Глава 32

…Позавтракали, что называется, бегом, оделись, спустились в салон красоты, сообщили девушке-администратору, что мы по записи, и по очереди сдались мастерам, вызванным в фойе.

Меня терзали сравнительно недолго — уже часа через полтора я вырвался на оперативный простор, доложил матушке, что ее боевой приказ выполнен, и… был вынужден отправить пяток фотографий в разных ракурсах. Чтобы она оценила новую прическу, свежесть лица и что-то там еще.

Следующие два часа отвечал на звонки и принимал поздравления от всех подряд, начиная с командиров смен и заканчивая митрополитом Симеоном. А к часу дня снова спустился в салон красоты, встретил Наталью, выглядевшую «породистой» аристократкой, сделал изысканнейший комплимент и… увидел в глазах женщины ту самую безуминку, которая сводила меня с ума всю ночь напролет. Поэтому по дороге к лифтам набрал и уронил в личный канал еще одно предложение:

Ее ответ самую чуточку напряг:

Но возвращать подругу в ненавистное прошлое я не собирался, поэтому ласково погладил Воздухом по предплечью, завел в кабинку лифта, ткнул в сенсор нужного яруса гаража и съехал на тему повеселее:

— Кстати, Наташ, а почему ты выбрала именно «Магнат», а не лимузин типа «Питона»?

Она пожала плечами:

— За руль лимузина надо сажать водителя. Да, тут, во Владимире, их пруд пруди — можно нанимать профессионалов экстракласса и оплачивать услуги хоть посуточно, хоть поминутно. Но эти профессионалы — чужие. А «Магнат» — автомобиль, которым, если верить отзывам покупателей, хочется управлять самому.

— Или самой… — весело уточнил я, как только лифт остановился на нашем этаже.

— Или самой… — покладисто согласилась она, оперлась на мое предплечье и улыбнулась: — Так что выбора у меня, собственно, и не было…

— За руль сядешь? — спросил я после того, как мы вошли в прихожую и сняли с вешалок верхнюю одежду.

Наташа отрицательно помотала головой:

— Сейчас — то есть, в пятницу днем — не рискну. Зато поздно ночью, после приема — с превеликим удовольствием.

— Значит, из Кремля меня увезешь ты… — пообещал я, снова вышел из квартиры, запер дверь и спустил подругу в гараж. А там подвел к ее подарку и затаил дыхание.

Эта вредина захлопала ресницами, но получила Воздухом по аппетитной попке и перестала валять дурака — вытащила из кармана телефон, нашла файл с разовым кодом доступа, активировала, открыла водительскую дверь и повела рукой, предлагая забрать ключ-карты, обнаружившиеся на сидении.

Забрал. Разблокировал все двери. Отвел свою даму к правой передней и помог опуститься на сидение. Затем вернулся обратно, сел за руль и потерялся в первичных настройках всего и вся… за исключением ИРЦ — им с моей подачи занялась Наташа. Она же вбила в навигатор и место назначения — салон Янины Павловны. Потом активировала встроенный сканер внештатной электроники, дождалась завершения полной проверки и доложила, что салон чист.

— Удобная функция… — признал я. — Позволяет не напрягаться, отдавая машину перегонщикам на всякого рода приемах и балах.

Потом завел двигатель, не услышал ровным счетом ничего, восхитился сумасшедшей звукоизоляции, плавно тронул автомобиль с места, по дороге к эстакаде оценил реакцию на активное руление и пришел к выводу, что она мне нравится. Следующие минут десять привыкал к ней, габаритам и весу. А после того, как более-менее адаптировался, встроился в поток на проспекте генерала Гранина и… осуществил одну из ночных фантазий — положил руку на бедро Наташи и легонечко погладил.

Покров мгновенно исчез, бедро подалось навстречу ладони, а затем на нее опустилась горячая ладошка и «помогла» повторить «хамское действо». Вот я и осмелел — ласкал ножку до тех пор, пока не зарулил в подземный гараж особнячка Волковой. Там заставил себя остыть, загнал «Магнат» на одно из немногих свободных мест, выбрался из автомобиля, обошел его сзади, открыл правую переднюю дверь и поухаживал за дамой. А через пару минут и этажом выше наткнулся взглядом на Янину Павловну, общавшуюся с семейством незнакомых дворян с покровами второго-третьего рангов, оценил ее покров и уважительно хмыкнул: он ощущался семьдесят четвертым-семьдесят пятым, а значит, эта женщина валила иномирное зверье практически каждый день!

