– Братья, плохие новости, как правило, не приходят одни, – оглядев собранных рыцарей, проговорил магистр. – Помимо вестников отступающего от Талькхофа рыцаря Фридриха, к нам прискакал гонец и от дальнего южного дозора. Под Изборск вышла русская рать из Пскова, но наши люди видели и значок полоцкого князя. Сколько там собрано ратников, гонец сказать не смог. Пять сотен пешцев было точно. Помимо них, ещё была и конная дружина. Про то, что Тевтонский орден нам не сможет прислать помощь, вы тоже помните. Его магистр сообщил нам, что они с трудом удерживают напор язычников на прусских землях. Местные племена объединились и уже взяли приступом или сожгли дотла несколько замков ордена. Пламя восстания там разгорается, и к пруссам присоединились несколько ранее покорённых славянских и балтских народов. Учитывая, что идущая с севера русская рать находится в дне пути от Юрьева, я полагаю, что нам разумнее будет сейчас отступить от Дерпта и выйти вдоль Омовжи под защиту нашей твердыни – крепости Феллин. Иначе мы рискуем быть окружёнными в этих лесах, и пробиться тогда к ней будет уже гораздо сложнее.

– Уже сейчас нам будет непросто оторваться от русских, – произнёс командир тяжёлой орденской конницы. – Я знаю их тактику, они окружат нас своими лёгкими лесными отрядами и будут бить на переходах, а по пятам станут вырубать заслоны конные дружины. В удобном для них месте они нас в итоге окружат и вынудят дать там бой. Выбив всю латную кавалерию, русские потом обрушатся на остальные войска, и наступит хаос. Немногие смогут выбраться из этих лесов. Я уже трижды воевал с ними и знаю, что говорю.

– Пусть брат Фридрих со своими людьми прикрывает наш отход, – предложил рыцарь Михаэль. – И у него тогда будет шанс смыть с себя тот позор, который случился под Талькхофом. Его войско как раз подходит к Дерпту с севера, сдерживая напор русских. Нужно указать ему то место, где он перекроет врагу дорогу на запад.

– Пожертвовать фигурой, чтобы спасти всю партию, – проговорил еле слышно магистр. – Братья, мы вынуждены отойти от Дерпта под гнётом неблагоприятных обстоятельств. Но мы сюда ещё вернёмся, уверяю вас, и мы ещё накажем еретиков и местных язычников. А теперь нам нужно сделать так, чтобы этот отход не стал для нас разгромом.

– Всю ночь какое-то шевеление в осадном лагере было, Андрей Иванович, – доложился поднявшемуся на стены командиру бригады дежурный сотник. – Мы факелы и горящие стрелы постоянно ночью кидали. Люди на первой осадной линии всё время видны были, да и у оставшихся немецких пороков шевеление тоже просматривалось. Под утро только там немцы угомонились. А как рассвело – и вот что нам открылось, поглядите сами.

Андрей обвёл взглядом выступавшие в сером утреннем свете предместья. Первый, второй осадной ряд, а вот уже и довольно неплохо просматриваемый лагерь. Нигде в окрестностях не было видно людей.

– Это что же, господин полковник, они тут всё добро бросили? – удивлённо проговорил Семён. – Даже машины ведь осадные не пожгли. Телеги вон без лошадей стоят, шатры в лагере не убраны.

– Первую сотню в дозор! – рявкнул командир бригады. – Тревога по всей рати! Поднимайте княжича и его воеводу!

Не прошло и двадцати минут, как по опустившемуся подвесному мосту прогрохотали копыта степной конницы. Развернувшись, берендеи проскакали, осматривая брошенный лагерь, и потом ринулись по дороге на северо-запад, вдоль Омовжи.

