«Мы» – самое сильное местоимение русского языка. Русское «я» по сравнению с «мы» – помет козла по сравнению с пометом слона. Отсюда все наши беды.

Мы никогда не узнаем, почему погибли люди в войне с Украиной.

Мы не узнаем обо этом не потому, что у нас плохое правительство, а прежде всего потому, что мы, русские, этого не захотим узнать. Мы слишком быстро все забываем.

Многие говорят, что Москва во время войны захорошела. На выставку Нон-фикшн в Гостином Дворе пришло столько народу, что или стой в очереди полтора часа, или найди Васю Б., организатора, и войди по блату. Куча умных книг. Покупают умные книги мешками. И в театрах каждый день что-то невероятное.

– Такая жизнь пошла! – восхищается мой давний друг, звезда биологии. – В день по пять приглашений приходит. В машине везу две пары штанов и дорогих ботинок Джон Болл. Нельзя же на два мероприятия в том же самом ходить! – Качает головой. – Такой культурной жизни не было в Москве ни в жирные нулевые, ни в жирные десятые. А почему такая богатая культурная жизнь? А что еще делать? Европа закрыта. Обойдемся умными книгами! Но французскую визу все-таки можно сделать. Поеду в апреле в Париж, мне больше всего там нравится фонтан на площади Сан-Сюльпис. Это шедевр, ты согласен?

Мы похожи на отсыревшие спички, которые с трудом вспыхивают и быстро гаснут. От нас не прикуришь. Мы не будем трясти государство с требованием дать отчет за каждое несчастье.

Трагедий чересчур много. И в прошлом, и в будущем. Самолеты будут падать, а поезда сходить с рельсов, убьют еще немало известных и безызвестных людей. Что новенького свалится нам на голову? Все это в голову не вмещается, мозг тупеет. Мы объелись гадостью нашей жизни.

Исчерпан материальный ресурс страны. Все безнадежно устарело. Все берут – ничего не дают. Странно, что еще что-то движется, куда-то едет.

Мы сдаемся. На милость победителю, который в нашем случае называется ржавчиной. Да и караул тоже устал. Караул – это все мы, психованные, похмельные, страдающие хроническим переутомлением, издерганные тем, что нам не платят зарплату, а если и платят, разве это – зарплата? Конечно, проще было бы сказать, что против нас сам Господь Бог.

Ну не любит он нашу страну. Но это обидно, несправедливо и даже страшновато. Всех наших врагов любит, платит им большую зарплату, содержит американскую армию. Мы, конечно, умнее и лучше всех. Чего он на нас обиделся?

Если для европейцев реальность – поле деятельности, то для русских – заколдованное пространство. В нем по-прежнему правит не время, а вечность.

Русский человек находится в концлагере волшебной сказки.

Он тщетно борется с вредителями и нечистой силой – он уповает на чудо. Разбудить Россию может лишь активизация личностного начала, которая заметна у части городской молодежи. России нужно будет пройти через разрушение архаического понятия народ – массы инертной и неподвижной. Вот почему понятие ХХI века для большинства русских не существует, и вопрос о том, переживет ли Россия ХХI век, остается в зоне абстракций.