Глава 4
Польза тренировок
Я вернулся в таверну и обнаружил, что Сёма сделал от силы треть порученного.
Мясо достал, но не нарезал. Овощи помыл, но не почистил. Дрова подготовил, а воды в котелок не налил.
Когда я вошёл во двор, Сёма как раз с натугой крутил колодезный ворот, вытаскивая ведро с водой. Руки его тряслись. Я вспомнил, как сам несколько дней назад пыхтел, поднимая из колодца воду.
Сёма справился. Установил ведро на краю сруба и упёрся в колодец руками, переводя дух. Заметил меня, слабо улыбнулся и махнул рукой.
Ника спрыгнула с моего плеча и деловито посеменила по периметру двора — конечно, надо ведь осмотреться, вдруг за время, что нас не было, выросли новые вкусняшки. Или двор захватил злой петух.
Сёма проводил панду измученным взглядом и вытер со лба пот. Утренняя зарядка, энергичное махание метлой, тренировки с мечом и палками. Сейчас для него эта нагрузка была чрезмерной. А тут ещё силовой тренажёр «колодец». Я заметил, что корыто для грязной посуды наполнено чистой водой. Да и овощи он чем-то мыл. Так что это ведро для него далеко не первое.
Словно подтверждая мои догадки, Сёма без сил сел на землю, привалившись спиной к колодцу.
— Встань, — сказал я.
Сёма поднял мутные глаза.
— Не могу. Ноги не слушаются.
Я подошёл и протянул ему руку.
— Встань и слушай. Ты себя не изматывай, всё хорошо в меру. Ты ведь так переработаешь, а завтра не придёшь.
Сёма ухватился за мою ладонь и поднялся. В глазах его появился огонёк любопытства.
— Нужно ведь дать мышцам остыть. Не забывай разминаться и разгонять кровь. Смотри.
Я показал простые движения: медленные наклоны, плавные повороты корпуса, потягивания. Потом — дыхание: глубокий вдох через нос, медленный выдох через рот.
Сёма повторял, шатаясь. Но через пять минут щёки его порозовели, а глаза прояснились.
— И главное, — сказал я, протягивая ему кружку с водой. — Пей. После нагрузки тело высыхает, и если не восполнить воду, мышцы будут болеть вдвое сильнее.
Сёма выхлестал кружку в три глотка.
— Погоди, — придержал его я. Подошёл к своему столу, где в кувшине плескались остатки мятного чая. Незаметно растёр в пальцах и насыпал в кружку листочек редкоцвета. — Вот, выпей это.
Сёма осушил кружку залпом. Выпрямился, повёл плечами и с удивлением сказал:
— Ого, помогло!
В этот момент во дворе появились Сыч и Коготь.
— О, занимаетесь? — одобрительно кивнул Сыч, глядя на Сёму. Парень как раз делал повороты, положив руки на пояс. — Молодцы. А что с обедом? А то нас по пути раз десять спрашивали, мы сказали, что обед будет.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось: «Ты ведь не подведёшь?»
— Будет, — заверил я. — Сделаем в лучшем виде.
— Ты к Марии сходил? — спросил Коготь, глянув на меня исподлобья.
Я кивнул:
— Проведал, сказал, что у нас всё в порядке.
— И как она восприняла твоё… — Коготь покрутил пальцем, показывая на двор, столы и костёр. — Самоуправство?
— Не слишком радостно, — честно признался я. — Но я думаю, она изменит мнение, когда вернётся.
— Работай, пацан! — Сыч хлопнул меня по плечу и отошёл на свою позицию у стены конюшни.
Коготь молча зыркнул и прошёл к другой стороне двора.
Я умылся. Для начала спустился в подвал, положил рядом со шкатулкой подаренную Антонием книгу. Посмотрю спокойно вечером, как закончу со всеми делами.