– Странно это всё, – объезжая с Андреем предместье, проговорил задумчиво княжий воевода. – Сил у магистра здесь предостаточно было. Машин мало, это да, но ведь всего остального припаса в достатке. Подвоз снеди, конечно, перекрыли твои пластуны, но у них запасы хорошие были, и голода люди Волгуина не испытывали. Что-то тут не то. Что-то мы не знаем, Андрей Иванович.

– Может быть, отец всё-таки смог с дружиной от Киева к нам выйти? – предположил Александр. – Хотя нет, вряд ли, до Рождества, он сказал, уж точно не сможет сюда прийти.

– А может, это полоцкие решили включиться в борьбу за прибалтийские земли? – предположил Олег. – У Брячеслава Васильковича неплохая дружина, боевитая. Вот и решил он нам прийти на подмогу, а потом попросит и нашей помощи, чтобы Двину от немца очистить?

– Скоро всё станет ясно, – произнёс задумчиво Андрей. – Я уже послал во все стороны дозоры. Вот-вот от них уже начнут прибывать к нам первые гонцы.

Первыми прискакали от степной сотни.

– Господин полковник, вестник от Рината. – Десятник их охраны подвёл запылённого берендея.

– Сотник велел передать, что неприятеля догнали у устья малой речки Амме, той, которая впадает в Омовжу, – частил тот. – Дальше враг пошёл на запад в сторону Феллина, а с севера вытягивается другое немецкое войско, сильно запылённое и усталое.

– Это, похоже, они от Талькхофа идут, – сделал выводы воевода княжича. – Что делать будем, Андрей Иванович?

– В любом случае врага нужно преследовать! – Тот решительно рубанул рукой. – Неприятель хоть и понёс потери, но они для него незначительны, и он сможет легко оправиться от них уже к зиме. А это значит, что будет большая наша кровь при будущей осаде Феллина и Риги. Нужно продолжать лишать его воинов, чтобы не сражаться с ними в будущем. Выводим войска в погоню! В крепости для защиты достаточно оставить две сотни пехоты, все остальные идут с нами.

– Обозы не брать, идём налегке! – разнеслось по войскам.

Вдогон за отходившим неприятелем из крепостных ворот вытягивалась русская рать. Пять конных дружинных сотен князя Александра и семь из Андреевской бригады. Три пешие сотни копейщиков шли за ними налегке. Из орудийной дружины выкатывалось на повозках только лишь три лёгкие малые пушки, и ещё вели пару десятков вьючных лошадей с боевым припасом.

Уже на марше к следовавшим во главе колонны командирам подскакал очередной гонец от степняков.

– Встретили пластунов сотника Мартына, – доложился он. – Пластуны рассказали, что с севера идёт объединённая рать из союзных эстов, части ратников, защищавших Талькхоф, и ополчение крепости Нарва. Всех не менее полутора тысяч.

– Ну вот вам и ответ, почему немцы так резко сняли осаду. – Олег Ярилович посмотрел на княжича с Андреем. – Побоялись, что отрежут им отход к Феллину, вот потому и поспешили.

– Хороший стратег Волгуин фон Намбург, – с досадой проговорил командир Андреевской бригады. – Всё правильно он сделал. Было бы заманчиво навязать под Юрьевом немцам большое сражение. Теперь же остаётся только лишь нанести как можно больший ущерб при отходе.

Под вечер, перейдя один из притоков Омовжи, русская дружина, шедшая с юга от Юрьева, соединилась с той, что шла ей навстречу со стороны Талькхофа.

