Я был спасен. Но нервный стресс, который я испытывал в поисках денег, толкнул меня в неведомую жизнь. Я раздвоился и не мог отдать себе отчет, где настоящая жизнь, а где – вымысел. Более того, я бы не сказал, что я твердо знал, чем одно отличается от другого. С одной стороны, я прилагал все усилия, чтобы сосредоточиться на отъезде всей семьей, с женой Ларой и двумя дочками. Но с другой, меня так колбасило, что я потерял всякие ориентиры.

В какой-то момент Лара наставила мне рога. История измены всегда интересна. По сути дела, я сам виноват. Какая глупость жениться на девчонке, которая на 38 лет младше тебя! Я придумал ее с самого начала. Женился на своем воображении. В подмосковной гопнице, не знающей слов «спасибо» и «извините», я обнаружил тысячи достоинств.

Я познакомился с модным галеристом, мы стали ездить в гости к нему на дачу, красавица Лара вдруг стремительно поменялась лицом и телом: влюбилась. Я надеялся на банный тройничок, но галерист орудовал веником в одностороннем порядке. «Ой, – сказала мне Лара после банного массажа, – он засунул мне палец в попку». «Хочет познакомиться», – ответил я народным юмором. Гляжу, тут и подруга галериста стала ей пальчик в попу совать. Почему в попу? Потому что анус стал в сегодняшних сексуальных практиках последней вершиной любви, немыслимым средоточием бесстыдства и доверия. Скалолазы берут анус любовью, хитростью, деньгами, насилием, кто как – но кто не взял его, тот не ебарь. Позже, в Москве, Лара пришла в галерею, поднялась на второй спальный этаж, выпила шампанского, разделась, сделала галеристу минет и встала раком. Ах, петтинг, петтинг! Тут выходит из душа подруга галериста. Ой, вы уже без меня далеко зашли. И принялась засовывать толстый хуй галериста в мою жену. Все сплетни крутятся вокруг супружеских измен. Бросай своего писателя, бери чемодан, переезжай ко мне жить. Но у галериста подруга перевесила, жена осталась со мной. С тех пор прошло пять лет. Пять лет без секса. После галериста ни одного семейного траха. Но при этом, требовала Лара, не смей трахаться на стороне! Собака на сене. Без любви, без секса фальшивой парой c большим пузырем раздражения мы свалили с родины. Последний семейный разговор произошел на фоне посетивших нас глистов. «У тебя попа чешется?» – «Да». – «И у меня тоже». – «Глисты – это единственное, что нас объединяет», – сказал я. Посмеялись напоследок, заедая смех таблетками. Я понял, что остался один, что мне нужно начинать новую жизнь и простить неверную Лару. Вместо этого я ушел в другую реальность.

Для начала я спросил совета у той самой бабушки, которая разбила голубую чашку, или, вернее, у которой разбилась голубая чашка. Я занимался поисками русской вины в отечественной литературе, опираясь на произведения, где вина кричит криком, как у Герцена в романе «Кто виноват?», и мое обращение к бабушке было вполне осознано. Но я не ожидал, что она сама придет ко мне. Я не раз встречался с родными мертвецами во сне, но был ли это сон? Бабушка пришла ко мне и сказала с претензией:

– Ты зачем написал, что я разбила голубую чашку?

– Твой пример мне показался важным для понимания Русской Вины.

– А ты зачем ходишь кругами вокруг Русской Вины?

– А как иначе?

– Женись на ней.

– Бабушка, дорогая, ты шутишь!

– Ничуть! Женись на Русской Вине, и тебе многое станет ясно.

– Да, но… я еще формально женат, у меня дети.

– Я знаю. Одно другому не мешает.

– Я не мусульманин.

– Но ты отправляешься в другую реальность и там тебе нельзя быть одиноким. А Лара твоя правильно поступила. Я бы на ее месте то же самое сделала.

– Ах, не говори… Я ее буквально сам подтолкнул к измене.

– Неважно!

– Как неважно!

– Что ты строишь из себя невинного мальчика! Что я не знаю что ли, сколько раз ты приводил с нудистского пляжа…

– Молчи!

– Якуб, твой крымский сторож, раз глянул в окно твоего дома и замер. Такого он никогда не видел и не увидит.

– Ладно. Я подумаю.

– Думай скорее, у тебя мало времени. И помни: когда ты встретишь на закате возле Берлина в липовой аллее замка Ш. белую беременную кошку, жди беды.

– О чем ты говоришь? Какой Берлин! Какая липовая аллея! Какой замок Ш.! Бабушка, если я когда-нибудь куда-нибудь уеду, то только во Францию. Это моя вторая родина.

– Ну, прощай.

И от бабушки ничего не осталось. Я вытер пот со лба и завыл, как ветер в трубе. Надо будет ей могильный крест поправить на Ваганьковском кладбище, а то покосился.