Что же такое варварство ХХI века, которое победило в моей стране? Прежде всего, это полная замена справедливости культом силы. Пончика ведет изначальный человеческий инстинкт победителя. Это токсично. Это просто: «Я прав, потому что я силен и потому что я – свой». Все удовольствия жизни, все желания и представления о счастье связаны с оргазмом властного успеха и агрессии. Найди слабого и сделай его чужим, сделай ему больно – повеселишься. Идеология, имперские порывы, конечно, при этом важны, но главное не это. Главное – торжествующее «я» властелина.

Украина попала под удар, потому что решила бежать в Европу не в лучший момент истории. Несмотря на грехи коррупции, полуобразованности еще советского образца, она упорно ищет свое продолжение в западной цивилизации, что отчасти связано с ее разорванной напополам историей, нахождением между Россией и Европой. Но беда Украины не только в том, что огромная Россия сильнее и бесчеловечнее ее – тайная неувязка ее побега в Европу связана с тем, что сегодняшняя Европа теряет свою либеральную основу, в ней свободе спать хочется, и достаточно посмотреть на общие фотографии некоторых европейских лидеров, чтобы понять, что их постные лица отражают сползание Европы в несчастье. Теперь философами Европы стали бюрократы, не харизматические, если не сказать «никакие», осторожные, если не сказать трусливые. Украина через войну, смерти, испытания уходит в исчезающую реальность, еще не совсем призрачную, но уже и не наполненную живой жизнью. Эта исчезающая реальность Европы по-разному смотрит на Украину как искательницу европейских приключений. В начале войны Европа не знала, что ей делать – отдать Украину России и продолжать торговать успешно с Пончиком… Разве этому есть альтернатива? А отправить Зеленского в надежную эмиграцию – это разве не достойный выход? Но Европа, с удивлением увидев, что Украина не сдалась на третий день войны, все-таки решилась ей помочь, морально, в военном отношении, по-всякому, но осторожно, естественно, чтобы не разбудить ядерного медведя, не вызвать огонь на себя.

Но вот прошло три года, и, с точки зрения либерального сознания, дела идут всё хуже и хуже. В России никто не может или даже не хочет воевать с властью, Москва живет сладко и весело. В самой же Европе многие ультраправые и ультралевые деятели потянулись к Пончику – в нем находят правителя для подражания. Молодые европейцы в замешательстве, либералы у власти – серость, тоска, а правитель сильной руки может стать выходом из положения. Европа похожа на не слишком спортивную даму с коньками на льду – сколько раз она упадет сейчас на задницу? Кремль будет на это смотреть и ржать.

Как-то так вышло, что для Европы варварство исторически движется с востока. Однако теперь мы стали свидетелями нового феномена – Америка становится варварской. Поскольку там демократические выборы, никто не скажет, что Американец вышел победителем нелегально, в том-то и беда, что он – легальный президент. И совсем не удивительно, что он с интересом и дружеской симпатией посматривает на Кремль – ведь кремлевский парень правит ядерной державой как царь уже четверть века. Американец завидует, как мне кажется.

Как сложатся отношения между Американцем и Пончиком? Если они будут друзьями, это беда для Украины и для не любимой обоими «императорами» Европы. Если будут врагами, то Третья мировая война возможна. И что делать? Желать, чтобы они решили свои «делишки» по-пацански, как мафиози. Вместо дружбы – уважение. Вместо вражды – выгода. Пончик пока что более опытный гопник. А Американец делает ошибки. Начинает злиться на русского партнера по мировым сделкам и играм, угрожает новыми болезненными санкциями. Иными словами, он применяет метод «кнута и пряника». Не работает это с Пончиком. Поговорят оба правителя о совместных хоккейных играх и прямых авиасообщениях между Россией и Америкой, а война идет своим чередом, и никто не знает, нужен ли мир русскому царю. Он наступает, он верит в капитуляцию Украины. Может, наши А&П – главные новые варвары?

Впрочем, не они создали новое варварство, а новое варварство создало их.

Американцу нужно быть миротворцем-победителем, остановившим войну – здесь он ни с кем не поделится. А вот Ялта-2 – это веселая варварская затея разделить мир между Америкой и Россией (Китай тоже приглашается). Европа, малосильная, будет, со своей стороны, надевать варварскую маску, распадаться на куски, сыпаться, там и сям будут править националисты.

В конце концов, Фукуяма оказался прав: история все-таки кончилась. Но пришла, однако, не мирная демократия, вместо нее пришло варварство.