– Немцы перекрыли нам дорогу на запад, – уже за полночь на общем совете пояснял обстановку всем собранным воеводам и старшим командирам Андрей. – Встали они в самом удобном для этого месте. Вот, сами посмотрите, на скорую руку набросали. – Он показал расчерченный лист плотной бумаги. – Эта жирная черта есть основное русло Омовжи, довольно широкой и глубокой здесь реки. Тут вот она бежит, грубо говоря, с запада на восток. С правого берега в неё впадает небольшая и сильно заросшая речка Ильматсалу, а с левого – примерно такая же речка Лаева. Местность здесь низменная, и берега всех этих рек тут сильно заболочены. Большой рати можно пройти только по левому берегу Омовжи, по старинной дороге. Шагов двести в ширину этот берег более-менее сухой, вот на нём-то и расположились немцы, перекрывая нам путь на запад. По прикидкам пластунов, выставили они тут четыре сотни тяжёлой копейной пехоты и ещё пару сотен лёгких стрелков. Позади пешцев стоит ещё две сотни тяжёлой немецкой конницы и пара сотен лёгкой, их союзников. Ну и по бокам в топких местах караулят тех, кто попробует пройти с обходом пешие дружины их союзников из балтских племён. Итого здесь собрано около полторы тысячи воинов. Вроде бы немного против более чем трёхтысячной нашей рати. Но наше численное преимущество здесь сходит на нет удачной местностью для обороны. Что в обходе его по болотам, что прямо напирая на ощетинившиеся копьями боевые порядки, мы всё равно теряем тут время и несём огромные потери. Какие предложения будут? Как наступать думаете, господа военный совет?

– А если попробовать всё же обходом зайти им в тыл? – поинтересовался воевода Александра. – Неужто не сможем за ночь конные сотни там провести?

– Не-ет, Олег Ярилович, не получится, – утверждал Варун. – Мои пластуны тут всё обегали и оползали кругом. Только лишь пешим ходом, и то медленно, чтобы не утопнуть. А если в дальний обход пойти, то нужно выходить на Талькхоф и уже вдоль Педьи делать хороший крюк. А это трое суток хода, никак не меньше. Тут же рядом, по топям вообще не пройдёт конница. Пластунам и то даже сложно будет просочиться. Лесовины немцев хорошо здесь всё прикрывают.

– А может, выведем всю конную рать – и вперёд клином?! – горячо предложил Александр. – Я сам во главе войска пойду. Ударим дружно и сомнём ворога!

– Можно и так, Александр Ярославович, – сказал командир бригады. – Только пробиваться придётся через плотные порядки тяжёлой немецкой пехоты, которую поддержит лёгкая, стрелковая, а потом им на подмогу придёт и конница. Место для атаки тут суженное, значит, немцы смогут выстроить несколько рядов своих тяжёлых копейщиков. Прорывая через них, мы однозначно потеряем столько же своих воинов, сколько нам будет противостоять, а это не менее четырёх и даже пяти сотен. А ведь ещё будет и конная атака неприятеля, и с боков её будут поддерживать пешие стрелки ливов и латгалов. Мы готовы здесь положить восемь сотен своих дружинных воинов?

– Нет, – вздохнув, проговорил княжич. – Сам же говорил, Андрей Иванович, что нам воины для будущей зимний войны нужны.

– Давайте тогда думать дальше, – промолвил Сотник. – Время до утра у нас ещё есть, но нужно помнить, что с каждым часом основное войско немцев всё дальше отходит от своего заслона в сторону Феллина.

Как ни думали и ни совещались, но по всему выходило, что обойти перекрытое немцами место никак не получится, терять трое суток на дальний обход было сейчас просто непозволительной роскошью.

