Когда летишь из Москвы в Милан, говоришь, что летишь в Европу, когда летишь из Москвы в Алма-Ату, говоришь – в Азию. Понятно в обоих случаях, куда летишь, непонятно, откуда. Только в одном городе России, Санкт-Петербурге, не задают себе вопрос о принадлежности к Европе. Там она кажется очевидной. Однако общая ментальность страны никак нельзя назвать европейской, и самая большая ошибка европейцев – оценивать Россию с точки зрения западных критериев. Мы – не часть европейского дома. Мы – другие, хорошие или плохие, но другие. В результате, возникает бесконечное количество недоразумений, обвинений и разочарований. К России до сих пор не подобран ключ. Прежде всего, не подобран в самой России.

Основная ошибка либеральных реформ 1990-х годов – их абстрактный характер. Они не имели никакой связи с жизненными ценностями населения. Впрочем, это касается и всех предшествующих реформистских идей. Россия – цепь неудачных реформ.

Основная ошибка России в том, что она видит свои беды не в своих пороках, а в чужих намерениях. Главный враг русского – он сам, но русский вытесняет внутреннего врага с отменным постоянством, и находит его попеременно то в Западе, то на Кавказе, то в евреях, то в происках сверхъестественных сил. Русское православие потеряло свой шанс в начале 1990-х годов стать духовным лидером страны. Оно тоже оказалось контрпродуктивным, пойдя на очередной компромисс с коррумпированным государством.

Есть немало европейских доброжелателей России, которые говорят, что хотят ее видеть сильной и цельной. Русские их все равно не слышат. Русские не будут сильными. Успокойтесь, кто беспокоится! Русские все еще не осознали глубины своего падения. Им кажется, что нужно выбираться из ямы глубиной в пять метров, на самом деле глубина – на порядок больше. Все ценности находятся в разболтанном состоянии. У русских настежь открытое будущее. Предугадать развитие России невозможно. Она может и развалиться, и сохраниться. Каждый жест, который делается в России, толкает ее то в одну, то в другую сторону. Этим Россия и интересна. Опасно интересна. Так мне нашептывает моя собственная российская контрпродуктивность.