Когда-то на месте античной Греции и древнего Рима, создавших классическую культуру, возникла черная дыра лохматых готов и жадных викингов. Однако небо в те столетия недолго оставалось пустым. Пришел Христос с универсальной религией справедливости. Но еще долго продолжалось несоответствие между полным небом и опустошенной землей – варварство не спешило покидать человечество, да никогда оно полностью и не покинуло людей. Правда, Европа хотя и не уничтожила варварство, которое в той или иной степени присуще душе человека, однако смогла создать уникальный мир воображения и сдерживания инстинктов, продуктов гениальности и тяги к комфорту. Европа двигалась вперед, Европа оборачивалась назад, но по сравнению с другими регионами планеты она добилась статуса жизни, близкой к норме. Европа стала привлекательной своими достижениями, наиболее продвинутые молодые люди из варварских и полуварварских стран хотели заимствовать ее успех или найти способ в ней поселиться.

Опыт Европы никогда не был однозначным, ей удалось создать не только Людовиков, но и художников, не только Notre-Dame, но и метафизическую литературу, не только вояк, но и любовников, не только конкистадоров, но и философов. Европа сделала много ошибок, уничтожила в войнах огромное количество людей, но, несмотря на все это, несмотря на слезинку замученного ребенка, она продолжала развиваться с позитивным знаком.

Надолго ли на этот раз мир погрязнет в варварстве?

А есть ли вообще ход назад, в либеральную цивилизацию, в волшебный край глубокой литературы, изысканной философии, перспективных направлений в живописи, как когда-то этим отличались импрессионизм, кубизм, сюрреализм?

Но как же облажался Зеленский, который решил с Американцем разговаривать, как с Байденом. Ну, это своенравный ковбой, наверное, думал Зеленский, но он по сути дела за нас. И вдруг гром среди ясного неба: Американец получает садистическое удовольствие обижать, унижать, оскорблять высокого украинского гостя вместе со своими странными сторонниками, от самого богатого человека планеты до госсекретаря и вице-президента с дилетантскими манерами. Что стоит за всеми этими оскорблениями? Радость! Культ силы! Смерть либерализму, который и так уже издыхает! Пусть России достанется хороший кусок Украины, а нам, американцам, нужна Гренландия, если не Канада. А если Мексиканский залив теперь стал Американским заливом, то почему бы Пончику не назвать, например, Черное море Русским морем – и взять под свой контроль, как мечтал Достоевский, отжать у Турции Босфор и Дарданеллы, стратегические проливы в Средиземноморье.

Для меня первым признаком возвращения варварства в новые времена была не столько Первая мировая война, настоянная на глупости и куче политических недоразумений, сколько большевистская революция 1917 года. Это не значит, что я считаю дореволюционную Россию европейской державой, она действительно прорубила, благодаря Петру Первому, окно в Европу, но дверь заперта до сих пор. При этом, несмотря на уродства русской государственности, Россия обладала интеллектуальной и художественной культурой мирового значения. Благодаря этой культуре Россия во многом отряхнула с себя варварство, в конце концов могла бы стать европейской державой. Октябрьский переворот 1917 года был достаточно случайной победой коммунистов, могло бы быть и по-другому. Однако утопическая ленинская мысль создать светлое будущее в стране невежественного населения воплотилась в потерю естественной человечности, основанной на чувстве справедливости.

Новый человек, намеченный Лениным и разработанный Сталиным планомерными репрессиями, в своей душе превратился в варвара. Переучивать такого варвара после Сталина было сложно, вольнолюбивая литература наших «шестидесятников» попробовала – не получилось. Варвар-«совок» превратился в новых реалиях в похуиста – ему все стало «трын-травой». Светлая фигура Горбачева спасовала перед проблемой. Уничтожить Берлинскую стену оказалось легче, чем привить народу здравый смысл.

Как бы ни сложились отношения между Пончиком и Американцем, то, что они будут гасить последние искры справедливости, играть в политику, как в карты, воспевать свое сверх-Я, презирать инакомыслие и по возможности уничтожать его окончательно, смеяться над слабыми – это как раз и есть наше, во всяком случае ближайшее, будущее. А Европа националистов – это происходящая у нас на глазах репетиция того еще оркестра.

Чем дальше в лес, тем больше дикости. Европа подставилась новой цензуре политкорректности и варварской системности жизни. У нее в самом деле зашит чип самоограничения и стереотипа. Не находя больше себя в себе, она дружит с Мао, с Че Геварой, отдыхает от себя самой в Африке и ходит по Мюнхену на демонстрации с палестинскими флагами.