– Ну что же, нужно отдать должное магистру Ордена меченосцев, он сумел сделать главное – задержал наше войско, а своё основное оттянул к главной орденской крепости, – подвёл уже далеко за полночь итог совета Андрей. – Из этого мы и будем исходить и строить замысел будущего боя. Тем не менее Волгуин фон Намбург оставил нам немалую часть своих людей, где-то около трети от общей численности. Я полагаю, что, делая это, он понадеялся обескровить нас в грядущей битве на весьма удобной для обороны позиции, и этот его замысел мы в состоянии, и даже обязаны, сломать. Цель нашего сражения как раз и заключается в том, чтобы уничтожить эти полторы тысячи врагов, не потеряв при этом своих людей. Я послал гонцов к коменданту и к старшему орудийщику нашей Юрьевской крепости. По моим расчётам, уже утром в нашу сторону должен будет выйти обоз со всем имеющимся в крепости пороховым припасом, с запасом стрел и самострельных болтов и с тремя средними пушками. Было бы время – и большие бы сюда подтащили, и скорпионы с онаграми, но коли его нет, то мы будем обходиться тем, что имеем и что сумеем подвезти за короткое время. Делаем, как и условились, выставляем всех своих стрелков перед немецкими порядками, опустошаем носимый запас стрел и самострельных болтов. Пушкари расстреливают все ядра и всю картечь, сколько у них есть в передках. Благо обоз от Нарвы придёт уже через два дня, и мы хоть немного, но восполним убыль. А там осенью из поместья будем ждать уже новый большой караван.

Тяжёлой мерной поступью по дороге прошли пять пеших сотен, и они встали в трёх сотнях шагов от плотного немецкого строя. Пять прикрытых большими щитами рядов ощетинились длинными пиками, показывая, что любой, кто попытается сюда прорваться, будет встречен острой сталью их копейных жал.

Позади них, подойдя из лагеря, вставала и большая стрелковая рать. Были в ней и пластуны, и пешцы, и воины из конной дружины – все те, кто был искусен в стрельбе из луков и самострелов.

Громыхая на кочках широкими колёсами, орудийщики подкатили три небольших пушечки и выставили их в специально оставленных для них проходах.

Немцы стояли не шелохнувшись, только ветерок развевал над их головами знамёна да трепетали на пиках небольшие сотенные значки.

– Бегал к Петьке? – спросил натягивавшего тетиву реечника Митяя Серафим.

– Бегал, – ответил тот, отсчитывая восемнадцатый щелчок.

– И как он?

– Катерина говорит, что всё обойдётся, жить будет, – проговорил сквозь зубы Митяй. – На две пяди подольше бы, и всё, и смерть. Там внутри чегой-то важное такое перебило бы, и тогда бы точно кровью истёк. А так и кольчуга этот бронебойный гранёный наконечник сдержала, и сама кость. Так что повезло.

– Ну и хорошо. Не переживай, Митяй, выкарабкается друг, – подбодрил его стоявший рядом лучник Чудин. – Там, в полевом лазарете, знаешь какие умельцы собрались, не чета нашим десятским лекарям!

– Гото-овьсь! – разнёсся над рядами голос командира бригады. – Стрелкам и орудийщикам по собственному прицелу и сноровке, по неприятелю… Бей!

– Ну, ловите, – процедил Митяй и, подняв самострел, послал к немецким порядкам первый болт.

Одновременно с ним ударили четыре сотни мощных самострелов и три сотни сложносоставных луков. По ушам хлестнул оглушительный грохот, это выстрелила картечью первая пушка. Ещё выстрел, ещё, и круглые, размером с яблоко-дичку металлические шарики, пробив большие германские щиты, вошли в плоть их хозяев.

Первая линия тяжёлой пехоты неприятеля была выбита за десять минут. Также вскоре пала вторая и третья. Немцы стояли.

По команде щетина русских копий качнулась и сдвинулась вперёд на три десятка шагов. Следом за ней переместились стрелки и пушкари. Опять раздались щелчки тетив и грохот пушечных выстрелов. Ещё полчаса боя – и пушки замолчали.

– Господин полковник, пороховой припас закончен, – доложился старший орудийщик.

– Свои бронебойные стрелы и болты у стрелков на исходе, – дополнил доклад Варун. – Нужно пополнять. На вьючных мы привезли немного, но это только на полчаса стрельбы. Вряд ли мы все линии тяжёлой пехоты сможем положить. Придётся потом обычными стрелами бить.

