— Он не у вас? Отсюда он, во всяком случае, ушёл вовремя — я слышала, — сказала Рут Бахман, хозяйка квартиры Руфуса.

Это была приветливая пожилая женщина, вежливая и воспитанная в те времена, когда хорошие манеры ещё имели значение. Её белые волосы были слегка подкрашены в светлый оттенок, и для своего возраста она держалась удивительно бодро.

Мадам всё ещё беспокоилась: Руфус не появился в театре даже после представления и не выходил на связь. Сразу после того, как опустился занавес, она позвонила его хозяйке. Мадам знала Рут Бахман много лет — у неё не раз снимали жильё артисты из её труппы.

— Вам ничего странного не показалось? Он не вёл себя иначе, чем обычно? — спросила она.

— Я с ним почти не общаюсь. «Доброе утро», «добрый вечер» — и всё. Он очень тихий, я не хочу его тревожить.

— Не могли бы вы посмотреть, все ли его вещи на месте? Он уже несколько дней ведёт себя странно.

Рут Бахман задумалась. Она уважала личное пространство жильцов и не чувствовала себя вправе заходить в его квартиру. Ей вовсе не хотелось, чтобы о ней говорили как об одной из тех любопытных старух, которые подглядывают за своими постояльцами. Но она знала Мадам достаточно хорошо, чтобы понять: та действительно переживает.

— Хорошо, я только загляну, — наконец решилась она. — Подождите немного, я скоро перезвоню.

Запасной ключ от квартиры в полуподвале висел на крючке прямо у её двери. Она ещё раз задумалась, затем взяла его и осторожно направилась вниз. Уже стемнело, и света в коридоре было маловато для её глаз.

— Господин Руфус? Вы дома? — негромко позвала она через дверь, стараясь не потревожить других жильцов.

Ответа не было. Она вставила ключ в замок и осторожно открыла дверь.

Всё выглядело как обычно. Её постоялец держал комнату в образцовом порядке, что было далеко не само собой разумеющимся. Рут Бахман ещё раз тихо окликнула его, но снова без ответа. Она уже собиралась уйти, как вспомнила просьбу Мадам проверить его вещи. Тогда она прошла по комнате, пытаясь заметить что-нибудь из того, что он обычно брал с собой в Mes Amis. Но ничего необычного не обнаружила.

Она уже собиралась выйти, пока никто не заметил, что она вообще сюда заходила, как её взгляд скользнул по лежащему на столе рукописному письму. Рут Бахман остановилась. Она не раз слышала о людях, которые оставляют прощальные записки, прежде чем исчезнуть или даже покончить с собой. Руфус был замкнутым, странным человеком, и тревога Мадам только усилила её опасения. Вполне возможно, подумала она, что его внезапное исчезновение объясняется этим письмом.

Почти не раздумывая, она взяла его и прочитала.

 

Дорогой Тассило!

К сожалению, я сбился с намеченного плана. Я хотел прислать вам замечательную запись моего любимого номера, но моя ассистентка, увы, оказалась неподходящей. Простите меня, но я уверен: с вами такое тоже случалось. Я ударил недостаточно сильно. Глупо, но уже ничего не изменить.

Вместо того чтобы быть очарованной моей гильотиной, её раздавил грузовик. Честно говоря, это было немного странно. Впрочем, у меня при этом возникла отличная идея для нового реквизита. Кто знает, возможно, я скоро вас этим удивлю…

Вы ещё успеете в Mes Amis? Я побуду там какое-то время, но потом уеду из Берлина. Ваш визит много бы для меня значил!

С уважением,

Руфус!

 

— У меня гость. Как приятно, — раздался вдруг голос у неё за спиной.

Смущённая и растерянная, пожилая женщина обернулась. Руфус вернулся домой. И теперь стоял всего в метре от неё.

— Я… э… простите, пожалуйста, но Мадам… — сбивчиво начала она, пытаясь взять себя в руки, пока Руфус медленно подходил всё ближе, так что между ними не осталось и десяти сантиметров.

Руфус приветливо улыбнулся своей хозяйке.

— Вам не за что извиняться, — прошептал он с приторной мягкостью. — Такое ведь иногда случается.

 

 

 

 

Отправить