– Пахом Судиславович, Варун Фотич, немец уходит! – В комнату, где сидели старшие крепостного гарнизона, ворвался взволнованный сотник пешцев.

– Как это «уходит»?! – Командиры вскочили с лавок. – А ну-ка пошли на стену!

– Да вот, шевеление большое недавно пошло, – рассказывал Ратиша, идя впереди. – Осадного припаса-то у них не видно особо, думали, чего же это они суетятся? А потом глядь, одна, вторая, третья сотня к Дерптской, вернее, Юрьевской дороге потянулась. Ну, я и бежать скорей к вам.

Нырнув в дверной проём у основания воротной башни, все поднялись по винтовой лестницы наверх.

– Гляди-ка, и правда ведь уходят, – удивлённо проговорил Варун. – Уже половина на дороге. А это что у них тут такое, никак заслон? – Он указал на выстроенные в боевой порядок три конные сотни.

– Похоже, что так, – сказал комендант. – Прикрывают отход основных своих сил и за нами приглядывают.

– Ратиша, сигнал сбора! – дал команду сотнику Варун. – Строй своих людей перед воротами. За твоими пусть встаёт сотня Нежаты, а позади – конную Чеслава. Я сам людей поведу!

– Осторожнее, Фотич, вдруг они выманивают? – проговорил озабоченно Пахом. – Осадного припаса у немца нет, так, может, он хитростью хочет через ворота ворваться?

– Не бои-ись, не получится, – ответил тот, пристально вглядываясь в предместья. – Основные уже далеко по дороге отошли, тут уж никаким броском к воротам не поспеть, а этих, что вон там выстроились, только лишь на заслон и хватит. С нами со всеми им точно не совладать. Да я и ребяток лес проверить отправлю, если там кто затаился – дадут нам знать. Тебе сотни на стенах пока тут хватит, держи их, Судиславович, без нас. Если вдруг что не так, обратно к тебе пробьёмся.

Протрубил сигнальный рог, и заскрипел опускаемый на цепях подъёмный мост, затем заскрежетала кованая решётка, и в распахнувшиеся ворота выскочило три десятка воинов. Перебежав открытое место, они скрылись в лесных зарослях. Пока шла проверка леса, из крепости вытянулись все три сотни, и ворота снова за ними закрылись.

– Вперёд помалу! – дал команду Варун, и два ощетинившихся копьями прямоугольника с конными полусотнями по бокам двинулись вперёд.

Пройдя пару сотен шагов, они по приказу замерли на месте. Стоявший в отдалении конный заслон неприятеля развернулся и двинулся в ту сторону, куда оттянулось его основное войско.

– Лес чистый! – поступил доклад от проверявших его воинов.

– Далеко пока не отходим, ждём, – принял решение Варун. – Тремя ратными сотнями мы ничего на дороге не сделаем. И где этих пластунов только носит?! – проворчал он зло. – В лесу, небось, отсыпаются, бездельники? Вот никогда их под рукой нет, когда они особливо нужны!

Первый дозорный десяток пластунов появился примерно через час.

– Варун Фотич, войско угандийцев и вирумцев на подходе! – доложился Стоян. – Ещё и четыре сотни от Нарвы сюда нужно прибавить, ну и нас, пластунов, больше полутора.

– Чуть-чуть не успели вы, – проговорил с досадой Варун. – Парой бы часов раньше подошли и с ходу бы ударили, а мы бы с крепости. Вот бы тогда дело было!

– Мартын Андреевич так и предлагал, – сказал десятник. – Союзники вроде как заартачились. Чегой-то спорили они друг с дружкой. Не любят вирумцы угандийцев. Если бы не мы, так бы и сцепились. Да и с Нарвы рать долго тоже идёт, пешая вся, конницы чуть-чуть, устали все с дороги. Пока старшины у Медвежьего болота всё порешали, а тут вдруг ливы наскочили. Им крестоносцы повелели все городища эстов в округе выжечь, два они уже спалили и вот теперь к третьему примерялись. Мы их, конечно, побили там большей частью, но кто-то всё равно, видно, сумел сбежать. Вот, похоже, и предупредили осаждающих.

