Глава 31
Игровая зона «Мидгард». Александр Первенцев. Дикари
Золота набрали столько, что едва унести. Да и то остановились лишь потому, что ярл сказал:
– В другой раз доберем. Вернемся и доберем. Место мы знаем. Главное, чтоб никто, кроме нас, не знал.
Санька беспокоило другое. Ему все никак не удавалось остаться одному, чтобы выскочить из Игры и узнать, что стряслось с Алёной. Ну и Фрамом, конечно. Очень это его мучило.
Река казалась бесконечной. Плыли по ней уже десять дней, а вокруг ничего не менялось. Те же берега, то же непуганое зверье.
Зато на одиннадцатый на них напали.
Случилось это, когда маленький хирд благополучно поужинал и устроился на ночлег. Пусть до сих пор их никто не тревожил, кроме комаров, но порядок есть порядок. Двое хирдманов непременно бодрствовали: один обходил стоянку, стараясь не глядеть на костер, чтобы не ослаблять ночного зрения. Второй укрывался неподалеку, так, чтобы не бросаться в глаза.
Вот на него и напали. Подкрались незаметно, что было ой как непросто: караулил Келль, викинг опытный и чуткий. И время выбрали хорошо: незадолго до рассвета. Набросились втроем, ударили чем-то тяжелым по голове. Бам-м! Очень громко. И тупым предметом в спину. Очень сильно. Больно было даже сквозь кольчугу и поддоспешник. Возможно, будет синяк.
От третьего удара Келль увернулся и, естественно, заорал:
– Тревога!
И выхватил меч. Один удар – и результат схватки стал очевиден. У нападавших не было никакой защиты. Вообще никакой. Ни доспехов, ни даже щитов. Кто-то успел ткнуть викинга чем-то вроде копья. Келль парировал с легкостью и отрубил нападавшему руку. К этому времени двое других уже умирали. Удар по Келлеву шлему был достаточно громким, чтобы второй часовой встрепенулся и принял диверсантов во всеоружии. А уж крик Келля разбудил остальных.
Время готовности викингов к бою: двадцать секунд, если не надевать доспехи. Ноги – в сапоги, шлем – на голову, щит – в одну руку, копье, топор или меч – в другую. И всё. Готов убивать.
Убивать пришлось. Полянку на берегу, облюбованную хирдом для ночлега, заполонили какие-то странные люди с размалеванными харями. Они громко визжали и размахивали предметами, которые можно было назвать оружием лишь с большой натяжкой. Палки, привязанные к палкам камни, просто камни, которые нападавшие швыряли в викингов. Швыряли с большой ловкостью и силой, но… никакого сравнения с тем же камнем, выпущенным из пращи. И сражаться они совершенно не умели. Даже не уворачивались. Практически каждый удар убивал или калечил кого-то из них.
Ярл осознал беспомощность атакующих и, как всякий викинг, решил не расходовать зря ценный людской ресурс.
– Не убивать! – заревел он.
И хирдманы, уже сообразившие, что противники дерутся хуже женщин, сменили тактику. Поздновато. Половину уже перебили.
Санёк перестал убивать даже чуть раньше, чем услышал команду ярла. Уложил двоих. Очень примитивно. Долбанул краем щита в раскрашенный висок, добавил плоскостью меча по макушке. Готов клиент. Остается лишь связать, чтоб, очнувшись, не рыпался.
Ночной бой длился от силы минут десять. Потом активных противников на поляне не осталось. Те, кто поумнее, успели дать деру, остальные лежали на травке. Кому повезло – живые, кому нет – мертвые.
Хотя с везением могло оказаться ровно наоборот, если бы викинги решили поиграть с пленниками в своем любимом стиле.
– Еще огня! – распорядился ярл и, когда на поляне запылало еще несколько костров, занялся изучением живой добычи.
Пленники выглядели странно. Жутковатая раскраска на физиономиях делала их до того похожими на каких-то демонов, что кое-кто из хирдманов так и решил: нечисть.
Но специалист по нечисти Торд Сниллинг эту мысль с презрением отверг.
– Возьмите этого и отмойте ему рожу! – распорядился он.
Рожу отмыли. С песочком. Под краской обнаружилось вполне человеческое лицо. Даже по-своему симпатичное.
– Просто дикарь, – резюмировал скальд. – Ну совсем, совсем дикий. Видите: одежда из невыделанных шкур. Не удивлюсь, если они и огня не знают.
– Знают, – сказал Кетильфаст.
Он держал в руке оружие дикарей: длинную прямую палку. Кончик ее был явно обожжен на костре. Впрочем, было и кое-что посложнее: такие же палки, но с каменными наконечниками. И другие палки, покороче, вставленные в дырки, высверленные в камне. Камни для надежности были примотаны тонкими кожаными ремешками. Вообще, на взгляд Санька, топорик был вполне годным орудием. Один такой попал ему в щит, и удар получился приличной силы. Правда, щит, не пострадал.
