Глава 5
Награда за смелость
Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо, в висках застучало.
Я сделал шаг вперёд.
Кулаки сжались сами собой.
Меня захлестнуло такой злостью, что я едва не зарычал.
И в этот момент на краю сознания полыхнуло нечто новое — Ника, сидевшая на плече, ощетинилась, шерсть её встала дыбом. Она чувствовала мой гнев и поддерживала его. Волна тёплой энергии прошла по телу, от плеча, где сидела панда, вниз по руке, до самых костяшек.
Мышцы будто налились свинцом, а потом — пружинной, звенящей силой. Ника, которая наелась бодрянки за обедом, отдавала свой эффект через ментальную связь.
Питомец применил активную способность
Транслирует бонус: Бодрость +15%. Сила +7%.
Я повернулся к Грише. Тот не видел во мне угрозы. Он ухмылялся, сцепив руки за спиной и покачиваясь с пятки на носок. Явно чувствовал себя в безопасности — он крупнее, старше, да и в прошлую нашу встречу я от них еле отбился.
Только в прошлый раз я был другим.
— Чего ты уставился, — бросил он с усмешкой и вынул из-за спины палку. Так вот что он прятал.
Но мне было всё равно.
— Еще раз меня так назовёшь… — процедил я.
Вместо ответа, парень замахнулся, целя мне в плечо.
Я даже не раздумывал. Тело среагировало само на рефлексах. Левая рука встала в блок, правой я ударил прямо в палку.
Шу.
От удара палка переломилась посередине, взорвавшись острой щепой, и обломки полетели в разные стороны.
Гриша уставился на кусок палки в руках, потом на меня. Рот его приоткрылся, но он тут же собрался, отшвырнул ненужную деревяшку и попытался встать в защитную стойку. Но я успел быстрее. Короткий подшаг и резкий о удар в корпус — ладонью, а не кулаком, чтобы не сломать рёбра. Целился в солнечное сплетение.
Гриша сдавленно вскрикнул, потерял равновесие и осел на дорогу. Схватился за живот, выпучив глаза.
Я стоял над ним, сжав кулаки. Адреналин бурлил в крови, хотелось добавить противнику пару раз. Но лежачих не бьют.
Я отступил на шаг и разжал кулаки. Сердце колотилось, но голова была ясной.
— Мастер Макс, Гриша, хватит! — Сёма стоял в стороне, бледный, с вытаращенными глазами. — Пожалуйста!
Я повернулся к Грише и выплюнул:
— Еще раз меня так назовёшь, голову откручу.
Гриша лежал на дороге, скрючившись, и картинно стонал, будто его переехала телега и через минуту он умрёт.
Придерживая одной рукой живот, он потянулся к Сёме и просипел:
— Видишь, какой он! И до тебя доберётся…
Сёма переводил взгляд с Гриши на меня и обратно. Я ждал, какой вывод сделает мой помощник. Наконец, Сёма повернулся к приятелю, лежащему на земле, и произнёс:
— Ты бы лучше драться научился. А то с одним приёмом ходишь, который тебе когда-то Сыч по доброте показал. А вот меня мастер Макс учит по-настоящему.
Я ухмыльнулся и пошёл к лесу.
За спиной у меня Гриша перестал стонать и приподнялся на локте.
— Чему это он тебя учит? — спросил он заинтересованно.
Но Сёма уже развернулся и побежал за мной. Я быстро шагал вперёд, не оглядываясь. Ника на плече успокаивалась — шерсть улеглась, и на краю сознания вместо боевого запала вернулось привычное любопытство.
Сёма догнал меня, пристроился рядом. Помолчал, но потом не выдержал и спросил:
— Мастер Макс, а как вы палку сломали вот так, рукой?
— Тренироваться надо, — бросил я.
— Как?
— Мантру «Шу» помнишь? Работает не только с метлой.
Сёма замолчал, но я видел, как шевелятся его губы. Шу. Шу. Шу.
Я обернулся. Гриша сидел на дороге, потирая ушибленный живот, и задумчиво смотрел нам вслед. Вид у него был озадаченный.
Ну, пусть подумает, мозги тоже надо разминать.
Вы не дрогнули, ответили на оскорбление и защитили честь семьи.
Сила духа: +1
Укрепление тела: +5
Питомец «Ника» успешно применил способность, продолжайте тренировки
Связь укреплена.