Ну, а потом засучил рукава и взялся за дело. Теперь мне не обязательно было держать Нику на плече, я видел все свойства растений, пока панда гуляла неподалёку.
Пока я не разобрался с поставками продуктов, нужно экономить. Но при этом сохранить сытность и вкус блюд. Что ж, задействуем опыт шеф-повара.
Мелко нарезанное мясо быстрее отдаёт вкус бульону. Овощи я тоже нарезал экономно — морковь тонкой соломкой, картошку мелкими брусочками, так они быстрее разварятся и дадут густоту.
Муки оставалось совсем мало, но горсть я пожертвовал — обжарил на сухом камне у костра до золотистого цвета и высыпал в котелок. Этот уловка сделает бульон гуще и добавит сытности.
И самое главное — специи. Щепотку измельчённого телокрепа, он даёт выносливость. Пару листочков медвежьего щавеля, который размягчает мясо. И моё богатство — редкоцвет.
Система оповестила:
Новый рецепт: Похлёбка мясная «Крепкая».
Сытность: 55%.
Эффекты: Выносливость +3% на 6 часов. Сила +2% на 4 часа. Бодрость +5%.
Прогресс Кулинария: +0,5
Прогресс Зельеварение: +0,2
Неплохо. Полпроцента кулинарии за одно блюдо. Новые рецепты давали больше прогресса, чем повторы старых.
Однако продуктов у меня впритык. Мяса от Альберта всего два куска, еще и не самых крупных. Немного овощей из подвала, примерно два ящика, крупы полмешка. Нужно срочно искать поставщиков.
Сёма работал на подхвате, подкладывал дрова, таскал воду, убирал обрезки. Когда пришли первые гости, я поставил его на раздачу. Парень разносил тарелки с таким торжественным выражением лица, будто подавал ужин королю.
Запах плыл над двором, и мужики тянули носами, одобрительно переглядываясь.
Послышались выкрики первых клиентов.
— Эй парень, а это ведь не та похлёбка, что была вчера.
— Да, и не утренняя каша, а она была ужас как хороша!
— Но это тоже вкусно!
— Да она в три раза вкуснее!
— Парень, давай ещё сразу добавку неси.
У меня на лице расползлась улыбка.
На эмоциональном подъёме я воскликнул.
— Я теперь каждый день буду удивлять вас новыми рецептами!
Люди одобрительно загалдели.
Столы заполнялись, люди с предвкушением и завистью смотрели на мастеровых, которые уже успели получить свою порцию.
И вот тут обнаружилась проблема.
После утренней драки с охотниками часть посуды разбилась. Из шестнадцати уцелевших после пожара тарелок остался десяток. А народу уже сейчас пришло вдвое больше.
Сёма носился между столами, забирал пустые тарелки и мчался к корыту с водой. Мыл, протирал, нёс обратно. К слову, парня стоит только похвалить, быстро он втянулся. Но посетителям всё равно приходилось ждать, пока освободится посуда. По лицам было видно, что ожидание не всем по нраву.
— Это что, очередь на тарелку? — недовольно буркнул крепкий мужик с обожжённым предплечьем. — У Варвары хоть и кислятина, но сразу подают.
— Хоть хлеба кусок дай, — выкрикнул его сосед.
— Да и правда, как без хлеба-то? Второй день не даёте!
Репутация таверны временно снижена.
Гости недовольны ожиданием. Репутация: −0,3
— Подождите, пожалуйста, — виновато отвечал Сёма, метаясь между столами.
— Чего ждать-то? — не успокаивались голодные работяги. — Я тут не для того, чтоб ждать! Мне ещё работать надо!
— У кого посуда, доедайте быстрее!
Недовольство нарастало. Я видел, как хмурятся и переглядываются мастеровые. Кто-то уже поднялся из-за стола, не дождавшись порции.
Стук копыт за воротами отвлёк меня от мрачных мыслей. Люди тоже перестали гомонить и прислушались. Сёма, пользуясь моментом, уже надраивал тарелки и готовил новую раздачу.