— Седьмой ранг? Неслабо… — еле слышно выдохнула Наташа, как и я, оценившая нынешние кондиции хозяйки салона.

Я едва заметно кивнул, поймал взгляд Волковой, повернувшейся в нашу сторону, отзеркалил радостную улыбку и восхитился скорости, с которой эта особа «послала лесом» тех, с кем беседовала, и рванула к нам. Впрочем, это были еще цветочки. А ягодками стало ее обращение к нам: Янина Павловна не только радостно поздоровалась и поздравила меня с днем рождения, но и повела себя с Наташей, как с близкой подругой — обняла, расцеловала, сделала красивый комплимент и заявила, что страшно соскучилась по их посиделкам! Так что невольные зрители заинтересованно повернулись в нашу сторону. И «боевая целительница» нанесла им добивающий удар:

— Олег Леонидович, Наташа, ваши костюмы уже готовы и доставлены в нашу лучшую примерочную, а мои девочки готовы их подогнать.

Позвольте вас проводить…

— Позволю. С одним условием… — «предельно серьезно» заявил я, решив немного подурачиться.

— Заранее согласна с любым… — в том же стиле ответила Волкова.

Глазки «зрителей» округлились, и я закончил наш обмен любезностями «убийственной» конкретикой:

— Что ж, значит, после примерки мы вас похищаем и везем кормить…

…После обеда в небольшом, но уютном китайском ресторане «Чанъань» мы вернули Волкову в ее салон, включили временно выключенные телефоны и покатили в Кремль. Проверять, как дела у Нинки и ее команды. Дороги я не заметил — отвечал на звонки, принимал поздравления и объяснял, по какой причине не провожу прием по случаю своего совершеннолетия. Перед тем, как подкатить к Золотым Воротам, снова вырубил приблуду, порадовался тишине и накрыл ладонью ладошку Наташи. А когда она переплела наши пальцы, еще раз убедился в том, что ночь любви мне не приснилась, и заулыбался.

Улыбался до тех пор, пока не выехал на аллею, с которой было видно тот самый флигель, и не обнаружил вокруг него кольцо из Конвойных.

— Судя по тому, что вояки охраняют не двери, а периметр, кто-то пытался влезть в окно. Или, как вариант, запустить в домик микродрон… — усмехнулась подруга.

Я утвердительно кивнул, притормозил перед пикетом, выставленным на проезжей части, опустил стекло на своей двери, представился, предъявил личный идентификатор и спросил у ощутимо расслабившегося служаки, чем вызвано ужесточение мер безопасности.

Он немного поколебался и решил, что я имею право задавать подобные вопросы. Так что вздохнул:

— Ваше благородие, с одиннадцати вечера до четверти второго ночи было предпринято семнадцать попыток пообщаться с вашими Приручительницами и одна — выкрасть Нину Петровну…

Я изумленно выгнул бровь, и Конвойный ответил на мои мысли:

— Да-да, прямо тут, на территории Кремля: кто-то подкупил доверенных слуг одного из Великих Князей, те каким-то образом сфабриковали полный комплект электронных документов, позволявших… в том числе и вывоз вашей Приручительницы через Бронзовые Ворота, и прислали за девушкой наших коллег. С официально оформленным вызовом на беседу с их господином…

— Кто-нибудь пострадал? — хмуро спросил я, задавив накатившую злость.

Вояка криво усмехнулся:

— Нет: ваши маги заточили все отделение в коконы и разбудили Петра Романовича. А тот разобрался в ситуации и инициировал расследование. Наши тоже в ярости. Поэтому проводят задержания… предельно жестко. И пусть цепочку передачи заказа уже дважды обрывали, найти тварь, посмевшую орудовать тут, в Кремле, и подставившую нас под удар, стало делом чести…

Ремезов добавил к этой картине еще несколько мелких штрихов и, что самое главное, объяснил, по какой причине убедил моих людей не сообщать об этом ЧП мне. Поэтому я успокоился, задал десяток вопросов по «основной» теме визита, убедился в том, что подготовка к аукциону идет полным ходом, и спустился в подвал. В котором народ под руководством Приручительниц доводил до ума реакции «лотов» на минимальный «пакет» команд, вбитых в подсознание.