Мне, русскому писателю, стоит подумать о том, что уход когда-нибудь в неизвестном будущем нашего диктатора, который, уже разрекламировав свой режим, взрастил новую генерацию элиты, составленную из бойцов с Украиной, они придут в следующий российский парламент значительным числом, – этот гипотетический уход в очередную маленькую оттепель а̀ la Хрущев будет, возможно, сопровождаться не весенними ручейками надежды, а кровавыми реками сторонников и противников перемен. И что делать русской оппозиции, раскиданной по Европе, по западному миру? Главная сила справедливости в мире, Америка, что тебе не хватало, зачем уходишь ты в тупик?

А как обстоят дела с очередным эпизодом варварства в Сирии? О жертвах этого террора нет времени думать. Это уже не люди – скелеты. В новое варварство приходят не только те, которые, как европейцы, отказались от абсолютных метафизических ценностей и сохраняют христианскую мораль по инерции, из элементарной гигиены, подобной той, почему большинство людей снимает уличную обувь, придя в дом, но и те народы и государства, где религия находится выше закона. В России православие официально имеет ритуальную силу, но в массах эта сила не видна. А вот в некоторых восточных странах бог – это бесспорная истина, и во имя этой истины идут казни, и где справедливость?

Мне так кажется, что мир заблудился.

АМЕРИКАНЕЦ, Ты, друг мой, на завтрак какие яйца больше любишь, всмятку или вкрутую?

ПОНЧИК. Это моя военная тайна.

АМЕРИКАНЕЦ. Ну мы же друзья. Поделись.

ПОНЧИК. Для начала сыграем в хоккей.

АМЕРИКАНЕЦ. С большим удовольствием.

ПОНЧИК. Установим прямую авиалинию Москва – Вашингтон.

АМЕРИКАНЕЦ. Конечно! Я прошу весь мир согласиться с тем, что Крым – ваш.

ПОНЧИК. Он и так наш. И вся Украина – наша. Только ты не думай, что я тебя вожу за нос.

АМЕРИКАНЕЦ. Ты смеешься! Ну скажи, какие яйца ты больше любишь?

ПОНЧИК. Если только это останется между нами…

АМЕРИКАНЕЦ. Разумеется.

ПОНЧИК. Ты же специалист по сделкам с недвижимостью. В таком формате поговорим о яйцах и о Украине. Я настаиваю на капитуляции.

АМЕРИКАНЕЦ. Мы на верном пути. Ты – крутой. Как и я.

ПОНЧИК. Но я круче.

АМЕРИКАНЕЦ. А я тебя круче. По моим разведданным ты любишь всмятку.

ПОНЧИК. Нет. В мешочек!

АМЕРИКАНЕЦ. Это как «в мешочек»? У нас такого нет в языке.

ПОНЧИК. А у нас есть. У нас всё есть. Мы лучше всех!

О том, что европейскому человеку нового времени также не чужд варварский уклад жизни, говорит как немецкий опыт нацизма, так и скорость, с которой Германия поддалась фюреру. Подобная идеология нашла сторонников во многих странах, некоторые на свой манер обучились тоталитаризму, в отличниках фашистского варварства оказались Италия, Испания, Португалия. Но нельзя обойти молчанием и сопротивление Европы цивилизации газовых камер. После войны постепенно объединявшаяся свободная Европа, казалось, станет вдохновляющим примером для многих, и отчасти так и произошло: восточная Европа оказалась в конечном счете в европейской семье.

Что же касается России, то взлет Пончика к высотам власти представляет собой смесь случайности и закономерности. Как бы то ни было, с точки зрения «старой» доброй Европы пончиковская Россия последовательно погружалась на днище в варварство.

Конечно, и при новом варварстве можно найти себе молчаливое место, сторониться идиотов, жить на даче, смотреть на звезды. А если повезет, так будет и семейная любовь. Но мир еще только погружается в новое варварство, будет продолжение, и заката варварства пока не предвидится.

Античная Греция и Древний Рим – сладкий сон человечества. Нельзя постоянно видеть сладкие сны. Есть бессонница, есть кошмары, есть, наконец, надежда на то, что Европа имеет огромный чемодан культуры, и новому страшному миру варварства мы еще будем сопротивляться. Но хватит удивляться, что оно нас посетило, это новое варварство, невероятное стало вероятным.

P.S. И вот, перечитав эту главу, я наконец понял, на кого похож этот Американец, президент США. Он – вылитый Хлестаков. По разговору, по манерам, по перепадам самомнения и по какой-то особенной глупой умности, умной глупости. Здравствуй, Гоголь, провидец! И этот Хлестаков – самый могущественный человек в мире. Так что миром ныне правит не кто иной как Хлестаков.