Приручение: +0,5
Ваш последователь укрепил свою веру в вас.
Наставник: +0,5
Ника на моём плече потёрлась мордочкой о шею и довольно фыркнула. Мол, хорошо поработали, хозяин. А раз так, теперь покорми меня.
Я машинально погладил её в ответ. Мысли мои скакали.
Бабы в деревне решили, что я убил Марию и Леонида, поджёг таверну и захватил чужое имущество. Мужья, видимо, не рассказали жёнам, что произошло на самом деле, а к Марии, единственной свидетельнице, Антоний не пускал посторонних. Вакуум информации заполнился домыслами.
Это мелочь, но может обернуться в серьёзную проблему. Если слухи расползутся дальше, то даже постоянные клиенты могут призадуматься. А без посетителей таверна умрёт быстрее, чем от пожара.
Нужно поговорить с Сычом, пусть расскажет людям правду. Или пусть Антоний пустит к Марии хотя бы пару местных кумушек, чтобы те своими ушами услышали, как всё было. Да своими глазами увидели, что хозяйка жива.
— Мастер Макс, — окликнул Сёма, догоняя. — А то, что Гришка говорил… Это ведь неправда?
Я остановился и посмотрел ему в глаза.
— Ты сам как думаешь?
Сёма поколебался, потом расправил плечи.
— Думаю, неправда, — сказал он твёрдо. — Вы не такой. Вы готовите, таверну ремонтируете. Зачем вам её жечь?
— Именно, — сказал я. — А теперь ускоряемся!
— А нам обязательно бежать? — прохрипел Сёма, спустя несколько минут интенсивного бега.
— Обязательно, — бодро ответил я. Мышцы крепче станут.
Хотя бежал я по другой причине. Времени не хватало катастрофически. Нужно успеть набрать трав и ягод, вернуться, разгрести завал в зале, чтобы Павел смог работать, забежать к Антонию за зельем, а ещё успеть приготовить ужин. И желательно не свалиться замертво до заката.
— Далеко эта твоя роща? — спросил я, не сбавляя темпа.
— За ручьём, — выдохнул Сёма, который уже был красный, как варёный рак. — Минут двадцать. Если бежать. Если идти — все сорок.
— Тогда бежим.
Ника сидела на плече, вцепившись в рубаху. Ветер трепал её рыжий мех, уши прижались к голове. Но на краю сознания я ощущал её азарт. Ей нравилась скорость. И ещё ей нравились запахи, которые мелькали по обочинам дороги, один аппетитнее другого. Панда крутила головой, как флюгер, и пару раз дёрнулась, порываясь спрыгнуть, но я придержал.
— Потерпи. Скоро будет, где разгуляться.
Дорога нырнула в лес. Тропинка сузилась, а под ногами захрустели сухие ветки. Солнечный свет рассеивался в кронах, воздух пах сырой землёй, хвоей и чем-то сладким. Я невольно замедлился. Ника вытянула шею и принялась обнюхивать всё вокруг с удвоенным рвением.
Надписи вспыхивали по обеим сторонам тропы.
Живолист, собирал вчера, запасец ещё есть. Поэтому прошёл мимо. Какой-то мох без названия — система молчала, панда не реагировала. Пропустил. Стебелёк с мелкими белыми цветами — Ника дёрнула ухом, и появилась надпись:
Петрелия горная. Специя.
Свойства: пряный вкус. Усиливает аппетит.
Скрытые свойства: при длительном употреблении повышает сопротивляемость простудным заболеваниям на 5%. В сочетании с мясом улучшает усвоение белка.
Я сорвал всё, до чего дотянулся, и сунул в мешок. По вкусу она как петрушка, её можно и побольше набрать!
Остролист жгучий. Растение.
Свойства.
Имеет острый вкус.
На короткий срок незначительно повышает сопротивление болезням.
Повышает бодрость на 4%.
А это похоже местный аналог перца. Это нам нужно! Мясные блюда без перца это как… ну, как таверна со сгоревшей крышей. Вроде и есть, но грустно.
— Вы зачем это берёте? — Сёма с подозрением косился на мой мешок. — Эту траву даже козы не жрут.
— Потому что козы не умеют готовить.
Сёма открыл было рот, но закрыл и решил больше не спрашивать.