Вмешиваться в процесс, естественно, не стал — заглянул в каждое из двенадцати помещений, понаблюдал за тренировками и пообщался с Нинкой, Екатериной Олеговной и их персональными «телохранительницами». Ну и, конечно же, наслушался поздравлений. А на самых последних минутах визита оглядел костюмы, пошитые кремлевскими портными для всей этой шайки-лейки, счел более чем представительными и со спокойным сердцем сообщил Ремезову, что мне пора…

…Янина Павловна не подвела — инкассаторский автомобиль службы доставки ювелирного дома «Самоцвет» обнаружился на открытой стоянке «Золотых Ключей». Поэтому я остановился рядом с «броневичком», подошел к двери, продемонстрировал поляризованному стеклу личный идентификатор, оплатил счет, прилетевший на телефон, и забрал у второго члена «экипажа» коробку с заказом.

Вернувшись в салон «Магната», тронул его с места, доехал до гаража, припарковался, извлек из коробки резную шкатулку и протянул Наташе:

— Спасибо за восхитительную ночь, ставшую лучшим подарком ко дню рождения, и такт, с которым ты помогла мне стать мужчиной.

— Ты ощущался мужчиной еще тогда, когда покупал у меня цветы… — без тени улыбки заявила она. — Поэтому-то я под твою руку и попросилась. И эту ночь сделал восхитительной именно ты: был невероятно предупредителен и нежен, отдавал намного больше, чем брал, и жил в моих ощущениях вместо своих. Так что благодарить, по логике, должна я. И сделаю это не раз и не два. Ибо по-настоящему счастлива. Но ночь действительно получилась, и ты, как именинник, вправе счесть ее лучшим подарком на совершеннолетие, поэтому я с радостью принимаю твой подарок…

Эта отповедь заставила задумчиво почесать затылок и поставить себя на место Наташи. А пребывание на ее месте помогло прозреть. Поэтому я задал уточняющий вопрос:

— Ты так отомстила за формулировку моих слов благодарности?

В глазах женщины заискрились смешинки:

— Ага: скажи ты что-нибудь типа «Спасибо, Наташ, мне было здорово!», я бы ответила «Всегда пожалуйста…» и обязательно выделила бы интонацией слово «всегда». Чтобы ты… не проходил мимо. А так приняла правила игры и попробовала изобразить потомственную аристократку.

— Спасибо, Наташ, мне было здорово, и я хочу еще… — исправился я и не удержался от улыбки, услышав куда более интересный вариант ответа:

— Всегда пожалуйста! Бери хоть здесь и сейчас. Правда, наши прически и мой макияж этого гарантированно не переживут, и нам достанется от твоей матушки по первое число, но, на мой взгляд, оно того стоит…

— На мой взгляд — тоже… — честно признался я, заставил себя посмотреть на часы, воспользовался заморозкой и предложил альтернативу: — Но сорока минут условно свободного времени нам однозначно не хватит, а опоздание на Императорский Прием чревато серьезнейшими репутационными потерями. Поэтому давай-ка отложим отрыв на предстоящую ночь…

— Как скажешь, мой господин… — мурлыкнула она и, наконец, подняла крышку шкатулки.

А через несколько мгновений восторженно выдохнула: — Это — самый красивый сет, который я когда-либо видела! Кто выбирал?

Я сказал чистую правду:

— Полагаться на свой вкус я не решился. Поэтому попросил Янину Павловну подобрать идеальные украшения под твой сегодняшний костюм… и вообще.

— Спасибо… — благодарно улыбнулась она, потянулась ко мне губами и дала по тормозам: — Поцелую — смажу помаду и получу по заднице от твоей матушки. Поэтому буду должна!

