– Выход у нас рискованный, братцы, – объяснял задачу сидевшим в кружке на полянке командирам Мартын. – Полсотни обозных и две конные сотни, одна из которых немецкая бронная, от Юрьева сюда идут. Но и это ещё не всё, навстречу ей выходят ещё две, уже от Талькхофа. Гонец, к сожалению, уже передал своё сообщение и возвращался обратно в Юрьев, так что рыцарь Фридрих указание магистра принял, и мы вполне себе можем оказаться под ударом обоих отрядов. Четыре сотни конных воинов – это очень немалые силы, братцы, сами понимаете, но рискнуть нам очень нужно. В обозе едут разобранные осадные машины: два порока и два скорпиона, больше немцы ничего отправить к северной крепости уже не смогут. Уничтожим их, и считайте, что осаду Талькхофа мы с вами сорвали. Долго рассиживаться нам времени нет. Немцы выходят навстречу обозу завтра утром. Так что у нас только лишь сегодняшний день, ночь и ещё та часть дня, за которую мы их успеем опередить. Поэтому эстов с собой не берём. Пока их соберёшь да растолкуешь, мы столько времени потеряем, а ещё и при нападении на них никакой надёжи нет. Стало быть, идём сами, и будет нас всего сто семьдесят человек. Два десятка придётся всё-таки тут оставить, чтобы они за подступами к городищу приглядывали. Ровно через полчаса отправляемся прямо вот с этой поляны.

– Савватей Ильич, задержись на минутку, – остановил он взводного. – Пробегитесь со своими людьми по городищу, попросите у эстов сало, ворвани, дёгтя, масла – в общем, всё то, что хорошо горит. Ну и ту нашу кадушку тоже захватите с уже готовой горючей жижей. Её там ведра полтора ещё вроде как оставалось.

– Понял, Мартын Андреевич, побегу я, – сказал взводный.

– Давай, Савватей, вы уж расстарайтесь, – попросил командир пластунов. – Очень это всё нам может пригодиться. Только ты поспеши, дорогой.

Десяток Стояна шёл в середине. Из-за перекинутого через плечо кожаного мешка, казавшегося вначале довольно лёгким, занемела уже вся спина. Митяй перекинул его через другое плечо и, вздохнув, потопал вслед за Петром. Точно такая же ноша была сейчас и у друга. Благо что, выйдя из леса около полуночи, отряд пластунов теперь двигался по хорошо набитой дороге. Ради того чтобы уйти подальше к Юрьеву, Мартын Андреевич пошёл на такой риск, зато и скорость следования возросла кратно. Трижды останавливались на короткий привал, и потом командир опять гнал людей вперёд.

Рассвет застал отряд в десяти верстах от речки Амме. Подбежавший передовой дозор доложился:

– Брод чистый, неприятеля на его охране и вблизи нет.

– Должны успеть, – выдохнул Мартын. – Братцы, вставать надо, поспешим! – оглядывая лежавших на траве, крикнул он. – Место уж больно хорошее совсем рядом. Другого такого на дороге более нет. И ударить хорошо можно, и есть куда с него отходить. Встаём, ребята, там, если что, и передохнём!

И пошла опять гонка.

Место для засады действительно было отменное. Сплошь заросшая по обоим берегам река отлично скрыла почти две сотни стрелков. Только у самого брода все деревья были вырублены, но даже и тут проплешина у воды поросла высоким камышом.

Взводу Савватея досталось место в самой середине позиции на правом берегу.

– Не ждите, когда немца полностью отгонят, – наставлял пластунов Мартын. – Минуты три только сам бой будет, а потом суматоха. Отскочила конница неприятеля под нашими стрелами и болтами – и твои люди, Ильич, уже у телег. В кучу их все собрали и сразу же проливайте горючим.

– Поняли, поняли мои всё, Мартын Андреевич, – ответил взводный. – Растолковал уже каждому, кто и что делает. Взвод Ростислава с наскока обозных добивает, потом нам с телегами помогает, а мы уже в это время готовимся их жечь.

– Ладно, коли всё знаете, главное, чтобы всё споро делали, – вымолвил Мартын. – Родька, ты пару десятков в северную сторону отведи, у той рощицы, про которую мы с тобой говорили, их выставишь, – наставлял он уже второго сотника. – Передовое охранение немцев как раз туда, скорее всего, от брода и отскочит. Кучковаться там будет, духом собираться, чтобы обоз свой отбить. И тут твои стрелки как раз в них ударят. Хоть немного да задержат конницу и дадут у брода Савватеевским поработать.