Во двор заехал немолодой мужчина в дорожном плаще, запылённый с головы до ног. Лошадь под ним устало переставляла копыта, опустив голову. Мужчина спешился, привязал лошадь к коновязи и оглядел двор.
— Это таверна? — спросил он, глядя на обгоревшее здание с некоторым сомнением.
— Она самая, — ответил я.
— Годится, — кивнул путник и сел за свободный стол. — Кто тут хозяин?
Местные за соседними столами переглянулись. Никто не решился назвать меня хозяином. Повисла пауза.
— Я пока за главного, — сказал я, ставя перед ним полную тарелку похлёбки и кружку мятного взвара. — Хозяин в отъезде. Ночлег, к сожалению, предложить не могу — таверна, как видите, сгорела. Но накормить — накормлю.
Путник окинул меня оценивающим взглядом и принялся за еду.
Я отошёл на своё место и наблюдал за ним со стороны. Неспешно и вдумчиво мужчина проглотил пару ложек и удивлённо поднял брови.
— Недурно. Весьма недурно. — Он зачерпнул новую ложку. — Я от самой столицы ехал, и нигде по дороге так сытно не кормили.
Местные навострили уши. Путник из столицы — это новости, слухи и информация. Мастеровые придвинулись ближе.
— Как там дела на рубежах? — спросил кто-то. — Правда, что прорыв назревает?
Путник кивнул, пригубив взвар, и начал рассказ.
Голос его был негромким, люди потянулись к нему, подсаживались ближе, забыв о том, зачем пришли.
— Держу путь от барона Грегора, — говорил он. — К другу, может знаете, Николай, бывший мечник барона, из деревни Лесная глушь, что на крайнем рубеже. Он недавно там осел.
— Деревню такую знаем, про Николая не слышали. Ты лучше расскажи, что слышно в столице? — спросил кто-то.
— Барьер, что учёные люди барона Грегора, поставили, слабеет. Твари давят с той стороны. Барон все силы стянул к восточному рубежу, так что прорыв пока сдерживают. Но одиночные стаи проскакивают.
— Какие стаи? — спросили из притихшей толпы слушателей.
— Разные. — Путник доел и отложил ложку. — Крысоволки, рогачи, ледяные гадюки.
— Откуда они взялись-то? Мы ж в своё время всё зачистили!
Народ зашумел, делясь возмущением. Я стоял у рабочего стола и слушал краем уха. Крысоволки. Вот, значит, откуда тот дряхлый зверь на дороге.
— А с чего вдруг барьер слабеет? — спросил пожилой мастеровой. — Учёные люди барона его ставили, и столько лет всё было тихо.
Путник помолчал, оглядел слушателей и негромко произнёс:
— Похоже, тварям кто-то помогает. Барьер пока держится, но слабеет, и поддержка ополчения нужна. Он ведь и рухнуть может…
За столами стало тихо. Мужики переваривали услышанное.
Я заметил Нику, которая закончила обход двора и потрусила к столу путника.
Я хотел её перехватить, но она ловко проскользнула между ножками скамьи, запрыгнула путнику на колени и устроилась там, как у себя дома.
Путник удивлённо посмотрел вниз, потом мягко погладил панду за ухом. Ника зажмурилась и подставила шею.
Я нахмурился. Раньше она ни к кому на руки не шла. Держалась рядом со мной, пряталась за пазухой, максимум — сидела на плече. А тут — чужой человек, и она на коленях, будто знакомого встретила.
На краю сознания я ощутил от Ники странное спокойствие и необъяснимое доверие.
Путник тем временем почёсывал панду под подбородком и разговаривал с мастеровыми. Я слушал краем уха про дальние заставы, про лесных тварей, которые всё чаще выходят к дорогам.
