– Господин полковник, по Псковской дороге большой отряд идёт, – доложился командиру бригады старший дальнего разъезда. – Дружинные сотни, и все о три конь. При себе у них стяг воинский, а начальственный там такой важный, словно бы он ближний княжий боярин. Мы присмотрели за ними эдак осторожно, так ему на ночёвки богатый шатёр ставят и несколько человек всё время прислуживают.

– Кого это там несёт? – проговорил воевода княжича. – Ярослав Всеволодович никого из своих не хотел до следующей зимы сюда отправлять. У него и в Киеве сейчас своих дел – гора. А остальным князьям что за дело до ливонских земель? Александр Ярославович, – обратился он к княжичу, – батюшка ничего такого не говорил вам, что он прислать подмогу и своего человека сюда хочет?

– Нет, воевода, – ответил тот. – Всё при вас ведь с ним обговаривали. Наказано самим удержать отвоёванные у немцев земли до середины зимы, и, если позволят дела, он придёт сюда после Рождества вместе с дружиной и переяславскими полками.

– Прошу меня извинить, – откашлялся дозорный командир. – Если бы это нашего князя люди были, то мы бы их непременно признали. Совместно ведь с ними супротив немца ратились. А тут совсем даже незнакомые нам все эти вои. По виду они точно дружинные, никакое это не ополчение и не малая боярская дружинка. Кони, упряжь, броня, оружие – всё у них хорошее, и нам даже таким совсем не зазорно владеть.

– Ну что, будем ожидать, – пожав плечами, проговорил Сотник. – Через сколько времени они, Степан, тут вот, у нашего Юрьева, будут?

– Часов на пять где-то я их с докладом опередил, – ответил тот. – Так-то совсем даже не спеша они сюда идут, спокойно эдак, не сторожась.

– Встретишь тогда у переправы через Омовжу, – решил командир бригады. – С того места как раз развалины немецкой крепости Вана-Кастре хорошо видны. Вот и пусть, кто бы они там ни были, поглядят на них да подумают хорошо, как это мы тут такую твердыню начисто смели. Александр Ярославович, всё-таки нужно бы нам там новую крепостицу выставить. Место это уж больно для неё хорошее. Южные подступы к Юрьеву со стороны Двины прикроет, переправу через Омовжу, да и большой Псковский тракт. Ещё бы, конечно, у озера Выртсъярв, на выходе из неё реки, такую же выставить, и совсем бы мы тогда свои земли прикрыли.

– Да где же столько рук работных на все эти крепости найдёшь?! – воскликнул воевода княжича. – У нас и на главной, на Юрьевской крепости, пешцы уже полгода вон горбатятся, ропщут. Скоро от плотников и каменщиков не будут отличимые. А ты, Иванович, ещё и на новые развалины хочешь ратных людей заслать! Хорошо хоть, Талькхоф на Педье Варун удачно взял, с малыми разрушениями. Вот ещё и по нему нам нужно удар неприятельский ждать. Помяните моё слово, не захотят эту крепость немцы у себя за спиной оставлять, когда на Юрьев вдоль Омовжи пойдут. Сначала они с ней разберутся, а уже потом и на нас двинут.

– Александр Ярославович, я, пожалуй, отпущу сотника? – спросил у княжича Андрей и после его кивка дал напутствие командиру дозорных: – Ступай, Степан Васильевич, вежественно, но и с достоинством встречай там гостей. Чтобы сразу было им видно, что ты представитель от большой и сильной княжьей дружины. Ведь по своей сути мы тут совсем недавно восстановили целое русское Юрьевское княжество, и на нём вновь свой владетель уже имеется. Александр Ярославович наш, – сказал он, кивнув на сидевшего за столом паренька, – из славного рода Рюриковичей. Сын великого князя воина Ярослава Всеволодовича. Потому и уважение к нему соответствующее мы вправе от всякого требовать. Олег Ярилович, дорогой, – обратился он к воеводе, когда сотник удалился, – про то, где немцы пойдут, я с тобой полностью согласен. От Феллина им самый удобный путь сюда вдоль речки Омовжи. Именно тут, я повторюсь, как раз бы у выхода её из озера Выртсъярв, и ставить новую крепость, дабы наше княжество с западной стороны прикрыть. Вот и получилось бы: крепость Талькхов на северном рубеже, Вана-Кастре на южном и эта новая на западном. Все бы главные пути к нам они сторожили. У нас только лишь восточная сторона, со стороны Чудского озера, вполне себе безопасная, да и то при желании по льду можно попробовать дальним охватом пройти. По поводу работных людей скажу, надобно всячески зазывать сюда людей из русских княжеств и заселять ими своё. А для этого всячески помогать им на новом месте, давать землю, семена, скотину, соху или плуг, косы, прочий работный инструмент, да много чего. Даже деньгами на первое время ссужать, чтобы они основательно на новом месте оседали, а не бедовали бы в нужде. А ты вон давеча уже про подати опять начал разговор.