Мы перебрались через ручей по скользким камням. Сёма прыгал с камня на камень привычно, я же чуть не навернулся, а Ника сиганула с моего плеча, перемахнула ручей одним прыжком и ждала на другом берегу с видом собственного превосходства над двуногими.
За ручьём открылась поляна, а за ней роща. Невысокие кривые деревья, увешанные мелкими зелёными плодами.
— Вот, — Сёма раскинул руки, как хозяин, демонстрирующий угодья. — Здесь яблоньки. А вон там, левее, грушовка. Плоды кислые пока, но если полежат пару дней, вполне сгодятся.
Я кивнул и отпустил Нику. Панда тут же рванула в заросли, и надписи замелькали, сменяя друг друга.
Пока Сёма обрывал яблоки и складывал в корзину, я двигался вдоль опушки, читая то, что показывала система.
Горчичник мелкий. Ягоды.
Свойства: горький вкус. Не употребляется в пищу в сыром виде.
Скрытые свойства: при высушивании и перетирании превращается в порошок, подходящий для изготовления острой приправы. В малых дозах усиливает кровообращение и ускоряет регенерацию. В больших дозах вызывает тошноту.
Сёма заметил, как я срываю мелкие бурые ягодки, и скривился.
— Эту гадость зачем? Их даже птицы не клюют.
— Это не гадость, это сокровище, — ответил я, ссыпая ягоды в отдельный мешочек. — Поверь мне.
— Ну-ну, — Сёма хмыкнул и вернулся к яблокам.
Дальше — ещё лучше. Под раскидистым кустом я нашёл дикий чеснок. Не тот, домашний, крупный, к которому я привык, а мелкий, злой, с резким запахом, от которого слезились глаза.
Система подтвердила:
Дикий чеснок. Специя.
Свойства: резкий острый вкус. Антисептик.
Скрытые свойства: усиливает вкус мясных блюд и бульонов. Повышает сопротивляемость болезням на 3% при регулярном употреблении.
Используется как ингредиент зелий.
Я выдернул полдюжины головок и бережно уложил в мешок. Чеснок, перец, горчица. Ещё бы лук найти, и у меня будет полноценный набор юного повара.
Ника тем временем забралась в густой подлесок, и оттуда доносился довольный хруст. Я подошёл ближе, раздвинул ветки и увидел, что панда обнюхивает куст с мелкими тёмно-синими ягодами. Надпись горела тревожным красным:
Гадючий корень. Ядовитое растение.
Свойства: ягоды вызывают паралич конечностей при попадании внутрь. Действие наступает через 10–15 минут. Длительность — от 2 до 6 часов в зависимости от дозы.
Скрытые свойства: в микродозах снимает мышечные спазмы и судороги. Сок корня используется для изготовления парализующих ядов.
— Ника, стоп! — Я выдернул панду из куста. Она возмущённо пискнула, но ягоды, к счастью, попробовать не успела.
Я постоял с пандой на руках, разглядывая куст. Ядовитые ягоды, вызывающие паралич на несколько часов.
— Найди-ка себе что-нибудь другое, — сказал я и отправил её в другую сторону. Она не возражала.
Убедившись, что её внимание привлёк обычный живолист, я аккуратно набрал горсть ядовитых ягод. Завернул в широкий лист лопуха и убрал в отдельный карман мешка, подальше от остальных трав.
Не то чтобы я планировал кого-то травить. Но в мире, где сорок вооружённых бандитов могут заявиться на ужин, иметь под рукой парализующее средство, не паранойя. Мне ли не знать, что можно спрятать в еде.
Отыскал шесть кустиков редкоцвета и десяток кустиков бодрянки. Считаю вылазку более чем успешной.
Приятно порадовал рост травничества. Мелочь, а прогресс капает и согревает душу.
Сёма набрал полную корзину. Яблоки мелкие, зелёные, даже на вид кислые, но через пару дней дойдут. Груши тоже жёсткие, скорее дичка, чем садовые, но для компота сгодятся. А если их запечь с мёдом, получится прекрасный десерт. Впрочем, мёда у меня пока нет.
Я огляделся, прикидывая, не пропустил ли чего. Взгляд зацепился за отпечатки на влажной земле у ручья. Мелкие, раздвоенные следы.
— Зайцы?
— Ага, — кивнул Сёма. — Тут их полно. Мы с отцом на них силки ставим, мать похлёбку варит, если удаётся их поймать.
