Керн ещё дома положил загадочный конверт в пластиковый пакет и тщательно его запечатал. Сотрудники криминалистической службы уже были предупреждены о необычной находке, когда он вскоре прибыл в LKA. Конверт сразу приняли, просветили, проверили на следы и отправили на анализ. Лишь убедившись, что никакой опасности он не представляет, его аккуратно вскрыли. Чтобы не терять времени, криминалисты пообещали Кастелле сделать копию письма и как можно скорее передать ей.

— Значит, вы уверены, что это письмо вам подбросил Тассило Михаэлис? — с нажимом спросил Карл фон Штайн.

Фон Штайн прибыл в LKA как представитель прокуратуры после того, как Кастелла сообщила ему о письме. Это был высокий, крепко сложенный мужчина в сшитом на заказ костюме; по левой щеке тянулся шрам, полученный ещё в студенческие годы в дуэльном братстве. Не случайно именно он откликнулся на звонок Кастеллы: шесть лет назад он был обвинителем на процессе против Тассило Михаэлиса. Горькое поражение полиции и юстиции до сих пор не давало ему покоя — так же, как Керну и Кастелле.

— Абсолютно, — ответил Керн. — Эта фраза о будущем. Она принадлежит Альберту Эйнштейну.

Фон Штайн не выглядел убеждённым.

— Честно говоря, я не вижу ничего общего между этими двумя.

— Это наша с ним внутренняя история, — сказал Керн. — Тогда, после дела Чистильщика, Тассило прислал мне прощальное письмо по электронной почте.

Три года назад, после того как Тассило сыграл ключевую роль в поимке Чистильщика, их пути разошлись.

В своё время Тассило, работавший старшим официантом в престижном ресторане Lohengrin, совершил одно из самых жестоких преступлений в истории немецкой криминалистики. Под разными предлогами он заманил пятерых своих бывших клиентов в заброшенный сарай в Бранденбурге и там, одного за другим, жестоко убил. Керн тогда сумел его задержать, однако преступление так и осталось безнаказанным: во многом благодаря работе его адвоката Тассило был оправдан. Этот провал едва не разрушил брак Керна. Да и для прокурора фон Штайна всё закончилось не лучшим образом.

— В том письме он витиевато намекнул, что мы какое-то время не увидимся. А в конце привёл цитату Эйнштейна. Именно эту, — продолжил Керн.

— Допустим, — сказал фон Штайн. — Предположим, письмо действительно от него. Зачем тогда отправлять его анонимно?

Керн нетерпеливо покачивался на стуле. С минуты на минуту они должны были узнать, что было внутри конверта.

— Это одна из его игр, — ответил он. — Я должен понять, что это он, но официально доказать не смогу.

— Эта тактика уже приносила ему определённые успехи, — сухо заметил прокурор.

Кастелла задумалась. Она знала Тассило достаточно хорошо, чтобы представить его мотивы.

— Из прессы он знает, что вы охотитесь за Висо̀чником. Это могло пробудить в нём воспоминания. Не удивлюсь, если он захочет снова поучаствовать.

Наконец раздался стук, и в кабинет вошёл сотрудник криминалистической службы.

— Мы ещё работаем, но это вы уже можете посмотреть, — сказал он и протянул Кастелле копию письма.

Она сразу же принялась внимательно читать. Керн и фон Штайн заметили, как на её лице появилось недоумение. Её взгляд быстро скользил по строкам. Закончив, она несколько секунд молчала, затем передала лист Керну.

— Что это значит? — спросила она.

Керн прочитал вслух:

 

Любимый !

Я снова это сделал! Боже, как это было хорошо! Мой любимый момент — когда лезвие вошло в неё. Кости мне мешали, но неважно — оно того стоило. Провести его сквозь её тело так, чтобы оно вышло с другой стороны, — вот настоящее искусство.

Совсем не так просто, как кажется. Не под столькими разными углами. Я снова надеюсь, вам понравится!

Как вы можете мне ответить? Я найду способ и дам вам знать.

С почтением, !

 

На мгновение повисла тишина.

— Такими письмами у Тассило была обклеена вся комната, — наконец сказал Керн. — Тогда, когда я был у него дома. После оправдания у него появилось множество поклонников. Эти психи считали, что он просто дал отпор произволу клиентов. Он получал сотни писем от фанатов — и буквально оклеил ими столовую.

— Понимаю, — кивнул фон Штайн. — И вы считаете, что это одно из таких писем?

Керн не сомневался:

— Да. Самые важные места он, разумеется, вырезал. Глупым его не назовёшь.

Кастелла поправила фотографию мужа на столе — верный признак её напряжения.

— Допустим, вы правы, Юлиус, — сказала она. — Кто-нибудь здесь считает, что это письмо написал случайный фанат? Или мы согласимся, что у него вполне конкретный автор?

— Возможно, он просто хочет привлечь к себе внимание, — осторожно заметил фон Штайн.

— Тогда вы его плохо знаете, — возразил Керн. — Он продумывает всё до мелочей. Здесь подробно описано одно из убийств Висо̀чника. И письмо лежит у моей двери именно сейчас. Это не совпадение.