– А чтобы простой люд власть уважал, с него тоже требовать и брать надо! – вскинулся воевода. – А то разбалуется смерд, не убоится власти, такую же вольницу, вон как недавно в Новгороде, устроит! Сам ведь знаешь, Андрей Иванович, чем она там закончилась. Если люд князю подати не будет платить, на что ему свою дружину тогда содержать? Как он мужика и его семью будет от врага оберегать?

– Да там, в Новгороде, и не в смердах вовсе даже дело было, – заметил Сотник. – А в тех, кто народ против княжьей власти подначивал. Они-то вот как раз все далеко не из простых людей сами были. Да и непогода эта страшная всё обострила. У нас земля тут незаселённая, пустая, безлюдная совсем. Ведь не наберёшь здесь с поселенцев подати, пока они на ней не укоренятся. И одной дружиной тут от сильного врага никак не отобьёшься без поддержки народной. Да и вообще, дружина, она ведь для того и нужна, чтобы было кого ей оберегать. Так что опять мы, Олег Ярилович, с тобой к тому же вернулись, с чего и начали, нужно срочно заселять весь этот край, иначе выбьют нас отсюда, как бы мы за крепостями ни прятались.

– Дядьки, да хватит вам уже спорить! – нахмурившись, словно бы взрослый муж, проговорил княжич. – Я на пять лет указ об отмене всяких податей уже издал, и хватит об этом толковать! Дальше уж видно будет, когда людьми княжество начнёт заселяться. А нужно будет, так и ещё срок продлю. И по эстам тоже поглядим, они нам опорой тут нужны, а не чтобы каждую минуту стрелу от них из леса ждать. Так что одним народом будем здесь все жить, безо всякого разделенья и насилья в насаждении веры. Будут эсты готовы принять крест – хорошо. Ну а если нет, значит, пусть священничество наше старается лучше и свет в их души с миром несёт. А не так как у немцев это было: под угрозой меча, разоренья и голода. Ты лучше, Андрей Иванович, скажи нам, нет ничего нового от нашей дальней лесной разведки?

– Нет, Александр Ярославович, – ответил тот. – Последняя весть как раз ровно седмицу назад была. Но я полагаю, ещё пара недель у нас спокойных есть. Не пойдут войной немцы, пока всю свою ударную силу в единый кулак не соберут. А у них ведь ещё из Риги войско епископа на Феллин не выступило. Вот как только они соберутся все вместе да со всеми дружинами своих вассальных балтских вождей, вот тогда, думаю, дня три у крепости меченосцев они посовещаются, смотры всех своих сил проведут и потом уже на нас двинут.

– Эх, нам бы ещё хоть одну дружинную тысячу Ярослава Всеволодовича, – крякнул воевода Олег. – И псковское, новгородское ополчение ещё бы тут придержать. Можно было бы и в открытом бою тогда этого немца встретить. Слабые мы пока для такого.

– Ничего, подожди, Олег Ярилович, – вздохнул Сотник. – Вот наберёмся сил и выбьем латинян совсем из всей Восточной Прибалтики. Поглядим, как себя эстляндские даны ещё будут вести, может, и с их герцогством тоже вопрос решим. Уж больно не по-союзнически начали они вести себя в последнее время. Эстов наших вирумских в лесах вон обижают, рыбаков гонят с привычных для них мест лова. А недавно, говорят, делегацию из Риги в Ревеле принимали. И так дружелюбно, словно даже и не было между ними недавней кровопролитной войны. Вопрос только – против кого они эту дружбу заводят?