– Ладно, значит, ждём, – вздохнув, заключил Мартын. – Ничего не поделаешь, сломя голову тоже не стоит в бой кидаться. Враг пока ещё сильный. О, и вы тоже тут? – Он увидел стоявших среди десятка Стояна трёх друзей. – Влились в пластуны? Набегались, небось, по лесам досыта. Может, обратно в пешцы пойдёте?

– Не-ет! – хором ответили те.

– Варун Фотич, нам бы в крепость заскочить, пока всё равно на месте стоим, – попросил дядьку Митяй. – У нас там самострелы наши остались, налегке ведь к Мартыну Андреевичу уходили.

– Ну, если ваш десятник не против? – Тот вопросительно поглядел на Стояна.

– Да пусть сбегают. Так-то и с луком неплохо воевали. Но с реечником-то оно, конечно, им лучше будет.

Двое суток шло преследование отходившего в сторону Дерпта неприятеля. Сотня Мартына, разделившись на десятки, словно назойливый овод, покусывала его обозы и воинские колонны. В ближний бой велено было пластунам не вступать, и разили они врага из луков и самострелов на расстоянии. Большую опасность, чем немцы, представляли сейчас их союзники. Часть их преследовала пластунов в конном порядке, другая не боялась забегать на своих двоих и в самую чащу. Ливы, латгалы и западные эсты – эзельцы были хороши для лесной войны. Уже два русских десятка были ими настигнуты и под корень вырезаны, но пластуны продолжали свою работу.

Объединившиеся с десятком Калевы, пластуны Стояна забежали перед отступающими на юг.

– Там, справа, в версте от дороги первое, самое большое из пяти озёр раскинулось, – рассказывал карелу Стоян. – Мы те места хорошо изучили. Если ударить здесь вот из этого соснового бора. – Он показал рукой. – Потом в ту сторону только откатываться к озеру. Можем, пока время есть, на скорую руку соорудить там пару-тройку плотов. Понятно, что хорошие мы не успеем сделать, так хоть, чтобы на них оружие положить, ну и плыть, за них держась. Не все ведь у нас к воде, как вы, карелы, привычные.

– У нас просто так не поплаваешь, – заметил, усмехнувшись, Калева. – Вода очень холодная. Бывает даже так, что сверху ещё ничего, а вот внизу лёд. Ноги-руки сведёт, и всё, и утоп человек. Ладно, понял я тебя, Стоян, хороший замысел. Отправляй одну пятёрку к озеру, мы им пару топоров ещё своих десятских дадим и все веревки, что у нас есть. Пускай, сколько смогут, сготовят, свяжут там плотов.

Первой по дороге шла тяжёлая конная сотня. Немцы насторожённо оглядывали заросли, опыт подсказывал им, что место это удобное для засады. Те, у кого были при себе арбалеты, держали их наготове. После тяжёлой конницы прошла лёгкая союзников, и вот потянулась длинная колонна пешцев. Впереди шли три сотни немецких копейщиков.

– Их будем бить, – решили десятники. – Больше суеты получится, значит, и всю колонну подольше они задержат. Да и оторваться от них нам будет удобнее.

Митяй выбрал для себя шедшего с треугольным значком на длинном древке пехотинца и теперь вёл его в прицеле. Раздался резкий сигнальный свист – и указательный палец дёрнул спусковой крючок. Щелчок удара его самострельной тетивы слился с десятками таких же. Болт сорвался с направляющей, и значок тяжёлой немецкой сотни, качнувшись, рухнул на траву. А он уже накручивал ролик натяжителя для нового выстрела.

– Четырнадцать, пятнадцать, – прошептали губы, и новый болт унёсся к своей цели.

– Отходим! – рявкнул пробегавший мимо десятник. – Митяй, Петька, вам особое приглашение надо?! Бегом, я сказал! Бегом!

– Сейчас, сейчас. – Митяй, заканчивая зарядку, привстал из-за куста. Около головы свистнуло, раздался хруст, и сбитая ветка упала ему на плечо.

– Вот ты где!

Шагах в семидесяти, у дороги, вставив ногу в стремя, на конце своего арбалета немецкий воин натягивал руками тетиву.

