Конечно, его книга читается прежде всего как воскрешение самого Навального, который, поправ смертью смерть, будет жить по законам не только политического, но и религиозного бессмертия. Возможно, что в историческом марафоне он вырвется вперед по своему человеческому значению по сравнению с Пончиком, который ни разу не назвал его по имени, когда тот был жив, но тут же озвучил имя, когда Навального не стало. Сплошная религиозная драма.

Однако эта драма для будущего, а вот сейчас с публикацией книги мы оказываемся свидетелями мощного вызова самой книги как ее автору, так и России.

Смысл вызова в том, что книга размером более 500 страниц является подробной автобиографией автора, обращенной фактически ко всему читающему миру, и будет ли она в полном объеме интересна для читателя, не связанного жизнью и эмоциями с самой Россией? Насколько интересен Алексей миру? Насколько правомерно сравнить его с истинными тяжеловесами мирового успеха такими, как Мандела или Че Гевара? Эти тяжеловесы создали свои собственные концепции человеческого счастья, связанные как с борьбой за расовое равенство, так и с коммунистическим идеалом. Их концепции, каждая по-своему, обращены к будущему самого человеческого проекта в то время, как проект Навального обращен к будущей русской имитации уже свершившейся модели свободного западного мира, которая, между нами говоря, трещит сейчас по всем швам. Так зачем навязывать России будущее без будущего? Ясно, что у России Пончика за пазухой тоже нет истинного будущего, есть в основном обещания, которые стремительно меняются от складывающейся ситуации, и прежде всего от воли самого Пончика, который будущее России видит в собственном бессмертии. Он требует от врачей своего физического бессмертия, а от героев войны с Украиной в новых подразделениях элиты – своей политической вечности.

Навальный в своем скромном советском отрочестве боготворил американские джинсы, жвачку, кола-колу – об этом он пишет с трогательным удовольствием. Не получается ли так, что, став взрослым самостоятельным политиком, он по-прежнему оставался в заложниках западных достижений, от автомобилей до рок-звезд? Он увлечен западной поп-культурой, от которой Запад зачастую устает и открещивается. Навальный – хороший писатель. Его стиль обладает упругостью и воображением. Но с большой литературой он спорит порой по-детски. Так, его раздражает «Мадам Бовари», она ничто по сравнению с «Анной Карениной», зато Мопассан с его романным творчеством Навальному интересен. Я думаю, все это не случайно. «Мадам Бовари» – программный роман Флобера, где совершенно беспощадно описана человеческая природа. Политику такое описание обрезает крылья. Если человек так предательски слаб, то зачем нужны перемены, революции? Пусть живет в своем говне и не рыпается.

Навальный, судя по книге, живет в русской традиции интеллигентского уважения к русскому народу. У него есть какие-то колебания относительно того, должен ли русский гордится своей Родиной, но в сущности он целиком за страну под названием Россия и целиком против такого государственного образования, как Советский Союз или нынешняя РФ.

Кстати, тут начинает буксовать само название книги. «Патриот». Для западного мышления это вполне позитивное определение. Явно, что это название появилось скорее в среде американских издателей, чем у русских продолжателей дела Навального. В русском языке «патриот» гораздо более амбивалентен. В русском сознании есть страна – Россия, богатая природой и культурой. Она манит и стоит того, чтобы быть свободной. Но при этом есть государство Россия – тюрьма народов, по определению русских революционеров. И наконец есть Родина, это такой коктейль из страны и государства, которым пользуются пропагандисты для обработки населения. Патриот – это скорее всего человек, который любит свою Родину. Любил ли Навальный Родину?

Ему еще долго будут припоминать его молодежный национализм, связанный с желанием помочь русским, оставшимся за пределами России после смерти Советского Союза, его неосторожные слова относительно Крыма, как бутерброда, который так просто не передается из рук в руки. Даже когда в его честь назовут улицы и площади в разных местах России и мира, сомнения в его «имперскости» останутся, но стремление быть справедливым сильнее его ошибок и оговорок.

Он пришел в политику как моралист, укушенный ложью советских властей, и детским свидетелем Чернобыльской катастрофы (отцовская часть его семьи – украинская). Этот морализм порой превращал его в романтика, он верил в прекрасную России будущего и предлагал добраться, доплыть до нее способом честных выборов и прочих законных явлений. Но нам для начала было бы хорошо иметь самую элементарную нормальную Россию, которая, впрочем, скорее явится со сменой режима по биологическим причинам, нежели от свободных выборов. Навальный в этом смысле был мечтателем, в сущности, как молодой Ленин, который задумал для России прыжок из феодализма в прекрасную Россию социализма. Конечно, как политик Навальный понимал, что своего избирателя, политического поклонника, нужно соблазнять политической фантазией – это сказочное сознание свойственно русским. Но насколько оно будет понятно мировому читателю?

Наконец, насколько будет этому читателю интересна сама Россия в описании Навального? Это второй вызов книги. Вам захочется, читатель, читать пятьсот страниц о подробных несчастьях России, с ее склонностью к коррупции, которая может завестись и среди оппозиции? Интересно ли читать, как Ельцину не удалось стать новым Петром Первым, а оказаться создателем президента Пончика? Книга напоминает учебник новейшей истории России в исполнении ироничного, оптимистичного даже в тюрьме человека, обладающего персональной харизмой и чувством юмора.

Есть два важных момента перехода от политической сущности автора к религиозным истокам России. Множество людей обсуждают до сих пор, зачем Навальный, отравленный высшей властью и пролежавший в берлинской больнице не одну неделю, вернулся в Россию? Одни из лучших страниц книги посвящены галлюцинациям отравленного автора. Он видит перед собой японского доктора, который лечит его, рассказывает о трагедии своей жизни и дарит ему свои стихи. Автор не может удержать слез – но это все только галлюцинация.

Однако прилетевший в Россию Навальный галлюцинацией не был. Его немедленно арестовали, и больше на свободе он не жил. Зачем все-таки вернулся?

Я и тогда считал, и так продолжаю думать, что это решение – результат двух разных размышлений. С точки зрения здравого смысла, Навальному нечего было делать в России, кроме как сесть в тюрьму. Он не мог надеяться на снисходительность властей или силу своих единомышленников, пришедших его встретить. Но в его возвращении зазвучала тема мученика, тема русского святого, который идет на казнь во имя великой идеи. Религиозная тема книги собрана в одном месте, в части его дневников из тюрьмы, которые в книге выглядят как поставтобиография. Навальный утверждает, что он – христианский политик, хотя не верит во все чудеса Библии, но принимает полностью тему самопожертвования Христа во имя спасения человечества. Вот это подражание Христу – вечная тема христианской философии и культуры – дает Навальному силы преодолеть тюремные невзгоды, которые обрушиваются на него, очевидно, по холодному желанию его главного противника. Он понимал, что ему не выйти из тюрьмы до конца жизни. Он делился этими мыслями со своей женой Юлей – жизнь наградила его замечательной женщиной. Алексей подсчитал, что он должен выйти из тюрьмы в 2051 году – так много было против него заведено уголовных дел. Но вышел раньше. Вернее, взлетел к небесам политического бессмертия. Эта книга – только начало «благой вести» о его пользе для России. Я думаю, мировой читатель прислушается к теме вознесения нашего героя.