– Как думаешь, они умеют говорить по-человечески? – спросил Санёк у Дахи.
– По-нашему – нет, по-своему – да. Прислушайся: они меж: собой говорят.
Так и есть. Связанные и уложенные рядком пленники – переговаривались высокими, почти птичьими голосами.
– Давайте-ка этого сюда! – распорядился Хрогнир. – И руки ему развяжите.
– А не удерет? – забеспокоился Ворчун.
– Я сказал: руки, а не ноги!
Развязали. Поставили. Дальше – лингвистический тест.
Ноль. Ни одного из предложенных языков дикарь не знал.
Хрогнира это не особенно удивило. И не смутило.
Ярл перешел на язык жестов. Чуть позже Санёк сообразил: викинги ведь грабят и торгуют, если грабить не получается. То есть взаимодействуют с самыми разными племенами. Так что опыт есть.
Дело сразу пошло на лад. Хотя первая просьба всех удивила: пленник просил его не есть. Мол, вокруг полно мяса, надолго хватит. А он готов, если ему оставят жизнь, быть покорным и добропорядочным.
Во всяком случае, именно так можно было истолковать его падение к ногам ярла и установление его ноги себе на голову.
Викинги презрительно зафыркали. Дикарь пусть и молодой совсем, но здоровенный. Мог бы и мужество проявить.
А вот Кетильфасту понравилось.
– Бери его, ярл. Сильный, молодой, покорный. Отличный раб получится!
– Если только это не хитрость, – проворчал Ворчун. – Может, он прикидывается, а как случай выпадет, нож в спину воткнет.
– Не воткнет, – уверенно сказал ярл. – Если будет знать, что его потом ждет.
Он прошелся вдоль уложенных рядышком пленников, по каким-то известным лишь ему признакам выбрал одного, с покореженной физиономией, намного старше первого.
Развязали и этого.
Ярл немедленно указал на землю перед собой.
Пленник то ли не понял, то ли не пожелал понять. Глядел волком.
Его уложили насильно: ударили под колени, толкнули в спину. Он сделал попытку встать, но его прижали древками копий. Потрепыхался и затих.
– Вот этот подходит, – решил Хрогнир. – Упрямый и зубы плохие.
Санёк сначала не понял, при чем тут зубы, потом сообразил: это маркер здоровья.
– К дереву его привяжите, – распорядился ярл.
Пленника подняли, дали под дых, когда задергался. Резонно. Здоровый бык. Чуть ли не с Медвежью Лапу ростом и телосложением.
– Ворчун, – сказал ярл. – Ты больше всех беспокоился, чтобы рабы не взбунтовались. Вот и поработай.
И Ворчун поработал. Без садистского упоения, как это делал Грейпюр Крикун, но – добросовестно. Что выглядело еще страшнее.
Пленники, которых расположили так, чтобы они все видели, впечатлились. Очень. Некоторые даже попытались уползти. Не удалось, само собой. Многие закрывали глаза, но их били до тех пор, пока они снова не начинали смотреть.
Может, им, если Санёк правильно понял, и казалось нормальным поедание человечины, но такое…
Ворчун трудился над жертвой часа полтора, до самого рассвета. Когда пытуемый терял сознание, приводил его в чувство, делая еще больнее.
Ободранный, обожженный, лишенный носа, ушей, глаз, пальцев и гениталий, несчастный продолжал жить, лишь потому, что Ворчун не допускал значительной потери крови, останавливая ее раскаленным наконечником копья. А сердце у пленника оказалось крепким, несмотря на плохие зубы.
– Довольно! – произнес ярл.
И Ворчун добил жертву точным ударом в сердце.
– Молодец, – похвалил Хрогнир. – Я бы не сделал лучше.
– Удачно получилось, – заскромничал Ворчун. – Крепкий попался.
Санёк смотрел на Ворчуна и думал, что, наверное, каждый из викингов способен на такое. Даже Свиди Ящерица. Даже друг Дахи. И как к этому относиться?
И тут друг Дахи сам подошел к нему и произнес задумчиво:
– Каждый раз думаю: если возьмут меня враги, сумею ли я держаться достойно, так, чтоб не опозорить предков? А ты?
– И я не знаю, – проговорил Санёк.
И тут он понял: викинг готов не только к тому, чтобы изощренно мучить пленников, но и к тому, что с ним обойдутся так же. И видит в этом одно из высших проявлений мужества.
Это было… чудовищно.