Путник допил взвар и поднялся из-за стола. Ника спрыгнула с его коленей и побежала ко мне. Расплатился незнакомец щедро — оставил десять медяков и еще серебряную монету сверх счёта. Направился к лошади и на ходу обернулся ко мне:
— Хорошая у тебя кухня, парень. По дороге нигде так не кормили. Если выстоишь, далеко пойдёшь.
Он еле заметно улыбнулся и сел в седло.
Ника вернулась ко мне и забралась на плечо, как ни в чём не бывало.
— Изменщица, — прошептал я.
В ответ ощутил совершенно бессовестное довольство.
Уважаемый человек высоко оценил вашу кухню.
О вашей таверне идут добрые слухи.
Репутация: +2,5
Уровень таверны: +1,2
Уровень таверны: 79,3 / 200.
Путник уехал. Серебряная монета лежала на столе, поблёскивая на солнце. Я убрал её в кошель и вернулся к работе.
Стоило всаднику скрыться, как в воротах появился мастер Гром с деревянным ящиком в руках. Его кустистые брови были приподняты, а на губах играла довольная улыбка.
— Принимай товар, малец! — объявил он, ставя ящик на стол.
Я заглянул внутрь. Тарелки! Десять штук, простых, глиняных, но ровных, гладких, с аккуратными краями.
— Мастер Гром, вы же говорили, что подмастерье пришлёте… Он ведь так и не приходил.
— Да ну его, — отмахнулся Гром. — Я утром посмотрел на эту драку, когда с охотниками мутузились. Посуды побилось — мама не горюй. Да и сам я пару тарелок смахнул. Вот и подумал, нехорошо оставлять таверну без посуды.
Он помолчал и добавил тише:
— Ну и каша твоя… Знаешь, я утром поел, а потом как начал работать — руки сами собой летали. Такого со мной лет десять не было. Будто молодость вернулась.
Это явно бодрянка и телокреп постарались. Мастеру Грому, с его рангом и опытом, даже микродоза давала ощутимый эффект. Интересно…
Я подозвал Сёму жестом, вручил ему тарелки и распорядился, чтобы он их ополоснул и отнёс порции ждущим.
— Спасибо, — сказал я искренне. — Сколько с меня?
— Да брось, считай, это от меня подарок, — с усмешкой буркнул Гром. — Хоть молодость вспомнил. — Он огляделся. — Обед-то готов? А то я с утра только и думаю про твою стряпню.
— Вы меня выручили, мастер Гром!
— Да ладно тебе, — отмахнулся он. — Ты к людям с душой, вот и они в ответ благодарны.
Я усадил его за стол, поставил полную тарелку новенькой похлёбки и сел напротив. Подождал, пока он попробует.
Гром зачерпнул, подул, проглотил. Зачерпнул ещё и спросил:
— Слушай, а ты где так готовить научился?
— Мария подсказала кое-что. Остальное сам.
Гром хмыкнул и продолжил есть. Я выждал паузу и перевёл разговор:
— Мастер Гром, Сыч мне рассказал, что вы в молодости были практиком воздуха. Это правда?
Ложка замерла на полпути ко рту.
— Вот Сыч, болтун языкастый, — проворчал Гром, но без злости. — Было дело. Да только давно. Сейчас я гончар.
— И что вы почти достигли ранга бессмертного.
— Почти не считается, малец.
— Мне нужен совет. — Я решил идти напрямик. — Я практикую технику Воздушного клинка. Начал три дня назад.
Гром поставил кружку и посмотрел на меня. Впервые за разговор его глаза стали серьёзными, без добродушного стариковского прищура.
— Три дня — это ни о чём, — сказал он. — Стихия воздуха — самая капризная. Порой нужны десятки лет, чтобы добиться хоть какого-то отклика. Да и не каждому дано.
— Так у меня получается, — произнёс я.
— У меня тоже много что получается, но чтобы овладеть стихией, нужно лет пять, не меньше.
— А если я покажу?