Третий раз щёлкнул реечник, и арбалетчика откинуло назад тяжёлым болтом, а в сторону засады уже спешили оправившиеся после неразберихи немецкие пешцы.

– Бежим! – И пара пластунов бросилась догонять своих.

Верста пути по лесу пролетела незаметно, и вот он уже, берег озера с трудно произносимым местным названием Саадъярва.

– Быстрее в воду! – крикнул Стоян. – Последние! Чтоб вас!

Два плота уже были в полсотне шагов от берега. Стоявший на третьем десятник затащил на брёвна худосочного Местяту и оттолкнулся длинным шестом, а затем прокричал:

– Оружейные пояса, мешки и реечники наверх! Сами гребите! Гребите скорее, я вам говорю!

Покидав всё на брёвна, ребята присоединились к державшимся за плот троим пластунам.

– Всё, глубина пошла! Не достаю я более шестом! – выкрикнул Стоян и схватил в руки лук. – Ногами шибче гребите, ребятки, совсем недалеко мы ещё покамест отплыли. А ты гляди лучше, Местята! – крикнул он стоявшему рядом стрелку. – Ежели эти из кустов вылезут, сначала из самострела по ним бьёшь, потом, чтобы на перезарядку время не тратить, из лука.

Не успел он ещё докончить фразу, а уже хлопнула тетива реечника, и в кустах, за спиной плывущих, раздался резкий вскрик.

– Шустрые, зараза! – зло процедил сквозь зубы десятник и тоже разрядил свой самострел в только ему одному видную цель. – Стрелы шибче мечем! – крикнул он Местяте и схватился за лук.

Первая вражеская стрела вошла в воду в трёх локтях от плота. Как видно, стрелок торопился, или, может быть, ему помешали. Вторая вонзилась в бревно рядом с Местятой. Парень даже не дрогнул и послал одну за другой три своих. Арбалетный болт резанул десятнику ногу, и Стоян, зашипев, упал на колени. Оправившись, он схватил лежавший рядом реечник и начал его перезарядку.

Державшиеся за плот пластуны изо всех сил работали ногами, пытаясь подальше отплыть от берега. Прямо около Митяя булькнуло, и его обдало брызгами. Державшийся за плот Пётр вдруг ойкнул и отпустил брёвна.

– Петька! Петька! – крикнул Митяй, видя, как его друг уходит на глазах под воду. – Нет! Не да-ам! – взвыл он в отчаянии и нырнул следом за ним. Схватив за шиворот тонущего, он резко дёрнул его вверх, вытягивая на поверхность. Воздуха в лёгких уже не было, ртом нахватался воды и теперь тщетно бил свободной рукой по поверхности. Ладонь неожиданно за что-то задела и потом инстинктивно ухватилась. Ещё сильнее сжимая руку и не выпуская одёжу друга, он с усилием подтянулся.

– Да выпусти ты уже этот шест, Митька, за руку мою хватайся! – долетел до его сознания голос десятника. – Тянись! Ну-у же, тянись ещё! На брёвна теперь Петра вытаскивай!

Соседний пластун помог Митяю, и они вдвоём наконец вытащили друга на плот.

– А теперь, братцы, гребите шибче! Гребём сильнее, ребята! Гребё-ём! – прокричал Стоян, хватая опять свой реечник.

От берега уже отплыли изрядно, и последние две вражеские стрелы выбили фонтанчики воды с недолётом.

– Местята, Местята, погляди, живой Петька?! – прохрипел Митяй. – Ну же, глянь ты его!

Товарищ отложил реечник и наклонился над лежавшим на брёвнах пластуном.

– Дышит он, Митька, точно дышит! – прокричал он взволнованно. – Может, мне стрелу из спины вытащить? Под правую лопатку она ему вошла!

– Не трожь! – рявкнул, выпуская последний болт из своего самострела, Стоян. – У нас Кукша в лекарском деле умелый, и у Калевы тоже свой опытный карел есть. На берегу оглядят его и сделают что нужно. Главное, что живой. Ничего, Митяй, вынесем твоего друга, ещё и на свадьбе его отпляшем, помяни моё слово!

– Дай-то Бог, – прошептал тот и сильнее ударил ногами, толкая вперёд плот.