ВАС-ВАС. Ну, все ясно. Либо ты сидишь у немцев в Черном лесу и в зеленых горах, воздух божественный, а ты никому не нужен, как и прочие эмигранты, и политически с каждым днем ты весишь все меньше и меньше, пока не превратишься в труху, или ты летишь домой стать мучеником, есть такая христианская должность – мученик, а можно дослужиться и до святого.

РУВИ. Вы, Вас-Вас, известный циник, ничего другого от вас не ждала.

ВАС-ВАС. Да и я сам бы хотел быть святым. Но не случилось (хихикает). А ведь святой – он по должности важнее Пончика, поняла?

РУВИ. Но его так мучили… Трудно быть мучеником.

Я. А я однажды спал в кровати Навального. Да-да, именно в Черном лесу, в деревушке Ибах, где он провел два месяца перед своим памятным отъездом в Россию. Я приехал в Ибах с немецкими друзьями посмотреть на мемориал Алексея, и в просторном гостевом доме очутился в его кровати. Под утро мне приснился сон: какой-то сильный человек, возможно, сам Алексей, хочет занести в открытый кузов грузовика большой тяжелый предмет, завернутый в черную материю. Он настолько тяжел, что Алексею не по силам его поднять. Я оказываюсь рядом и предлагаю ему мою скромную помощь, мы вместе пытаемся поднять и затащить черный мешок с неопределенными формами – кто там, что там внутри? – ну раз – не получается – второй – тоже нет, третий – вот-вот получится, уже перекладываем мешок через борт, но нет, не по силам – и тут я проснулся. Было утро. Кровать Алексея. Божественный утренний горный аромат воздуха. Все исчезло.

ВАС-ВАС. А вот и я сегодня покажу вам некий литературный фокус, он на слуху, но выводы разные… простите, не слышу… это, кажется, Навальный или кто-то за него…

НАВАЛЬНЫЙ. Ничего я не могу с собой поделать и люто, бешено ненавижу тех, кто продал, пропил, растратил впустую тот исторический шанс, что был у нашей страны в начале девяностых. Ненавижу Ельцина с «Таней и Валей», Чубайса и всю остальную продажную семейку, которые поставили Пончика с гнилым нутром у власти. Ненавижу аферистов, которых мы почему-то называли реформаторами. Сейчас-то ясно как день, что ничем, кроме интриг и собственного благосостояния, они не занимались. В какой еще стране столько министров «правительства реформ» стали миллионерами и миллиардерами? Ненавижу авторов глупейшей авторитарной конституции, которую нам, идиотам, втюхали как демократическую, уже тогда дав президенту полномочия полноправного монарха… Особенно ненавижу всех за то, что не было даже серьезной попытки убрать основы беззакония – провести судебную реформу, без которой все остальные реформы обречены на провал.

ПОЛИТИК БОРЯ Н. И надел Навальный белое пальто…

НАВАЛЬНЫЙ. Ненавижу «независимые СМИ» и «демократическую общественность», обеспечившие полную поддержку одному из самых драматичных поворотных событий нашей новой истории – подделке президентских выборов 1996-го года. Повторюсь, я был тогда активным сторонником этого всего. Не фальсификации выборов, конечно, это мне и тогда не понравилось, – но я сделал все, чтобы этого не замечать, а общая несправедливость выборов меня ни капли не смущала. Сейчас мы платим за то, что в 1996-м посчитали, что подделка результатов выборов – это не всегда плохо. Цель оправдывала средства.

ПОЛИТИК БОРЯ Н. И лежал Навальный в гробу в белом пальто…

ВАС-ВАС. No comment.

РАЗУМ. Открыть второй гроб!

– О, – невольно воскликнул я, – тут лежит кандидат в мои герои.

– Уже сидит! – прокомментировал сам кандидат, садясь в гробу.

В гробу сидел Владлен, или скорее его кубистический двойник.

– Мое убийство стало знаковым для Кремля и Z-сообщества. В среде пропагандистов и других сторонников войны России против Украины сложился культ вокруг меня… А враги создали знаковый профиль современного чудовища: циничный авантюрист, для которого идеология не значит ничего, а вот драйв войны, убийства и легкой славы – всё.