Гром хмыкнул — мол, показывай, посмешишь старика.
Я вскочил и направился к рабочему столу. Взял новый кухонный нож и вернулся к мастеру.
— Вот, смотрите!
Я перехватил нож, как учила книга — кисть и предплечье на одной линии. Сосредоточился.
Шу.
Нож предательски остался ножом. Ни искры, ни свечения.
Ещё раз. Вдох, концентрация, выдох.
Шу.
На кромке лезвия мелькнул слабый голубоватый отблеск. На долю секунды нож окутала тонкая воздушная плёнка, едва различимая. Будто марево над раскалённым камнем. И погасла.
Я повернулся к Грому. Старик сидел неподвижно, кружка застыла на полпути ко рту. Глаза его были широко раскрыты.
— А ну, давай ещё раз, — тихо сказал он.
Я повторил. На этот раз оболочка продержалась почти секунду.
Гром помолчал, потом медленно выпрямился и уставился в небо, шевеля губами. Наконец он опустил взгляд на меня и сказал:
— Три дня говоришь?
— Три дня.
Гром медленно опустил кружку и потёр ладонью подбородок.
— Что ж, — сказал он наконец. — Зайди ко мне завтра утром. Поищу кое-какие книги. И… может, покажу пару вещей. Но ничего не обещаю, ясно?
— Ясно.
Он поднялся, забрал пустой ящик и пошёл к воротам.
Вы убедили опытного практика уделить вам время.
Прогресс Сила духа: +2
Я смотрел ему вслед и старался не улыбаться слишком широко. Два наставника за один день. Если к ним добавить ежедневные тренировки с мечом и готовку с травами, прогресс пойдёт совсем другими темпами.
После обеда, когда все посетители разошлись, заглянул Павел.
— Ну, как тут наш поварёнок? Справляешься? — спросил он.
— Скрипим, но едем, — усмехнулся я.
— А я не с пустыми руками. Назар гостинцы передал. Очень уж ему твоя стряпня по нраву.
Я увидел у Павла в руках деревянную кадку.
— Это солёные огурцы. Назар знает толк в солениях.
— Спасибо, — расплылся я в улыбке. Мелочь, а какая приятная.
Павел вручил мне гостинец, а сам направился к таверне.
Мастеровой засучил рукава, прошёлся по залу, постукивая костяшками по стенам, потрогал балки, заглянул на кухню.
— Раствор Антоний к вечеру обещал, — сказал я, следуя за ним.
— Хорошо. Значит, можно будет стены чистить. А пока… — Он указал на груду обгоревших обломков, заваливших половину зала. — Это всё нужно вынести. Иначе к стенам не подобраться.
— Сделаем.
Павел отряхнул руки и сообщил:
— Стены крепкие, руны держат. Балки заменим три из пяти, остальные выдержат. И у меня есть лестница. Не новая, кривоватая — Яков напортачил с размерами, заказчик отказался. Но для начала сойдёт.
— Лестница? — Я едва не подпрыгнул. Доступ на второй этаж означал номера. Номера означали путников. Путники означали деньги и репутацию. — Беру!
Павел усмехнулся.
— Завтра вечером привезу. Установка — пара часов работы Главное зал расчистите к тому времени.
— Скоро начнём расчищать!
Мы пожали руки.
Сёма уже поставил Павлу тарелку на стол. Мастеровой быстро поел, поблагодарил и ушёл.
Я оглядел то, что осталось от обгоревшего зала и увидел его не таким, какой он сейчас, а таким, каким он будет. Чистые стены, новые балки под потолком. Лестница — пусть кривая, но рабочая. Столы, скамьи, стойка. Свет через расширенные окна.
Ладно, размечтался. Сначала — дела.
Я вернулся к Сёме, который скрёб посуду с остервенением фанатика.
— Обед закончен, — объявил я. — Прибираемся и идём в лес.
— Тренировка?
