Самые простые положительные желания – жить лучше, зарабатывать больше денег, создавать здоровую семью – в России многим кажутся непонятными. Напротив, в почете разрушительные ценности. Они привлекательны для молодых нарушением всех запретов, игрой со смертью, наконец, нежеланием думать как высшим достижением философии. Быть наркоманом – это круто. Неопределенность воспринимается как единственная форма завершенности, нежелание сделать выбор как состояние, органичное жизни, подвешенность всех решений как полет. В более старшем поколении контрпродуктивность выражается прежде всего в паразитических настроениях. Все это – результаты генетических фрустраций.

Власть в России исторически контрпродуктивна. Интеллигенция исторически кончилась. Эта была специальная русская секта, которая занималась тем, что хотела народу счастья. Теперь непонятно, что такое счастье и что такое народ. Все запущено до беспредела.

Россия, может быть, и развалилась бы, да кто ей даст! Чтобы развалиться, нужно обладать некой пассионарностью. Этот термин Льва Гумилева не нравится либеральной интеллигенции, но в данном случае он – рабочий. Пассионарность давно затоптана. Запад не допустит развала России – кто будет сторожем ядерного оружия? Кто и куда его продаст? Остается пассионарным Кавказ, и то отчасти, но Запад за него не вступится.

Выживание России идет исключительно за счет слабого импульса общенациональной жизни, равнодушия, российского долготерпения. Именно этот фактор оказывается ныне решающим для того, чтобы Россия немедленно не развалилась. Вялость жизни – союзник целостности России – и представляет собой неустойчивый баланс продуктивных и контрпродуктивных сил. Он парадоксальным образом спасителен для страны. Чтобы развалиться, нужна энергия хотя бы распада и самораспада. В России ее пока недостаточно.

Однако разные регионы имеют различные степени контрпродуктивности, и, возможно, разность этих потенциалов окажется роковой для целостности страны. Уже и сейчас очевидно, что Северо-Запад способен к большей продуктивности, а, следовательно, является кандидатом на государственную автономию. Москва напоминает Западный Берлин, окруженный мрачными лесами ГДР, но что с этим делать – никто не знает. Существует также этнический принцип противопоставления российской контрпродуктивности. Татарстан, к примеру, все больше склоняется выйти из-под контроля всеобщей распущенности. Казань, да и прочие этнические регионы, едва ли захотят завершить ХХI век в объятьях России.