— Вот, значит, чем всё заканчивается, — сказал Керн с оттенком капитуляции. Они с Евой Фукс сидели в аналитическом кабинете LKA и вновь рассматривали фотографии жертв «Висо̀чника».
— Ты бы хотел поймать его сам?
Керн подошёл к фотографии Хайке Вебер. В каком-то смысле он чувствовал личную ответственность за её смерть.
— Твой убийца скоро будет наказан, — тихо сказал он. — Не всем жертвам выпадает такая участь.
Фукс подошла к нему и тоже посмотрела на снимки.
— Давай ещё раз спокойно всё просмотрим. Может, всё-таки что-нибудь найдём.
Керн обернулся. Их разделял всего один шаг.
— Я больше не могу, — признался он. — Иногда мне кажется, что нужно просто всё бросить.
— Ты отличный полицейский.
Керн невесело усмехнулся.
— Правда? Передо мной фотографии семнадцати убитых женщин. Их убийца расправился с каждой по-своему, и каждая смерть словно кричит мне о своём смысле. А я стою и тупо смотрю на его «работу», ничего не понимая. Я пытался выйти с ним на контакт, но он просто не хочет со мной говорить. Даже его письма не позволяют увидеть его настоящее лицо. Всё, что я знаю, — он ясно даёт понять, почему делает это. А я вместо того, чтобы понять его, разыскиваю хромых левшей на микроавтобусах и заключаю сомнительную сделку с массовым убийцей. Это, по-твоему, работа отличного полицейского?
Фукс ничего не ответила. Вместо этого она мягко провела ладонью по его небритому подбородку.
— Ты небрит.
— Кого это сейчас волнует? Собственная дочь мне больше не доверяет, а жена…
Он осёкся. После короткой паузы продолжил:
— Как бы там ни было, завтра я отправлю Тассило согласие. Уверен, он уже подобрал подходящую цитату из своего сборника.
Он ещё раз покачал головой, переводя взгляд с фотографий жертв на копию письма, которое передал ему Тассило, а затем снова посмотрел на Фукс.
— А ты скоро вернёшься в Мюнхен.
Она выдержала его взгляд.
— Пока я ещё здесь.
Он всё ещё пытался понять, что она имеет в виду, когда Фукс решительно шагнула к нему и поцеловала — без колебаний, страстно, словно давно приняла это решение.