– Оставьте каждому стрелку по три болта или бронебойной стрелы, – распорядился командир бригады. – Это на всякий случай. Ждём подхода обоза с Юрьева.

Ещё полчаса боя – и стрелки с реечниками опустили своё оружие. Запас болтов закончился. Продолжали пускать стрелы только лишь одни лучники.

Строй немцев представлял собой страшное зрелище. На линии обороны лежали разорванные картечью и ядрами, истыканные арбалетными болтами и стрелами сотни окровавленных тел. Около конницы застыли только лишь три уцелевших ряда копейщиков.

– Крепостной обоз на подходе! – доложился дозор степной сотни. – Час – и он будет уже тут!

Тем временем командующий заслоном рыцарь, видя истончившуюся оборону, снял прикрывавших с флангов балтов и уплотнил ими пехотные ряды.

– Андрей Иванович, можем теперь и пластунов с боков завести, – предложил командиру бригады Варун. – Там только лишь по паре десятков ливов осталось.

– Бери две сотни, Фотич, охватывайте, – распорядился Андрей. – Только смотрите не кидайтесь на главные силы. Сейчас с приходом обоза мы возобновим свой стрелковый бой. Василий, своих людей тоже забирай, пусть готовятся, – приказал он командиру бригадной конницы.

– Пластуны, за мной! – крикнул подбежавший к стрелковой линии Мартын, и его сотня, обойдя полукругом позиции пешцев, устремилась в лес. То же самое было и с сотней Онни, снявшись, она сместилась направо за речку Лаева и забежала в топкое место.

На своих прежних позициях из стрелков за пешцами оставалась только лишь пластунская сотня Родиона и две из ополченцев крепости Нарва.

– Внимание, конница! – раздался тревожный крик сотника из пехотной линии. Пешцы заволновались и, сомкнув ряды, выставили вперёд свои длинные пики.

– Стрелки без припаса, – проговорил взволнованно командир бригады, глядя на накатывавшую тяжёлую кавалерию немцев. – Устоят ли копейщики?

– Тимофей, передай Василию, пусть выводит нашу конную дружину и готовится атаковать!

Сотня самострельных болтов и две сотни бронебойных стрел, посланных в упор, выкосили ближайшую линию вражеской латной кавалерии, после чего их приняли на свои пики пешцы.

– Стоят, стоят, копейщики, – проговорил воевода княжича. – Может, пришла уже пора, ударим всей конницей?

– Рано, – высказал своё мнение Андрей. – А вот степняков кинем во фланг справа. Они лёгкие, по самому краю туда подскочат и осыпят неприятеля стрелами. Видишь, Олег Ярилович, там две конные сотни балтов следом за немцами увязались, но пока не спешат вперёд лезть. Видать, ждут, когда те с нашими копейщиками разберутся.

Берендеи вылетели, как они это и любили делать, с громким визгом и криками, осыпая противника тучей стрел. Три минуты – и принявшая их лёгкая конница немецких союзников, понеся потери, отскочила на исходную линию. Не сумев разорвать в таранном ударе порядки русской пехоты и увязнув в ближнем тягучем бою, вслед за ними откатилась и тяжёлая немецкая кавалерия. На поле боя наступило затишье, если это можно было так назвать. Ибо перекрывая всё, слышалось ржание битых коней и истошные стоны раненых и покалеченных людей.

С востока показался обоз. Повозки-передки с серединными пушками заехали прямо в боевые порядки, копейщики помогли расцепить орудия и вместе с канонирами развернули их жерлами к противнику. Суетились у стрелковых линий обозные, разнося пучки стрел и болтов. Над русскими позициями слышались окрики и звон.

– По дюжине картечных кулей на кажную пушку привезли и столько же ядер, – докладывал княжичу и командиру бригады Боян Ферапонтович. – Для малых орудий только лишь по десятку ядрышек есть. Всё выскребли, Андрей Иванович. Без боевого припаса у нас теперь пушки остались. Только чуток ежели для больших орудий есть. Да и им всего-то на шесть-семь выстрелов пороха.