Постепенно все начали склоняться к мысли, что держат в руках письмо того самого серийного убийцы, которого безуспешно разыскивали уже семь лет.

— Если это так, мы сделали самый серьёзный шаг вперёд за последние годы, — сказала Кастелла. — Что будем делать с Тассило?

Прокурор ещё раз взглянул на письмо, затем взял портфель, накинул пальто на руку и протянул Кастелле ладонь.

— Я могу сказать точно, — произнёс он на прощание. — Ничего.

Ни Кастелла, ни Керн не удивились.

— У нас есть анонимное письмо неизвестного происхождения. Мы не знаем, кто его написал. Не знаем, кому оно адресовано. И не знаем, кто положил его у двери господина главного комиссара Керна. С такими данными вы от меня ничего не получите. Более того, вам даже не следует подозревать господина Михаэлиса. Да, цитата Эйнштейна выглядит красноречиво. Но для официальных действий этого недостаточно. Второй раз я об этого типа лоб расшибать не собираюсь.

Не дожидаясь ответа, прокурор открыл дверь. Уже в коридоре он незаметно подал Керну знак следовать за ним. Кастелла сделала вид, что не заметила.

— Между нами, — начал фон Штайн, когда они остались вдвоём. — Разумеется, это письмо от Тассило. И, как бы мы к нему ни относились, его маленькая акция не так уж плоха. Если он действительно контактирует с этим серийным убийцей, нам только на руку, что он перед вами хвастается.

Одна мысль о возвращении Тассило заставила Керна почувствовать, как у него дрожат руки. Столько лет он пытался забыть — и почти избавился от кошмаров, которые мучили его по ночам.

— Он снова врывается в мою жизнь и хочет сделать меня своей марионеткой, — процедил он.

— Ну так будьте марионеткой, — спокойно ответил прокурор, похлопав его по плечу. — Главное — пусть продолжает снабжать вас информацией. Нам она очень нужна. Или вы считаете иначе?

Керн промолчал. Этого было достаточно.

— Почему бы вам не заехать к нему по старой дружбе? — предложил фон Штайн. — Выпьете кофе, посмотрите отпускные фотографии… при желании даже ванну вместе примете.

— То есть я должен просто заявиться к нему? Вы серьёзно?

— А почему нет? Только не угрожайте и не делайте ничего, что даст ему повод подать на вас жалобу. В остальном — обычный визит старых знакомых. Мы поняли друг друга? А теперь прошу меня извинить.

С многозначительной улыбкой фон Штайн ушёл.

Керн ещё обдумывал его слова, когда к кабинету подошла Ева Фукс из аналитического отдела.

Керн уже сообщил ей о письме, но она предпочла сначала понаблюдать за работой криминалистов.

— Это же бомба! — воскликнула она, входя вместе с Керном в кабинет Кастеллы.

— По крайней мере, серьёзный шаг вперёд, — ответил он. — Не может быть случайностью, что он передаёт мне письмо, из которого следует, что эти двое могут контактировать.

— А откуда Висо̀чник знает адрес Михаэлиса? — спросила Фукс.

— У него есть сайт, — объяснил Керн. — Почта приходит на адрес, указанный в выходных данных. Формально он там зарегистрирован, но живёт в другом месте. Раньше письма пересылала его адвокат. Кто делает это сейчас, не знаю.

— А что с его адвокатом?

— Долгая история, — отмахнулся Керн.

— Ладно, как действуем дальше? — вмешалась Кастелла. — Графологи займутся почерком, криминалисты — отправителем. А вы, Юлиус?

Керн понимал, что предложения фон Штайна ему не избежать. Он кивнул.

— Навещу старого знакомого, — мрачно сказал он. — Давно я так не жаждал этой встречи.

Выйдя из кабинета, Керн и Фукс продолжили разговор в коридоре.

— Как вы его найдёте?

— Он приглашал меня к себе домой. Не знаю, живёт ли там до сих пор, но попробую.

— Поедете один?

— Придётся. Он зациклен на мне с тех пор, как я его задержал. Что бы он ни задумал — ему нужно, чтобы я сделал это сам. Один.

Фукс замедлила шаг у аналитического отдела.

— Мне нужно работать, — сказала она. — Это письмо — шанс наконец к нему подобраться. К тому же оно написано от руки.

Она широко улыбнулась:

— Если бы не вы, господин Керн.

У меня всё ещё лежат те десять евро на столе.

— Позвоните мне сразу, если что-то появится, — попросил Керн. — Если у нас есть шанс обойтись без Тассило, я хочу узнать об этом первым.

Фукс понимала, что с ним происходит.

— Тогда это вас сильно задело, да?

Керну и спустя годы было тяжело говорить об этом.

— Он всех нас обвёл вокруг пальца.

Фукс поняла, что лучше не продолжать.

— Если хотите, обсудим результаты вечером за ужином, — предложила она. — За углом есть уютный ресторан.

А вдруг Деннис прав?

Керн задумался. Натали всё равно сегодня ночует с Софи у своей матери. Да и, если честно, он давно не ужинал с женщиной — тем более с такой привлекательной.

— В семь? — предложил он.

— В семь.

Двери лифта уже начали закрываться, когда Керн добавил:

— Буду ждать.

 

 

 

 

Отправить