– Вестимо против кого, против нас, – усмехнувшись, произнёс воевода. – Зря, что ли, легат от папы Григория IX туда в апреле наведывался? Дождёмся мы, что все против нас на западе объединятся. Шведы в Неву прорвутся, а потом и на Ладогу вместе с емью снова пойдут, закроют нам с Волхова водный путь. Даны на Нарву с подвластными им эстами ударят, а потом на нас с севера выступят. Ну а немцы с вассальными ливами и латгалами с запада от Феллина и с юга от Двины и Динабурга двинут. Боюсь, не устоим мы тогда супротив всех. Ты как сам думаешь, Андрей Иванович?

– Без помощи Ярослава Всеволодовича ото всех сразу мы не отобьёмся, – подтвердил Сотник. – Потому и пытаемся ладить с данами, играя на их былой вражде с Рижским епископом. Но если они всё-таки сдружатся, то быть беде. Время сейчас работает на нас, мы с каждым годом и даже, пожалуй, с каждым месяцем будем в этих землях только лишь укрепляться и усиливаться. Враги наши это, конечно, прекрасно понимают, потому и спешат сколотить свою коалицию. Мы тоже, Олег Ярилович, на месте не сидим, и у данов, и у ливов, и у тех же западных эстов сейчас работают наши люди, пытаясь разрушить планы неприятеля, развалить его союз или хотя бы ослабить его. Вот скоро и увидим, насколько же мы в этом деле преуспели. Союзники нам тут нужны просто позарез как. Литва сама себе на уме и старается нас против куршей и скальвов на свою войну вывести. Надежда была ливов оторвать от немцев и под самым боком у Риги получить сильного союзника, но, как видно, не получилось с этим пока ничего, не пошли они в это лето против епископа. По моим сведеньям, около тысячи немцев сейчас под Феллином собралось, столько же и латгалов туда сейчас подходит. А сколько там всего воинов и ополченцев соберётся, вообще пока неизвестно. Думаю, что очень много. После буллы папы, призывающей к крестовому походу на Русь, и конкретно на нас, множество их воинов кораблями Ганзы за весну и начало лета в Ригу приплыло.

– Я в Псков и Новгород к посадникам отправил бересту, – проговорил Александр. – Может, посадники хотя бы сотен пять своих ратных людей к нам пришлют?

– Вряд ли, князь, – высказался Андрей. – Летом, да ещё и не на своей земле, сомневаюсь я, что они захотят воевать. Другое дело, если к ним враг пожалует, тогда, конечно, встанет ополчение на защиту, а так у каждого сейчас причина остаться у себя найдётся. Мыслю я, что не дождёмся мы сейчас к себе подмогу со стороны, только лишь на свои силы придётся нам уповать.

Предупреждённые гонцами от дозора, ближники князя Александра встречали высоких гостей в детинце. Дружина и её старшины во главе с командиром Андреевской бригады стояли при въезде в крепость.

– Полоцкие, полоцкие! – пронеслось по воинским рядам.

– Сми-ирно-о! – отдал команду Филат Савельевич, и ропот стих.

– Здравы будьте, гости дорогие! – крикнул, стоя перед опущенным подвесным мостом, Сотник. – Я воевода князя Юрьевского, Александра Ярославовича, Андрей, по батюшке Иванович. Кого имею честь приветствовать?

Осанистый, дородный мужчина, облачённый в дорогую блестящую броню, на удивление легко соскочил с вороного коня и, выпятив грудь, пробасил:

– Ближний боярин князя Полоцкого Брячеслава Васильковича и наместник Витебский, Судило Игоревич! И тебе, воевода, здравия! Послание у меня от своего князя к твоему, воевода.

– Князь мой готов принять тебя, Судило Игоревич, в своём тереме, – сказал Андрей и сделал лёгкий поклон головой. – Там он сейчас со своими ближними людьми дела важные решает. Я думаю, лучше бы тебе двух своих человек с собой взять, остальные пока на гостевом дворе перед крепостью могут расположиться. – Он кивнул на сколоченные у речки навесы. – Там свежо, кому надо – в реке могут охолонуться. – И он доброжелательно усмехнулся. – Потом, если мой князь решит, так всех мы за стены пригласим. Извини, Судило Игоревич, крепость наша почитай что порубежная, только недавно её и всё эту землю мы от захватчика освободили. Таков уж тут порядок.