– Ничего, не боись, старый, совсем скоро ещё навезём, – усмехнувшись, пообещал Сотник. – Ипат Ильич, давай команду своим пушкарям, пусть добивают немца. – Он махнул рукой старшему орудийщику. – Расстреливайте весь свой запас.

Басовито грохнул один-другой выстрел срединных пушек, более звонко ударили три малые. Посланные в неприятеля ядра пробили просеки в рядах. Добавили в них прорехи и привезённые стрелы с болтами, и уже совсем развалили весь строй картечные выстрелы.

– Смешались порядки, Андрей Иванович! – крикнул Тимофей. – Может, пора конницу пускать, вдруг сбегут?!

– Да некуда там бежать, – объяснил Сотник. – Вбок не уйдёшь, там уже наши пластуны, только и остаётся бежать по прямой. Ванька, беги к главному орудийщику, пусть его пушкари повыше прицел возьмут и конницу дальней картечью причешут, – приказал он вестовому, и тот сорвался передать приказ.

Видя отход своей избитой пехоты и неся потери от этого необычного дальнего огня русских, дрогнули и конные сотни. Первыми начали разворачиваться сотни балтских союзников, и, заметив это, Сотник наконец дал приказ к атаке всей конной дружине. Пять сотен княжича и семь бригадной конницы ринулись вперёд огромной массой. Организованного сопротивления им уже не было. Порубив ближних телохранителей рыцаря Фридриха, его самого рассекли несколькими ударами мечей и теперь гнали уцелевших врагов по узкой дороге вдоль реки. Сбегающих с неё в топь встречали удары мечей и стрел пластунов, и не было немцам и их союзникам никакого спасения.

Преследование велось вплоть до самого озера Выртсъярв. К замку Феллин смогло выйти из отряда прикрытия только лишь шесть десятков. Немцев среди них не было.

– Гонец из Юрьева! – донёсся крик охранного десятника. И перед командирами предстал запылённый всадник. – Комендант велел донести, что по южной дороге идёт псковское ополчение и дружинные сотни князя Юрия. С ними же и большая сотня псковского князя во главе с тем боярином, что уже был у нас.

– Запоздали помощнички, – проворчал Олег Ярилович. – Без них всё уже сами закончили. Смотри-ка, Андрей Иванович, и полоцкая сотня под началом самого ближнего боярина князя Судило Игоревича с ними же. Видать, решился Брячеслав Василькович на союз с нами. Боится своего тут, в Ливонии, не упустить. Может, всё же теперь решимся на Феллин идти. Пока это немец не оправился.

– Нет, Ярилович, рано пока, – заявил Сотник. – Сентябрь уже, совсем скоро хорошие дожди в этих землях с небес хлынут. Уходить вглубь немецких земель считаю пока неразумным. Крепость Фелинн – твердыня каменная, крепкая, магистр больше двух с половиной тысяч воинов смог туда отвести, а там ведь ещё и гарнизон был. В окружающих её лесах враждебные балтские племена. Осадной припас по хляби и по враждебной земле тащить – та ещё мука, да и порохового у нас ещё пока нет. Не вытянем мы сейчас большую войну, только лишь людей зазря потеряем. Нужно ждать, когда зима реки скуёт и будет нам прямая дорога и к Феллину, и к Риге, и ко всем ливским и латгальским городищам. Да и дружина Ярослава Всеволодовича на помощь подойдёт. А пока, чтобы время не терять, мы до снега можем к Динабургу сходить. От немцев Двину очистим и с новыми союзниками, с половчанами, глядишь, сдружимся.

– Быть посему! – внимательно выслушав его, решил Александр. – Возвращаемся к Юрьеву и слушаем, что там полоцкий боярин от имени своего князя нам скажет. Если гожее – быть союзу!