И справедливо. Ведь воин – не только тот, кто убивает. Тот, кто убивает без опасения ответки, – не воин, а палач. Воин готов к тому, что и его убьют. Нет, они не палачи. Они – воины. Всё справедливо. Но Санёк очень надеялся, что ему не подбросят «работу» вроде той, которую только что выполнил Ворчун. И на месте замученного тоже не окажется.
Акция устрашения сработала. Все пленники изъявили покорность. Некоторые, правда, поглядывали… нехорошо, но без возражений ставили ногу ярла на кудлатые головы.
Рассвело.
Викинги позавтракали. Пленников напоили, но кормить не стали.
– Ворчун, Торфи, остаетесь здесь, – приказал ярл. – А мы сходим, поглядим, как живут наши новые трэли.
– Ага! – оживился Медвежья Лапа. – Там и бабы, должно быть, есть!
– Губу не раскатывай, – сказал ему Сниллинг. – Может, это охотничья ватага?
– А вот мы сейчас и узнаем, – Медвежья Лапа ухватил за шкирку одного из пленников и жестами попытался выяснить, есть ли где-то женщины. Выглядело это забавно. С точки зрения Санька. Но не с позиции пленника. Тот был в ужасе. Беспрерывно кивал, складывая перед собой руки. Наконец, после особенно откровенных движений Лапы, бедняга рухнул на колени и выразил полную готовность удовлетворить сексуальные потребности страшного человека.
– Тьфу! – Медвежья Лапа сплюнул, дал бедолаге пинка и оставил его в покое.
Санёк вязал пленников вместе со всеми. Это тоже было искусством. Шестнадцать человек соединили в цепочку (раненых, не способных идти, добили), накинув каждому на шею петлю со скользящим узлом. Любое резкое движение, даже падение, приводило к тому, что все, включая упавшего, оказывались на грани удушья. Викинги погоняли их немного по пляжу, чтобы те поняли, как надо идти. Научили.
Двинулись. Проводников не потребовалось. Следов было столько, что даже Санёк заметил: нападавшие удирали сломя голову. Чесали все в одном направлении.
Пленники передвигались по пересеченной местности очень умело. Несмотря на то что некоторые потеряли свои меховые чуни и топали босиком.
– Дахи, Свиди, Сандар. Сюда! – позвал Хрогнир примерно через час пути. – Идите вперед. Разведайте, что там. В случае большой опасности дайте сигнал, нет – разбирайтесь сами.
– Да уж разберемся! – фыркнул Свиди.
– Не наглеть! – одернул его Хрогнир. – Теперь они знают, чего от нас ожидать. Дахи, ты старший. И под ноги глядите. Не хочу, чтобы вас поймали в ловушку, как когда-то это сделали ливы.
– Мы будем внимательны, ярл, – заверил Дахи.
И они побежали. Не слишком быстро. Темп задавал Дахи, а он не торопился. Высматривал ловушки…
И всё-таки дикарей не заметил.
Лохматый человек в шкурах выскочил из-за деревьев и, прежде чем Санёк успел что-либо сообразить (но щит он поднял автоматически), дикарь рухнул на землю и, не поднимая головы, пополз к ним.
– Сдается? – предположил Свиди Ящерица.
– Или ловушка, – отозвался Дахи. – Не спускайте глаз с леса, а я с ним потолкую.
– Да что они нам могут сделать! – воскликнул Свиди.
– Когда мне потребуется твой совет, викинг, я его спрошу, – с нажимом произнес Дахи. Подошел к валявшемуся на земле дикарю, поднял силком, показал жестами: «Убивать не буду, чего хочешь?»
Доступно показал. Санёк бы так не смог.
Дикарь встрепенулся, ухватил Дахи, попытался увлечь за собой. Ну с таким же успехом он мог бы соседний вяз потянуть.
Дахи обернулся:
– Идем за ним, – сказал он. – Если он что худое задумал – первым умрет. А потом – остальные.
– Скажи ему об этом, – предложил Санёк.
– Зачем? Он и так знает. Да и готовности умереть за родню я у них что-то не заметил. Вон как удирали ночью, побросав своих.
Домами это можно было назвать с большой натяжкой. Одна огромная круглая хижина, крытая соломой. Стены из глины, камни вместо фундамента. И еще одна хижина, чуть поменьше, но повыше. С конической крышей.
И все население поселка – человек семьдесят. В основном женщины, подростки и дети. Мужчин всего девять. И все лежат мордой в землю. Мужчины – впереди, прочие – подальше.
– О! – хмыкнул Свиди. – Бабы!
– Успеешь еще, – остудил его Дахи. – Сандар. Ты быстрый, так что – бегом к ярлу. Расскажешь, что у нас тут.
И показал знаками «проводнику»: мол, хорош валяться. Пусть встанут и приготовят пожрать. Да побольше.
Что за этим последовало, Санёк не увидел, потому что развернулся и побежал.