Зайчатина. Свежее мясо, которое не нужно покупать. А мне, похоже, есть, чему поучиться у Симеона, славного охотника на зайцев.
Я присел, разглядывая следы, и уже собирался спросить у Сёмы, где лучше расставить ловушки, как вдруг из кустов выскочила Ника.
Шерсть на её загривке стояла дыбом, уши были прижаты к голове. На краю сознания я ощутил её страх, не похожий на обычное беспокойство.
Панда подскочила и вцепилась зубами в рукав моей рубахи. Упираясь лапками, Ника потянула меня в сторону ручья, откуда мы пришли.
— Ты чего? Местного петуха увидела? — попытался её успокоить.
Она отпустила рукав, настороженно зыркнула по сторонам и пронзительно взвизгнула.
— Тихо, тихо, — я погладил её по спине. — Да чего ты всполошилась?
Ника не слушала. Она снова схватила меня за рукав и потянула прочь от зарослей с такой силой, будто от этого зависела её жизнь. На сознание давило паническое «уходи-уходи-уходи», и я ощущал его так же ясно, как собственное сердцебиение.
— Ника, я не собираюсь охотиться на зайцев прямо сейчас, — сделал я ещё одну попытку усмирить буйную панду. — И уж тем более не трону твоих сородичей, если они тут водятся. Таких милашек я точно не обижу.
Панда отпустила рубаху, поднялась на задние лапки, опираясь передними мне на колено, будто пытаясь подтолкнуть. Она заглянула мне в лицо. В её глазах не было ничего про зайцев или сородичей, только страх.
У меня пробежал холодок по спине.
Хотелось ещё побродить, обшарить дальний край поляны, куда Ника ещё не добежала. Но панда металась, призывая меня уйти. Да и время вправду поджимало.
— Ладно, — сказал я. — Уходим.
Сёма не спорил. Мы подхватили мешок и корзину и двинулись к ручью. Панда вскарабкалась мне на плечо и притихла, опасливо зыркая по сторонам.
Я оглянулся один раз. На опушке, за деревьями, что-то шевельнулось. Тень, слишком крупная для зайца и слишком приземистая для оленя. Мелькнула и исчезла.
Ника прижалась ко мне пушистым боком, и я чувствовал, как колотится её сердечко. Но страх отступил, сменившись настороженностью.
Мы перешли ручей и ускорили шаг.
* * *
Они ушли вовремя.
Из зарослей на край поляны выбрался зверь. Он был массивный и приземистый, покрытый жёсткой бурой щетиной. Макс узнал бы в нём кабана, если бы кабаны вырастали до размеров телёнка и обзаводились двумя парами клыков, загнутых вверх. На загривке монстра топорщился гребень из костяных наростов, а маленькие глаза горели тусклым рыжим светом.
Это был секач-рогатень второго ранга. Один из множества монстров, прорвавшихся сквозь барьер.
Зверь повёл массивной головой, принюхиваясь к следам на влажной земле. Чужаки, двое крупных двуногих, один мелкий травоядный. Чужаки посмели зайти на его новую территорию, вытоптали траву, нарвали его ягод и ушли. Рогатень фыркнул, царапнул землю раздвоенным копытом, оставив борозду глубиной в ладонь.
Преследовать непрошенных гостей он не стал. Ушли за ручей — значит, покинули его угодья. Можно не тратить силы. Тем более что ягоды и травы редко прельщали его в качестве еды. Но он будет пристально следить за этой поляной, чтобы больше не допускать воров.
Рогатень развернулся и затрусил обратно в чащу. Костяной гребень покачивался в такт шагам. Он помиловал незваных гостей.
Но лишь на этот раз.
* * *
Мы ввалились во двор таверны, мокрые от пота и тяжело дыша. Сёма сбросил корзину у рабочего стола и рухнул на скамью. Я поставил мешок рядом, вытер лицо рукавом и огляделся.
Сыч стоял у стены конюшни на своём привычном месте. Коготь по другую сторону двора, у забора. Оба смотрели на нас с одинаковым выражением: «Где вас носило?»
Я не стал объяснять. Напился воды, умыл горящее после бега лицо. Убедился, что Ника не стащит из мешка собранные травы, и подошёл к Сычу.
— Нужна ваша помощь, — начал я без предисловий. — Внутри, в зале, завал из обгоревших досок и балок. Если не расчистить сегодня, плотник Павел не сможет начать работу.
