Руфус вскочил так быстро, как только мог, и лихорадочно огляделся. Всё было на месте: камера, фургон, гильотина. Только Жозефины нигде не было.

Куда она могла уйти?

Паниковать было нельзя. Он заехал глубоко в лес. Раненая женщина вряд ли понимала, где находится; не исключено было, что она уже где-нибудь рухнула без сил. Руфус заставил себя поверить: не всё ещё потеряно.

Взгляд его снова упал на гильотину. На ней темнели красные капли крови Жозефины; видимо, во время борьбы рана на виске опять открылась. Он быстро осмотрел землю. Так и есть: кровь. Решительно он направился к фургону, открыл правую дверь и схватил кожаную сумку, лежавшую на пассажирском сиденье. Поспешно достал молоток — на нём по-прежнему были кровь Жозефины, её волосы и крошечные осколки кости. Затем, прихрамывая, медленно и осторожно пошёл по следу. Кровотечение у жертвы, похоже, и впрямь усилилось. На земле были хорошо видны тёмно-красные отметины.

— Раз, два, три — ищи! — крикнул Руфус в лес угрожающим тоном.

Начинало смеркаться. Нужно было найти Жозефину быстро, если он хотел без помех вернуться с ней к машине. Однако кровавые следы становились всё реже. Возможно, она прижала что-то к ране.

— Раз, два, три — я иду!

Чем дальше он отходил от машины, тем сильнее нервничал. Из-за ноги он мог двигаться только медленно. Да, она ранена — но что, если всё-таки доберётся до спасительной дороги?

— Руфус, Руфус, жирная свинья, тебя он скоро поймает!

На земле лежал один из чёрных туфель Жозефины. Босиком она могла идти быстрее, чем на высоких каблуках. Чуть дальше он нашёл второй туфель. И вдруг — шорох. Шаги, быстро удаляющиеся прочь. Руфус оскалился.

— Убегать нельзя! — крикнул он в ту сторону, откуда донёсся звук, и заковылял следом.

Его блестящий костюм был весь в листьях и грязи, цилиндр помят. Слегка пригнувшись, прищурившись, он двигался к своей отчаянно спасающейся жертве. И вдруг заметил ещё один кровавый след — тот вёл обратно к гильотине.

— Вот и хорошо. Беги домой. Тебя уже ждут.

Руфус не понимал, что могло заставить Жозефину вернуться туда, откуда она пыталась сбежать. За последние годы ему приходилось разбираться с разными накладками, но такого ещё не бывало.

Когда-то, ещё новичком, он однажды забыл отобрать у ассистентки телефон. По дороге она пыталась вызвать полицию. Если бы ящик, в котором она лежала, не глушил сигнал, та ошибка стала бы для него последней.

Руфусу редко везло в жизни. Только его «представления» до сих пор проходили без сбоев. Он не считал это знаком судьбы, но всё же наслаждался тем, что наконец-то нашёл дело, в котором ему так просто что-то предъявить.

И всё же он не мог понять, почему Жозефина вернулась.

Когда он услышал, как хлопнула автомобильная дверь, всё стало ясно.

Чёрт, машина!

Он побежал так быстро, как мог. В тот миг, когда перед ним снова мелькнуло голое лезвие гильотины, двигатель фургона уже завёлся.

— Не смей! — закричал он, когда машина тронулась.

Жозефина в панике сперва бежала от него, не разбирая дороги, прежде чем поняла, что у неё почти нет шансов уйти пешком. Услышав его крики, она сообразила, что он отдалился от машины. Этим-то шансом она и воспользовалась.

Лесная почва была неровной, а деревья росли слишком густо, чтобы можно было ехать быстро. Руфус загнал фургон на несколько сотен метров в глубь леса, чтобы остаться в полном уединении. Острое, как бритва, лезвие гильотины вспыхнуло в одном из последних лучей солнца, когда он увидел, что машина движется прямо на него. Он, словно загипнотизированный, уставился на окровавленную женщину за рулём, которая, по всей видимости, намеревалась его сбить. В последний момент он отпрыгнул за дуб. Фургон задел ствол, и наружное зеркало с грохотом отлетело. Жозефина испугалась и заглушила двигатель. Тот миг, который ей понадобился, чтобы снова завести машину, Руфус использовал, чтобы открыть заднюю дверь и запрыгнуть в кузов. Боль в спине он теперь полностью игнорировал.

