Раз в неделю Mes Amis закрывался. Руфус использовал выходной, чтобы осмотреть район Берлина, где жил во время гастролей текущего шоу Мадам.

Работа в варьете обычно изматывает артистов. Свободного времени почти нет, жизнь подчинена вечернему выступлению — порой месяцами подряд. И нередко за весьма скромное вознаграждение.

Руфус, впрочем, не зависел исключительно от гонораров за свои фокусы. Родители заранее обеспечили его страховками, позже добавилось небольшое наследство от бабушки, да и инвалидность приносила кое-какие выплаты — пусть и незначительные.

Руфус наслаждался тем, что в этот день мог немного расслабиться.

Солнце ярко светило, когда он неторопливо шёл по Шлоссштрассе — крупнейшей торговой улице района Штеглиц, где он сейчас жил. За последние годы здесь многое изменилось: построили современные торговые центры, многие старые магазины отремонтировали или вовсе снесли. Над оживлённой улицей с её многочисленными универмагами и ресторанами возвышался один из менее представительных символов Берлина — так называемый «Пивной кистень», как его ласково называют жители Штеглица. Грубоватая, массивная башня семидесятых годов, даже при самом благожелательном взгляде, не могла считаться красивой, но уже десятилетиями гордо возвышалась над бульваром.

Из-за частично ампутированной стопы Руфусу во время прогулки приходилось снова и снова делать паузы. Он присел за один из столиков, которые сеть кофеен выставила перед своим заведением. Спокойно потягивая стакан воды и наблюдая за прохожими, оживлённо болтающими на ходу, он оценил силу боли в спине на шесть.

Ему стоило огромных усилий вновь пережить тот вечер, когда умерла Анне. Ужасные воспоминания прошлого преследовали его неотступно, но трагическую смерть своей единственной подруги ему до сих пор удавалось вытеснять.

Это было ужасное время, когда Анне тогда не вернулась домой. Руфус утверждал, что она ушла от него ещё несколько часов назад и он не знает, куда она могла деться. Его точные знания языка тела, мимики и умение анализировать собеседника позволили ему лгать абсолютно убедительно. Ценный навык, который ещё не раз сослужил ему службу в последующие годы.

Вскоре последовала масштабная поисковая операция местной полиции. Целые подразделения прочёсывали окрестные леса, чтобы выяснить, куда пропала Анне. Разумеется, странный Руфус быстро оказался под подозрением, однако, поскольку было известно, что она была его единственной подругой, после ряда безрезультатных проверок следователи отказались от этой версии.

Исчезновение Анне изменило не только жизнь Руфуса. Её семья также отчаянно страдала от этой страшной неизвестности. Со временем в своей безнадёжной скорби они стали желать хотя бы того, чтобы нашли тело Анне. Но ни сама девушка, ни её тело так никогда и не были обнаружены.

В последующие годы Руфус снова и снова задумывался о том, чтобы сдаться полиции. Особенно в те моменты, когда деменция его бабушки вновь доводила его до предела. Однако в какой-то момент он окончательно отказался от этой идеи.

Взгляд женщины, пристально его разглядывавшей, внезапно вырвал его из плена воспоминаний. Незнакомка стояла на тротуаре и смотрела на него так, словно он был знаменитостью. Она казалась ему знакомой — хотя это чувство было неприятным.

— Порки, это ты? — радостно спросила она.

Порки! Со школьных времён Руфус больше не слышал этого ненавистного прозвища. Он растерялся.

— Я Жозефина, помнишь? Из школы. Это ты, фокусник?

Теперь Руфус узнал её. Жозефина Радтке. Они действительно годами учились в одном классе, хотя почти не разговаривали. Жозефина всегда была очень красивой и пользовалась большой популярностью у мальчиков.

Руфус терпеть не мог, когда его снова сталкивали с прошлым. Он оставил его позади — дальше, чем кто-либо мог себе представить. И теперь, спустя десятилетия, ему предстояло снова становиться тем человеком, которого он в тяжёлые годы дисциплины и самоосознания сумел уничтожить. Он на мгновение задумался, не притвориться ли, что произошла ошибка, но Жозефина уже уверенно его узнала и, не дожидаясь приглашения, села к нему.

— Ты потрясающе выглядишь, — сказала она, придвигая стул ближе. — Я имею в виду, ты и тогда был в неплохой форме. Но куда делся старый добрый Порки? Сколько ты сбросил?

Почему ты просто не идёшь дальше?

Она сияла и, казалось, искренне радовалась неожиданной встрече. Руфус — нет. Совсем нет.

— Больше шестидесяти килограммов, — уклончиво ответил он. — Надо же было что-то менять.

Жозефина поставила рядом тяжёлые пакеты с покупками и внимательно посмотрела на него. Она никогда раньше не видела Руфуса таким стройным. Хотя он всё ещё весил почти сто килограммов, при его росте и телосложении это выглядело вполне нормально.

Она немного опустила взгляд:

— Мы ведь тогда были к тебе довольно жестоки, да? Это было глупо. Когда ты молод, часто делаешь вещи, о которых толком не задумываешься.