— Не просто тренировка, а кардио-тренировка!
— Кар…Чего?
— Бег. Будем по лесу бегать.
Лицо Сёмы вытянулось.
— Заодно поищем ягоды и фрукты, — добавил я. — Знаешь, где растут дикие яблоки или ягоды?
— Знаю! За ручьём, там целая роща! И грушовка рядом растёт, если не обобрали еще.
Я показал палец вверх, и мы дружно принялись за уборку. Вскоре посуда, столы и двор были помыты и вычищены. Сёма носился как заведённый, приговаривая «Шу».
Когда закончлили, я закинул за плечи мешок, а Сёме вручил корзину, найденную в подвале,
Ника сидела у ворот, выглядывая наружу. Не иначе как охраняла двор. Я посадил её на плечо и прикрыл ворота.
Но далеко отойти мы не успели. За спиной раздался окрик:
— Эй, Сёма! Стой!
Я обернулся. По дороге шагал знакомый парень. Черноволосый, с тяжёлой челюстью. Тот, что напала на меня в лесу вместе с Леонидом и Сёмой.
Парень поравнялся с нами и уставился на Симеона, игнорируя меня. Я отметил, что левую руку он прятал за спиной,
— Ты где с самого утра шатаешься? Мать тебя ищет.
— А, Гришка, привет! Я у мастера Макса в помощниках, — гордо ответил Сёма, выпятив грудь.
Черноволосый поморщился. Медленно перевёл взгляд на меня — осмотрел с головы до ног, скривив губы, как раздавленного жука.
— Ты кого мастером называешь? Этого дрища что ли? — Гриша сплюнул. — Сёма, ты что, проклятье на голову словил? Знаешь, что про него в деревне говорят?
— Что? — Сёма нахмурился.
— А не пойти ли тебе своей дорогой? — сказал я, глядя Грише в глаза.
Но он настойчиво игнорировал меня, отводя взгляд и обращаясь только ко Сёме.
— А то. Бабы судачат, что этот, — палец ткнул в мою сторону, — дождался, когда Виктор уйдёт, и поджёг таверну. Марию избил, а Леонида… — Он понизил голос. — Зарезал и в озере утопил. Чтобы таверна ему одному досталась.
Я стоял с отвисшей челюстью. Это были настолько дикие слухи, настолько абсурдные, что я потерял дар речи. Не знал, то ли расхохотаться, то ли наорать на парня. А тот продолжал давить на впечатлительного Сёму.
— А может он тебя заколдовал? — зловещим шёпотом спросил Гриша у моего помощника. — Помнишь, что про него Лёня рассказывал?
Сёма повернулся ко мне. В глазах его метался страх, смешанный с недоверием.
— Это правда? — прошептал он. — Мастер Макс, вы… убили Лёню? И хотели убить Марию, чтобы забрать таверну?
— Да это же…
— А я ещё вам помогал, — Сёма не слушал меня, погрузившись в свои мысли. — Вот я дурак…
— Сёма, — я взял его за плечи и слегка встряхнул. Мне стоило больших усилий говорить спокойно. — Подумай сам. Если бы я убил хозяев, зачем бы я остался в деревне, где все меня знают? Тут Сыч и Коготь смотрят за каждым моим шагом, они бы с меня шкуру спустили за такое.
Сёма моргнул, переваривая. Кажется, мои слова пробились к его сознанию.
— Ну… — протянул он, оглядываясь на приятеля.
Я поймал взгляд Сёмы и твёрдо сказал:
— Марию избили охотники, и они же потом подожгли таверну. Она сейчас у Антония, он её лечит. Леонида забрали те же охотники. А я пытался защитить Марию и чуть не сгорел сам. Спроси Сыча, он подтвердит.
— Да ты и Сыча мог задурить, кто тебя, ведьмино отродье, знает. — Гриша и не думал отступать от своей версии.
А вот для меня время словно остановилось.