— Найти хорошую ассистентку действительно чертовски трудно, — крикнул он Жозефине.

Грузовой отсек его Renault Master был отделён перегородкой от кабины. Через узкое стекло Руфус видел испуганную женщину за рулём. В состоянии шока она продолжала ехать между деревьями. В любую минуту она могла попасть в аварию, но мысль о том, что Руфус находится в машине, удерживала её в состоянии относительной собранности.

— Знаешь, что бывает с плохими девочками? — спросил Руфус, медленно проводя пальцами по стеклу, отделявшему их друг от друга.

Не дожидаясь ответа, он громко запел:

— Willkommen, bienvenue, welcome! (Добро пожаловать, добро пожаловать, добро пожаловать!)

Жозефина услышала лёгкое постукивание по стеклу. Сначала она не решалась обернуться. Когда всё-таки повернулась, увидела, что Руфус по-прежнему держит молоток и постукивает им по тонкому стеклу, продолжая петь.

— Fremder, étranger, stranger! (Чужестранец, чужак, незнакомец!)

Не все следы крови Хайке Вебер и куски её кожи Руфус сумел удалить с внутренних стен фургона с помощью своего высоконапорного очистителя, но сейчас это его совершенно не волновало.

Вот он — лесной путь. Наконец Жозефина выбралась из лабиринта тесно растущих деревьев и оказалась на дороге, которая, по-видимому, вела из леса. Из последних сил она нажала на газ.

— Glücklich zu sehen, je suis enchanté. Happy to see you! Bleibe, reste, stay! (Рад тебя видеть, я счастлив познакомиться с тобой. Рад тебя видеть! Останься, останься, останься!)

Внезапно молоток с ужасающей силой пробил стекло. Осколки полетели Жозефине в затылок и нанесли ей новые раны. Разбитое стекло образовало щель, через которую Руфус не мог пролезть вперёд, но мог дотянуться до неё: он схватил Жозефину за голову и закрыл ей глаза. В отчаянии она укусила его за мизинец — единственное, что сумела зажать зубами. Он вскрикнул и отпустил её. Перед ней появилась дорога.

— Willkommen, bienvenue, welcome!

Почти у самого выезда Руфус снова схватил её за голову.

— Im Cabaret, au cabaret, to cabaret!

Жозефина со всей силы нажала на тормоз. Руфус с размаху ударился о разбитую перегородку, а она, не пристёгнутая, врезалась в руль.

В машине стало тихо.

Через несколько секунд Руфус уже поднялся. Он был в крови. Быстро заглянул в кабину — она была пуста, дверь распахнута.

— Fuck!

Он выскочил из машины и побежал к дороге. Менее чем в ста метрах Жозефина, явно обессиленная, тащилась вдоль обочины. Солнце уже стояло низко. Когда она увидела грузовик, приближающийся к ней, в панике выбежала на проезжую часть и начала отчаянно махать руками.

— Этот ублюдок совсем чокнутый! — закричала она.

Руфус быстро укрылся и с безопасного расстояния наблюдал, как грузовик, не снижая скорости, несётся прямо на Жозефину. Водитель ехал прямо навстречу свету заходящего солнца.

Он что, её не видит?

— Пожалуйста! — это было последнее, что крикнула Жозефина, прежде чем тормоза грузовика пронзительно заскрипели, шины задымились, и многотонная машина со всей силой ударила её бампером.

Водитель пытался во время движения написать SMS и слишком поздно заметил женщину, выбежавшую на дорогу.

— О боже! — закричал потрясённый мужчина, выскочив из кабины и беспомощно озираясь.

Дорога была покрыта широкой полосой крови и частями тела. Водитель, находясь в состоянии шока, шатался по дороге, пока его колени не подогнулись, и он не рухнул, разрыдавшись. Руфус не мог отвести взгляд от этой ужасной сцены. Лишь когда водитель потянулся к телефону, он пришёл в себя.

Через десять минут здесь будет полно полицейских.

И тут же он осознал ещё кое-что: в лесу остались его гильотина. И видеокамера.

 

 

 

 

Отправить