– А может, и на юг людей послать? – спросил тот. – Часть охранения из замыкающих туда ведь непременно отскочит.

– Людей у нас мало, – не согласился с ним Мартын. – Ещё бы хоть с полсотни было, ан нет. Ладно, если они быстро опомнятся, то Савватеевских хоть немного река прикроет. Обоз ведь мы будем бить на правом берегу.

– Добро, – сказал командир. – Пойду я выставлять своих людей.

– В землю лучше не втыкайте стрелы, – поморщившись, проговорил Местята. – Она тут вон какая сырая, выдёргивать их станете, чтобы на тетиву наложить, и некогда будет с наконечника счищать. Вроде и семь-восемь десятков шагов всего тут до цели, совсем недалеко, а уйти в сторону запросто они могут. Ещё ведь и луки чужие, когда это мы к ним приноровимся. Колчан лучше подвязать к кусту стоймя, чтобы не нагибаться и выдёргивать стрелы даже не глядя. И если хорошего навыка к луку нет, то лучше по одной их берите, и нечего другие в левой руке зажимать. Только попутаетесь и в цель не попадёте. А так каждая стрела у вас куда надо вопьётся. Главное – глазомер и дыхание.

– Сто раз уже слышали это, – проворчал Пётр. – Эх, жаль, реечника с собой сейчас нет. То ли вот дело из него бронных бить. А ну вдруг таких тут больше сотни будет?

– Мартын Андреевич говорит, сотня ливов и ещё сотня немцев, – проговорил, осматривая арбалетные болты, Серафим. – Неужто же все немцы в хорошей броне будут? Вряд ли латную конницу сюда пошлют. Ничего, у нас четыре десятка добрых самострелов здесь есть, должно хватить. Зато вы стрелами бездоспешных и слабобронных закидаете, пока это мы тут перезаряжаться будем.

Расставив всё как надо, примерившись и немного проредив кусты, чтобы не мешали бою, пластуны угомонились. Кто-то грыз сухую ячменную лепёшку, кто-то травил байки, многие, как и трое новичков, воспользовавшись моментом, просто спали.

Митяй открыл глаза сразу, как только на его плечо легла рука десятника.

– Тише, паря, тише, – проговорил негромко Стоян. – Немец совсем рядом, не нужно дёргаться, всё плавно, всё тихонько сейчас делать лучше. Чтобы и птица даже не вспорхнула, не закричала. Оружие все быстро разобрали, встали у своих мест и ждём сигнала.

Передовой дозор из двух десятков конных прискакал к броду. Трое спрыгнули с коней и пробежались по ближайшим кустам. Никаких следов присутствия человека они там не обнаружили и вскоре вернулись. Старший махнул рукой, и небольшой отряд прошёл по броду на противоположный берег. Подстегнув лошадей, воины ускакали по дороге, и у реки опять стало тихо.

– Чего-то долго они тянутся, – прошептал Истома. – Эти уже, небось, вёрст за пять отсель по дороге отъехали.

– Сейчас появятся, – ответил Серафим, поглаживая самострел. – Всегда ведь так, когда ты ждёшь чего-то, время еле-еле тянется. Сейча-ас…

Словно в ответ на его слова, с южной стороны долетел отчётливый скрип.

– Телеги! – выдохнул Истома. – Точно они! Видать, тяжёлое везут, вона как оси скрипят.

– Бьём только по команде! – напомнил десятник, который тихо прокрался по подлеску. – Самострельщики, три болта выпускаете, а потом горючую жижу хватаете – и бегом. Пока вы стреляете, лучники тоже свои стрелы мечут. Как только вы побегли к телегам, и они вслед за вами.

Первой через брод проходила немецкая сотня. Воины в ней были одеты единообразно: длинные, до середины бедра кольчуги, на груди металлические пластины, на головах округлые шлемы, у каждого в ножнах на боку длинный меч. Большинство держали длинные копья, но были и те, у кого в руках виднелись арбалеты, правда, таковых было очень мало.

Половина конных пошла дальше по дороге, остальная под предводительством высокого воина в накинутом на кольчугу белом балахоне с красным мечом встала с правого края от выезда с брода. А через него уже катила первая телега. Уровень воды ей был по оси, шла она тяжело, и лошади, подгоняемые возничим, с натугой вытащили её на берег.