Руфус прекрасно понимал, что она даже приблизительно не может представить, что говорит. Но в качестве оправдания он этого не принимал. За то, что они тогда с ним сделали, не было оправдания.

— Это давно было, — коротко ответил он, всё ещё надеясь, что она вскоре уйдёт.

Но вместо этого Жозефина вытянула шею, словно искала официанта. Похоже, она не собиралась уходить. Напряжение Руфуса росло, а вместе с ним поднимались злость и боль.

— Больше двадцати лет, почти двадцать пять. Мы, оказывается, уже здорово постарели, да? — сказала она и весело рассмеялась.

Даже за сорок она оставалась такой же привлекательной, как и в юности.

— Честно говоря, я не скучаю по молодости. Мне с ней не повезло, — сказал Руфус.

Жозефина задумалась и слегка наклонилась к нему:

— Прошлое мы уже не изменим. А вот будущее — да. Хотя тебе это объяснять не нужно. Я всё ещё не могу поверить, какой ты стал стройный. Забавно: не видишься десятилетиями — и вдруг встречаешься на Шлоссштрассе. Ты теперь тоже живёшь в Берлине?

Перестань делать вид, будто мы друзья!

— Всего на несколько недель. Я здесь по контракту.

Жозефина радостно захлопала в ладоши:

— Как здорово! Значит, ты всё ещё занимаешься фокусами?

— Снова. Пришлось на несколько лет сделать перерыв.

Руфусу становилось всё неуютнее. Жозефина была с ним так дружелюбна, как никогда раньше, и это сбивало его с толку не меньше, чем задевало.

— Где ты выступаешь? — спросила она.

— Небольшое варьете на Ку’дамме. Mes Amis. Слышала о таком?

— Возможно. Здесь так много театров… Сам знаешь. Я бы с удовольствием сходила. Я помню, у тебя всегда были классные трюки. Покажи что-нибудь!

Руфус ожидал этого.

Просьба показать фокус — почти неотъемлемая черта людей: об этом просят в любой ситуации. Раньше это раздражало Руфуса, но со временем он понял, что это просто часть его профессии. Магия всегда завораживала людей. Им хотелось верить, что кто-то способен творить чудеса голыми руками.

Тем не менее сейчас ему совсем не хотелось ничего доказывать Жозефине.

— Открой ладонь, — сказал он.

Жозефина выпрямилась и протянула руку. Руфус достал из кармана два красных поролоновых шарика.

— Один я возьму себе, второй — тебе.

Он сжал один шарик в кулаке. Второй положил на ладонь Жозефины и попросил её тоже сжать руку.

— Теперь сосредоточься на своей руке. Ты уже что-нибудь чувствуешь?

— Не знаю… — ответила Жозефина, не сводя взгляда со своей руки.

— Не открывай.

Руфус медленно, с лёгкой театральностью разжал кулак.

Он был пуст.

Жозефина недоверчиво уставилась на его ладонь.

— Теперь ты.

Когда Жозефина открыла руку, в ней оказались оба шарика, хотя Руфус больше к ним не прикасался. Она рассмеялась от удивления, пока рядом непрерывно двигался поток машин.

— Невероятно! У тебя ещё есть такие?

Ну что, Порки, этот жирный клоун тебя хорошо развлекает? Хочешь посмотреть, что он ещё умеет?

Руфус незаметно огляделся. Бесчисленные прохожие на оживлённой улице не обращали на них никакого внимания.

— Здесь — нет, — ответил он. — Разве что у меня дома. Но ты можешь просто прийти завтра в театр. У меня есть бесплатные билеты.

— Отлично! Тогда я могу взять с собой мужа, — сказала Жозефина. — А ты женат?

Жозефина не могла знать, что в глубине души Руфус по-прежнему воспринимает себя таким же отталкивающим, каким был в худшие времена. Поэтому её вопрос прозвучал для него как откровенная насмешка, ещё сильнее разжигая внутреннюю злость.

— Не сложилось, — ответил он сдержанно, давая понять, что не хочет продолжать эту тему.

Вдруг Жозефина что-то вспомнила:

— Ой, ты же знаешь моего мужа! Пауль, помнишь?

Руфус едва заметно вздрогнул.

Ну что, Порки, осмелишься? Или ты умеешь только плюхаться в воду?

— Правда? Вы ведь уже тогда были вместе? — ответил он, стараясь не выдать напряжения.

Боль в спине усилилась. Девять.

Он снова огляделся, затем дружелюбно сказал:

— Если у тебя есть ещё полчаса, я могу попробовать с тобой одну вещь, над которой сейчас работаю. Но для этого нужна спокойная обстановка — тебе придётся сосредоточиться.

Жозефина заинтересовалась:

— Сосредоточиться?

— Я работаю с мыслями людей. Я хотел бы отправить тебя в небольшое путешествие, если ты не против.

Жозефина посмотрела на него с сомнением, но и с интересом:

— Звучит увлекательно.

Руфус улыбнулся:

— О да. Особенно финал. Он действительно впечатляет.

 

 

 

 

Отправить