Теперь этот вопрос не так часто звучит, как прежде. А еще в моей юности он был важным экзистенциальным вопросом. Напившись, мужик вопрошал: ты меня уважаешь? Это не просто фигура речи. Это двойное мышление. Сам пьяный мужик разве не понимает, что его не за что уважать, но от этого он настойчиво требует к себе уважения. Теперь это растворяется во времени. Об уважении спрашивают все меньше, но в глубине души требование уважения не только не исчезло, скорее расрослось в государственном масштабе. Теперь Пончик подходит к Америке, берет ее за грудки: ты меня уважаешь?