голову всерьёз. Да и что осталось бы в его жизни без Керна? Даже если виделись они крайне редко.

Он едва заметно улыбнулся.

— Это всё равно что футболист сам проколол бы собственный мяч.

Он внимательно посмотрел на Руфуса.

— Вы ведь ещё какое-то время пробудете в Берлине?

— Да.

— Тогда у меня есть предложение.

Руфус насторожился.

— Дайте мне номер телефона, по которому я смогу связаться с вами в любое время. Если узнаю что-нибудь, что вам следует знать, — сообщу.

— Вы действительно готовы это сделать?

Тассило допил виски, положил на стойку купюру и спокойно ответил:

— Мы должны держаться вместе. Для чего ещё существуют коллеги?

Руфус взял салфетку, на которой стоял стакан, нашёл лежавший за стойкой карандаш и записал на ней номер телефона, пока последние посетители неторопливо покидали варьете.

Когда Тассило убрал салфетку во внутренний карман, он как бы между прочим добавил:

— Кстати, вполне возможно, что совсем скоро мне тоже понадобится от вас небольшая услуга.

Руфус улыбнулся — почти по-дьявольски.

— В любое время, Тассило, — сказал он. — В любое время.

 

 

 

 

Отправить