Полоцкий боярин немного помолчал, как видно обдумывая речь встречающего, но, не найдя в ней ничего оскорбительного, кивнул.

– Лихо же вы, новгородские, под себя всё забрали, – идя рядом с Андреем, произнёс он. – Ежели так и далее у вас дело пойдёт, так и до морского, до ливского берега всё отхватите.

– Так ведь своё у немца отвоёвывали, – ответил ему Сотник. – Неужто лучше было бы ему тут владычествовать и на русский восток давить? И вам, половчанам, я знаю, много тягот от латинян было. Сколько бед они вам принесли!

Идя мимо замерших рядов воинов, закованных в хорошую броню и при превосходном оружии, боярин не удержался, чтобы не оглядеться.

– Хм, хороши, – проговорил он одобрительно. – Орлы, видел я их, когда они зимой через Полоцк на конях к Миндовгу проходили. Понятно теперь, почему немцев вы разбили и из Дерпта выгнали. А на речь твою отвечу я так, воевода. Не можешь ты не знать, что многие народы местные раньше дань нашим князьям платили и долгое время зависимые от нас были. А теперь что же, под вашу руку они переходят, а мы так и останемся запертыми на Двине?

«Взыграла обида у полоцких, как же, – думал про себя Андрей. – Если до немцев они были самой влиятельной силой в латгальских и ливских землях, то теперь их вечный конкурент Новгород, выбив захватчиков, твёрдо тут встаёт. Немцев-то уже нет, ну а полоцкие, они, выходит, опять не у дел остались. Вот и заволновались, зашевелились с того. Видать, чувствуют себя обделёнными. И в этом есть своя опасность для Юрьева. Нам ещё с ними междоусобицы и делёжки тут не хватало, и это при сильном западном неприятеле. Нужно как-то всё улаживать, как-то погасить эти тлеющие злые угольки. Причём срочно тушить, пока они большой бедой в скором будущем не обернулись».

– Не мне тебе это говорить, наверное, боярин, – понизив голос, произнёс Андрей. – Но вас никто оттеснять из прибалтийских земель не собирается. Мы помним, что у Полоцка, как и у Новгорода – Юрьевское, тут были свои вассальные княжества: Герсигское и Кукейносское. И что вы держали под собой всё течение Двины от середины и до самого устья. Но вы ведь, боярин, потом утратили всё это. Мы же сами захватчиков одолели и свою землю назад вернули. А вот вы сможете сами?

Боярин посмотрел на него пристально и ничего не ответил.

– Вот то-то же, – усмехнувшись, заметил Сотник. – Поэтому, прежде чем делить шкуру неубитого медведя, лучше бы прикинуть всем свои силы, и если их недостаточно, найти союзника.

– Я тебя услышал, воевода, – сказал боярин. – Но теперь хотелось бы услышать и слова твоего князя.

Пять дней гостили представители полоцкого князя на Юрьевской земле. Осмотрели крепости и все укрепления, понаблюдали и за военными учениями. Особый интерес у боярина и его сотников вызвали два больших пришедших со стороны Нарвы и Пскова обоза с переселенцами. Обратил внимание Судило Игоревич и на присутствие в юрьевском войске эстов и их старшин во время княжьего приёма.

– Крепко корни пускаете, – то ли осуждая, то ли, напротив, одобряя, проговорил он, идя рядом с Сотником. – А не боитесь, что эсты восстание потом поднимут? Оружие им в руки вы дали, а на землю переманенных с других княжеств крестьян сажаете. Неужто же думаете понравится такое местным?

– Так мы не делим подданных Александра Ярославовича на своих и на чужих, – рассуждал Андрей. – Все они наши, все юрьевские. А помимо оружия, эсты плуги, серпы, косы и прочее получили. Семенем злаков и овощей их наделили, даже скотинки немного дали. Трудись в поте лица, расти урожай да радуйся. Мало земли у городища, так иди лес подсекай да росчище распахивай. Всем угодьев хватит.