– Только не спешите, переправа же, передохнуть ещё нужно, – прошептал стоявший справа от Митяя Истома. – А вот уже и вторую телегу вытягивают.

Одна за другой, под крики и понукания, тяжело и неспешно выкатывались на правый берег большие обозные повозки. Было их всего около дюжины, и, пока из реки не вышла последняя, остальные стояли, дожидаясь у брода. В реку начала заходить охранявшая сзади лёгкая ливская сотня, и немец в балохоне махнул рукой.

– Пора, – шёпотом сказал Истома, прижимая плотнее приклад реечника к плечу. – Ну же, уйдёт ведь немец! – До ушей только успел долететь сигнальный свист, а палец уже дёрнул крючок спуска.

– Ух-х! – выдохнул рядом Митяй, посылая первую стрелу. Выхватив вторую из колчана, он тут же наложил её на тетиву и с усилием натянул. Тяжёлый боевой лук скрипнул, прогибая тугие дуги, пальцы разжались, и стрела вылетела к новой цели, а рука уже опять нырнула в колчан. Взглядом охватывая то, что творилось на поляне, он выделил новую цель. Уже переправившиеся два десятка бездоспешных ливов, растерявшись, метались у брода. Бородатый воин, выхватив меч и взмахивая им, как видно призывал воинов к себе. – Ух-х! – Резкий выдох, и одновременно две стрелы ударили в него.

– Митяй, Петька, уходят! – крикнул Местята, выхватывая сразу три стрелы из колчана. – В обозных потом, сначала в этих!

Ополовиненные части немецкой и ливской сотен, потеряв своих предводителей, ринулись прочь от места засады. Вслед им продолжали лететь стрелы и арбалетные болты.

– К телегам! – донёсся крик командира взвода, и, перекинув через плечо кожаный мешок, Митяй выскочил из зарослей. Впереди уже неслись люди Ростислава. Они, рассыпавшись вдоль повозок, добивали немногочисленную охрану, а пластуны Савватея, подбежав, с ходу начали проливать повозки маслом и дёгтем.

– В кучу, в кучу их собирайте! – метались, крича, взводные и десятники. Наконец телеги были собраны в одном месте. Лошадей выпрягли, а Осьмак с Чурилой, выбив верхнюю крышку из бочонка, пролили всё сверху чёрной вонючей жижей.

– Зажигай! – скомандовал Мартын. – Уходить надо, сейчас эти оправятся и накатят! Быстрее!

Сразу несколько человек выбили искры из кресала на трут и кинули его на телеги. Десять раз только ударило сердце, и над тем, что только недавно было обозом, взметнулось вверх чадное пламя.

– Разбились по взводам! Уходим! – отдал приказ Мартын. – Каждый командир знает, где потом собираться! Бегом!

– Ходу, ребятки, ходу! – поторапливал своих людей взводный. – Немного времени у нас есть, чтобы оторваться, а потом погоню можно будет ждать. Не оставит немец просто так это, непременно отомстить захочет. Серафим, бери свою пятёрку, чуть отстань от всех, – приказал он командиру звена. – За хвостом нашим присмотришь. Если что увидите, старайтесь в бой не вступать, вам, главное, весть нам подать. У тебя все молодые, прыткие, так что как раз под вас это дело.

Взвод унёсся вверх по течению реки, а пластуны, провожая его взглядами, старались отдышаться.

– К вечеру до озёр должны будем добежать, – проговорил, шумно выдыхая, Серафим. – Туда дядька Савватей взвод ведёт. Там место глухое, ручьи и речушки малые, кое-где болота есть, затеряться легко можно или след сбить.

– А может, и не будет погони? – проговорил, вытирая пот со лба, Истома. – Ну позлятся, пошарят по окрестностям, зачем же в самую чащу соваться?

– Не зна-аю, – протянул командир звена. – Небось, не зря Мартын Андреевич так озаботился, что всех по взводам рассыпал и по чащобам погнал? Немцы-то ладно, из них лесовики худые, хотя, конечно, и у них всякие есть, а вот среди ливов и латгалов таких полно. Сам вспомни, как под Нарвой с ними в кошки-мышки играли, те ещё это умельцы. На броде, ежели не брать обозных, всех больше немцам досталось. Ливы-то, кроме тех двух десятков, сразу назад все откатились. А ведь ещё и от Талькхофа большая сотня то ли их, то ли латгалов идёт.