ВАС-ВАС. Посмертно Владлен получил орден Мужества и медаль «За освобождение Мариуполя». В захваченном Бахмуте «вагнеровцы» назвали в честь него площадь… Была учреждена Премия имени Владлена. Вскоре после убийства около храма Максима Исповедника в Зарядье появился мемориал: цветы, фотографии и флаги. В мае 2023 года студенты из МГУ, РГГУ и Дипломатической академии, копируя активистов моста Немцова, организовали инициативную группу для поддержания места памяти.

Критически настроенный читатель ожидает, наверное, примитивного конструирования биографии, где бывший разбойник «очищается» войной, русским патриотизмом и православной верой. Будь это так, Владлен заслужил бы лишь упоминания в ряду прочих пропагандистов. Но если пользоваться категориями, восходящими к философам Карлу Шмитту и Джорджо Агамбену, то перед нами история человека, выпадающего из нормальной жизни и готового продлить момент чрезвычайного положения как можно дольше, желательно – навсегда. И получать удовольствие.

В феврале 2014 года Владлен, судя по его книге, даже поддерживал Майдан, в нем жила мечта, что на одних баррикадах, противостоя мерзкой жадной системе, русские и украинские патриоты поймут друг друга, сметут и публично казнят всех этих недоразвитых тварей. Но уже спустя несколько страниц он говорит о безусловной поддержке «русской весны» и сожалеет, что не участвовал в крымских событиях. Он называет 2014 год временем «абсолютного счастья», рассказывая о многочисленных унижениях России в прошлом: Афган, чеченские войны, терроризм, «грабительский» капитализм.

Если понять причины его ухода в ополчение, то получается: война – божественное призвание воина, способ проложить путь от слабого к сильному. Большое значение для него имели воровские понятия. Осенью 2015 года его повторно отправили в Еленовскую колонию досиживать срок. При приемке всех били и заставляли мыть полы – обязанность «козлов» и «петухов». Верность воровским понятиям для Владлена – это возможность сохранить честь, остаться нормальным человеком и даже взойти на Крест, как Христос. Что война на фронте, что «нет» сотрудничеству с администрацией колонии, что отказ взять в руки половую тряпку – в этом мире выживания все это одинаково важно для сохранения чести.

ВАС-ВАС. В целом его творчество выглядит как антивоенное произведение. Но есть одно «но» – от сражений автор получает искреннее наслаждение. Картина боев за город завораживает, война не дает состариться душой и телом: «Принцип, по которому работала артиллерия, был простой: если какой-то дом вызывает подозрение – по нему нужно стрелять». Завоевание города называется «охотой за хохлами», а ужасы войны достойны лишь констатации.

ВЛАДЛЕН. Голодные собаки обглодали лица и руки, тела представляли зрелище из фильма ужасов. Это должно быть внутри тебя, если ты мужчина: готовность сражаться и умирать за Родину!

ВАС-ВАС. Он лепил авантюрно-героический облик из подручных обломков «традиционных ценностей», скрепляя цементом воровской кастовости.

ВЛАДЛЕН. Хочешь добровольно воевать за Россию – твой личный выбор, в случае проблем рассчитывать можешь только на Бога, себя и друзей. В России ты, как самурай, должен выполнять свой долг, даже если это никому не нужно. К этому я готов.

РАЗУМ (обращаясь к мертвецам). Ну что, ребята! У вас есть много общего. Вы оба побывали на Кресте, как Христос. Вы похоронены по православному обряду. Вам светит рай. Там вы наговоритесь, святые страстотерпцы, наспоритесь.

АЛЕКСЕЙ. Нет!

ВЛАДЛЕН. Никогда!

РАЗУМ. Никогда не говори никогда. Вы когда-нибудь были в Хабаровске?

РУВИ. Нет. А что?

РАЗУМ. Там есть такая площадь. Называется Комсомольско-Соборная. С роскошным видом на Амур. На одной территории стали сосуществовать сразу две площади: Комсомольская с памятником героям Гражданской войны и Соборная с новым храмом. Вот Россия.

РУВИ. Комсомольско-Соборный бред.

РАЗУМ. Унесите гробы. С глаз долой, из сердца вон. У вас есть что-нибудь выпить? Водка? Давайте водку!