Наталья Николаевна разбудила его в четыре утра диким

криком:

– Война!

Пушкин вскочил, уставился на жену ненавистным

взглядом:

– Блядь! Этого еще не хватало!

Подошел к черному окну в нижнем белье:

– Я так и думал. Включи телек.

По всем каналам передавали военную речь приземистого царя. Пушкин слушал речь Государя морщась. В голове начали кружиться стихи.

Опять Россия виновата,

Опять засранка шлет солдата…

– Не мой уровень, – пробормотал Пушкин. – Выключи его.

Утром, когда на завтрак Пушкин ел яйцо в мешочек, явился Жуковский во фраке со звездой.

– Я знаю, как ты удручен, – сказал он. – Поверь, я тоже. Я только что был у Государя. Он просит тебя написать патриотические стихи. Типа «Клеветникам России». Я тоже напишу. Объединимся, сделаем новую книжку. Будешь камергером.

Пушкин скривился.

– Мне бы денег, – сказал он просто.

– Понял, – сказал Жуковский.

– А что Гоголь? – спросил Пушкин.

– Гоголь продался американцам. Тоже мне Тарас Бульба!

– Он в городе?

– Бежал в Малороссию.

– Потом будет жалеть. – Голова Пушкина задрожала. – А что Лермонтов?

– Написал «Прощай немытая Россия».

– Я тоже хочу быть свободным, – заявил Пушкин. – Последний раз пишу патриотические стихи. Понял, друг?

– Ну, я побежал…

Полина Виардо разбудила Тургенева в четыре утра с диким криком:

– Война!

Иван Сергеевич и так был за поляков, а тут еще украинцы оказали сопротивление, не сдали Киев за три дня, уперлись. На последнем рейсе «Аэрофлота» он улетел в Париж. В салоне первого класса смеялись, что Болгария закрыла небо. Много на себя берет! В Париже он пошел сразу к Флоберу и Мопассану. Французские писатели встретили его весело. Тургенева это немного обидело. Он хотел вместе поплакать, а потом пойти и написать роман о Зеленском «Дым». Для этого он хотел с ним встретится, но президент Украины не захотел видеть москаля.

Тургенев пожаловался Достоевскому, что его не принял Зеленский. Но потом сильно об этом пожалел. Достоевский обрушился на Украину чудовищными проклятиями, заявив, что она сама напала на Россию, что за ней стоят французы и американцы, и с гордостью заметил, что он всегда был антисемитом. Тургенев был в шоке. Он хотел разделить Россию на части, списался с эмигрантом Герценом, они поделили империю на тринадцать кусков и послали проект Льву Николаевичу.

Софья Андреевна разбудила мужа диким криком в четыре утра:

– Война!

Они включили телек и послушали приземистого царя.

– Пурга, – сказал Толстой о речи Государя.

Он заплакал, был плаксив. Софья Андреевна принесла ему кружевной платочек вытереть слезы. Толстой посмотрел на нее и стал хватать жену за большие сиськи, а потом грубо, не снимая сапог, по-мужицки выебал.

Толстой позвонил Чехову. Тот уже знал про войну. В отличие от Пушкина, который всегда был неоднозначником, Чехов ненавидел царизм, но, в отличие от Горького, боялся революции, был связан тесной дружбой с газетным магнатом националистом Сувориным. В ответ на войну он написал комедию «Чайка», где обосрал своего друга Исаака Левитана, который написал самую русскую картину-пейзаж «Над вечным покоем».