Я рассмеялся, заглушил двигатель, выбрался из машины, поухаживал за своей женщиной, вытащил с заднего сидения коробки с обувью и вручил ей. А сам нагрузился портпледами со шмотьем и направился к лифтам…

Следующие сорок минут, вроде как, ужинали, переодевались и наводили красоту, но в памяти отложились только разговоры по телефону, фрагменты особо удачных или, наоборот, неудачных поздравлений и последние ценные указания матушки. Впрочем, в тот момент, когда ожила «напоминалка», мы, стараниями Наташи, были готовы ко всему на свете, поэтому переглянулись и потопали в прихожую. А там заглянули в ростовое зеркало, сочли, что вот так, в паре, выглядим очень даже ничего, и вышли из квартиры.

В гараж спустились в компании смутно знакомой соседки — девицы лет двадцати с покровом уровня, эдак, двадцать второго и самомнением круче не бывает. Впрочем, последнее продержалось этажа три-четыре и уступило место зависти. К Наташе, одетой воистину безупречно, к ее украшениям, часам и… спутнику. Ага, девица меня узнала. Но, как-то почувствовав, что знакомиться с ней я не расположен, ограничилась двумя фразами — приветствием в ответ на мое пожелание доброго вечера и повторением пожелания всего хорошего. Но смотрела вслед все время, пока наше взаимное положение это позволяло. А потом мы дошли до «Магната», забрались внутрь, завели двигатель, и мне стало не до соседок — я вырулил в проезд, покатил в сторону эстакады, опустил правую руку на бедро напарницы, почувствовал движение навстречу, погладил ножку через ткань брюк и довольно выдохнул:

— Кайф…

Кайфовал до проспекта адмирала Шумского. А там встроился в колонну из лимузинов, упирающуюся в Золотые Ворота Кремля, позвонил Голицыну, сообщил, где именно «стою», и переключился в рабочий режим. Вовремя: не прошло и тридцати секунд, как к капоту «Магната» упал полицейский дрон сопровождения, включил иллюминацию и демонстративно сместился влево, на разделительную полосу. Вот я на нее и выехал. Потом понял второй намек и разогнался, так что ко въезду в святая святых столицы подлетел с ветерком, проехал створ ворот без досмотра и помчался по охраняемой территории в том же режиме.

Второй удар по самолюбию Живых Воплощений Благородства государь опосредованно нанес перед парадным крыльцом Дворца Приемов — рослый Конвойный, руливший процессом высадки гостей, придержал угольно-черный «Престиж» с гербом Испанского королевства на передних дверях и флажком на специальном держателе, затем уставился на переднее стекло моей машины и повел рукой, предлагая подъезжать к месту «десантирования». Вот я к нему и подкатил. А после того, как два вымуштрованных лакея открыли передние двери, неспешно выбрался под открытое небо, вручил «суточную» ключ-карту перегонщику, вальяжно обошел автомобиль, поухаживал за своей спутницей и повел ее вверх по лестнице по живому коридору, образованную Конвойными и толпой суетящихся журналистов.

Воздушные стены, удерживаемые служаками, естественно, не «трогал». А вот дрон аудио- и видеофиксации, невесть с чего вывалившийся из роя точно таких же и спикировавший к нам, испарил искажением. Хотя «птичка» падала к нам из мертвой зоны и очень быстро.

Акулы пера радостно загомонили и сразу же заткнулись. То ли получив по шапке через гарнитуры скрытого ношения, то ли вспомнив, насколько легко теряются аккредитации на такие мероприятия.

Я мысленно усмехнулся, довел Наталью до парадных дверей, прошел по прямой еще шагов десять и навелся на гардероб, рядом с которым толпились аристократы, прибывшие на прием чуть раньше нас. Кивнул один раз — всем сразу. Затем поухаживал за подругой, отдал ее шубку парню в ливрее, скинул с плеч дубленку аккурат в тот момент, когда к ней потянулся второй лакей, отвел в сторону левый локоть и неспешно развернул даму к Белой Анфиладе.

В этот момент охнули человека три-четыре. А затем по здоровенному помещению пронеслась волна ропота. В основном, недовольного. Но мы его не услышали и поперли к залу для приемов в режиме тяжелых танков. Так как получили свои ордена не за красивые глазки, а значит, были вправе носить.

— Это неслы— … — гневно начала одна из молодящихся старух, увешанная драгоценностями с головы до ног, но ойкнула от боли и заткнулась. Так как услышала шипение своего спутника:

— Заткнись, дура: эти Беклемишевы оскорблений не прощают…