Сыч приподнял бровь.
— Ты и с плотником успел на сегодня договориться?
— И с плотником, и с гончаром, и с кузнецом, — усмехнулся я. — А ещё Антоний готовит алхимическое зелье для очистки стен от гари. Тоже к вечеру обещал. Но зелье бесполезно, если к стенам не подобраться. Поможете разгрести?
Сыч почесал подбородок и кивнул.
— Дело говоришь. В одиночку тут не справиться. А дело и правда делать надо, не бесконечно же на огарок пялиться.
Он двинулся к обгоревшему входу, но тут подал голос Коготь.
— Стой.
Сыч остановился. Я тоже.
Коготь отлепился от забора и подошёл ближе. Лицо его было каменным, а в глазах тлело недовольство, которое, похоже, копилось не первый день.
— Я после обеда к Марии заходил, — сказал он, обращаясь к Сычу, но глядя на меня. — Антоний ненадолго пустил и мы поговорили.
— И как она? — спросил я.
— Тебя не спрашивают, — отрезал Коготь. Потом повернулся к Сычу: — Мария сказала, чтобы этот не трогал ничего до возвращения Виктора. Готовит — и пусть готовит, раз умеет. Но лезть в ремонт, нанимать мастеров, тратить деньги — не его ума дело. Вернётся Виктор, сам разберётся.
Я стиснул зубы. Значит, Мария и Когтю наговорила того же, что и мне утром.
— Коготь, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Если оставить всё, как есть, люди перестанут приходить. Кому охота обедать среди головешек? А если дождь пойдёт, мы вообще останемся без посетителей. Не будет дохода, нечего будет есть самим.
— А я тебе говорю: не лезь в дела взрослых!
— Тогда сам всё организуй, ты же здесь взрослый. Договорись с мастерами, найди материалы, проследи за работой. Я только рад буду. Но сидеть на пепелище сложа руки не стану.
Коготь шагнул ко мне, раздувая ноздри. Он был на голову выше и шире в плечах раза в два. Его кулак мог расплющить мне лицо одним ударом, и мы оба это знали.
— Может, зубы тебе пересчитать? — процедил он. — Чтобы знал, как со старшими разговаривать.
Макс внутри меня сжался. Внутри проснулся инстинкт мальчишки, привыкшего к побоям. Весь его прежний опыт так и кричал кричал: опусти глаза, промолчи, отступи.
Но я уже не был тем мальчишкой.
— Только попробуй, — процедил я.
Коготь замахнулся открытой ладонью. Хотел отвесить оплеуху или подзатыльник. Привычный для него жест, которым он осаживал Макса десятки раз.
Я не закрылся и не отвернулся. Слегка отстранился, уворачиваясь от летящей ладони. Отступил на полшага, сместил центр тяжести и встал в стойку. Руки выставил перед собой, подбородок опущен, ноги пружинят.
Коготь замер, удивлённо глядя на меня. Видимо не сообразил, почему его атака не достигла цели. Забитый подросток не сжался, не принял наказание, а встал в боевую позицию и смотрит прямо в глаза.
Лицо Когтя потемнело.
— Ну ты и… — прошипел он и двинулся на меня.
— Коготь! — Сыч шагнул между нами. — Брат, остепенись. Ты чего на мальца бочку катишь? Он нас кормит, таверну тянет. Наш недосмотр исправляет. Да и еще как шустро всё. Я бы так не смог.
— Много на себя берёт, — огрызнулся Коготь, но кулаки опустил.
— Парню и так несладко. Остынь. Лучше давай и правда поможем. Виктор вернётся, у него тут дел невпроворот будет. А мы хоть что-то сделаем, всё ему полегче.
Коготь подвигал желваками, подыскивая аргументы. Я видел, как в нём борются злость и здравый смысл. Здравый смысл говорил, что Сыч прав. Злость говорила, что сопляк обнаглел.
Злость победила.
— Делайте, что хотите, — бросил он, резко развернулся и пошёл к воротам. — Я в этом не участвую.
— Ты куда? — крикнул Сыч ему в спину. — А если бойцы Зеона заявятся?
Коготь обернулся через плечо. Посмотрел на меня и сплюнул:
— Вот пускай этот смельчак с ними и разбирается. Раз такой боевой.
Да, такая она, награда за смелость.