– Ну-ну, – хмыкнул боярин. – Поглядим, как это у вас получится. Ты, Андрей Иванович, как я знаю, близок не токмо к Александру, но и к его батюшке, князю Ярославу Всеволодовичу. В большом уважении у него и в серьёзном доверии.

– Ну не знаю. Вроде бы благоволил. А что такое, Судило Игоревич?

– Слышал я, что Ярослав Всеволодович как-то с литвинским князем Миндовгом заговаривал о женитьбе сына на его дочери, – оглядевшись, негромко проговорил боярин.

– Так это скорее шутейно было, – сказал, усмехнувшись, Андрей. – Дети-то совсем малые на тот момент были.

– Ну, ты так не скажи, что шутейно, – сузив глаза, произнёс боярин. – В таком деле шуток не бывает, и возраст вовсе даже не помеха в обручении, а его-то ведь пока что и не было.

– Игоревич, ты никак меня за сводню принимаешь? – Сотник рассмеялся. – Говори прямо, чего удумал?

– Сводня, ну ты скажешь тоже, воевода, – фыркнул тот. – Я про то, что державными величинами надобно мыслить. А что более всего державы сближает и крепкими союзниками делает? Вот то-то и оно.

– Так литвины уже вроде как союзники нам и даже в битве против немцев недавно стояли, пока другие выжидали, кто победит, – тонко подколол его Сотник.

– Да какие они там союзники?! – буркнул половчанин. – У Миндовга одна забота – как побольше земель под себя скорее прибрать. Вот как только покорит он куршей, ты помяни моё слово, Андрей Иванович, против вас сразу войной пойдёт. Такие люди обид не забывают, а ваша обида кровью на усвятском льду начертана. Не простит он вам своего поражения, и что пришлось отступиться от многих земель, которых желал. Опять же, язычник Миндовг, а у себя в княжестве латинянам втихаря покровительствует и к немцам присматривается. Небось, знаю, что сейчас говорю. А тут совсем рядом с вами русское княжество и люди свои, православные. И княжья кровь Рюриковичей совсем даже не чужая. Дочка у Брячеслава Васильковича подрастает, Александра. Скоро думать надо, за какого жениха её выдавать. Ты бы тоже подумал над этим, Андрей Иванович, одно ведь благо с такого союза для всех.

– Хорошо, – согласился Сотник. – Подумаю. Ну и ты, Судило Игоревич, подумай, о чём только недавно с тобой откровенно в тереме беседу вели. Союзы, они не только браками властителей и их детей скрепляются, но и кровью, пролитой в сражении против общего врага.

– Я тебя понял, воевода, – проговорил тот. – Донесу всё своему князю. Отобьётесь от немцев в это лето, значит, ждите зимой нашу дружину в помощь. А там и разговор о женитьбе княжьих детей продолжим.

Полоцкие сотни выходили из главных крепостных ворот на Псковскую дорогу. Их провожали горожане и почётный строй юрьевской дружины.

– Хитёр боярин, – промолвил, стоя вместе с Сотником на воротной башне, Олег. – Паутину речей своих грамотно плетёт. Показал, что озабочен Полоцк усилением нашим на этих землях. Что свои интересы у него тут есть. Но вот воевать, как мы за них, пока он не намерен. Непростой союзник будет, если Ярослав Всеволодович всё же пожелает заключить этот союз.

– Поглядим – увидим, воевода, – заключил Андрей. – Гонец к князю уже ускакал?

– А как же, – ответил тот. – Вчерашней ладьёй ещё ушёл. Как ты думаешь, Андрей Иванович, пришлёт Полоцк свою дружину к зимнему походу на Ригу?

– Думаю, пришлёт, – проговорил задумчиво Андрей. – Побоится Брячеслав Василькович ни с чем остаться. А ну как мы сами с немцами в Прибалтике справимся? Как же ему тогда на новые земли претендовать? Для начала поглядит, конечно, устоим ли мы тут этим летом, а уже потом поспешит в один строй с нами встать. Тем более немцы его и самого вон как сильно душат. Динабургскую крепость на хорошем месте поставили, теперь её укрепляют. Все пути торговые этой твердыней перекрыли, а теперь и на сам Полоцк метятся. Так что пришлёт. Непременно пришлёт. У него и союзников-то никаких рядом нет, одни лишь сильные враги.