Глава 32
Игровая зона «Мидгард». Александр Первенцев. Чужие
Дикари жили на реке, по которой плыли викинги. Но – скрытно. Между ними и водой – лес. Зачем, непонятно. Гости, впрочем, и не интересовались. Использовали дикарей потребительски. В основном женщин. Среди последних попадались хорошенькие. Даже красивые, если отмыть. Но Санёк всё равно брезговал. Объяснил свой целибат тем, что дал гейс, то бишь клятву, что не будет с женщиной, пока не окажется в знакомой местности.
Восприняли с уважением.
Еще Кетильфаст решил приспособить дикарей к добыванию драгметалла, но оказалось, что в этом нет необходимости. Как только те узнали, что викингам нужно золото, сразу приволокли пудов пять. Все – в самородках. Золото они использовали для мелких хозяйственных нужд. Грузилами для сетей, например. Обрабатывать не умели. С этим у них вообще было плоховато. Каменный век. Однако сами они оказались довольно толковыми. И язык у них имелся. Не то чтобы развитый – сотен на пять слов. Большую их часть викинги уже выучили, преодолев языковой барьер.
Жили дикари в одной большой хижине. Внутри жилище выглядело еще более убогим, чем снаружи. Сплетенная из веток крыша подпиралась столбами из неошкуренных бревен. В центре – дырка, под которой огороженное камнями кострище. Стены – из бревен потоньше, густо переплетенных ветвями и промазанных глиной. Земляной пол покрыт старыми вонючими шкурами и свежей травой, которую регулярно меняли.
Викинги поселились в соседней хижине. От первой она отличалась большей высотой и здоровенным установленным вертикально каменюкой в центре. На каменюке вытесано примитивное изображение лица (ловко использованы естественные неровности), рот и глаза истукана вымазаны чем-то красным.
Явно местный бог.
За кого дикари принимали викингов, Санёк выяснить не сумел, а остальных это не интересовало.
А еще у дикарей имелась бражка. Они делали ее из ягод, щедро добавляя мед. Меда у дикарей хватало. А вот мяса – нет. Даже летом. Ловить зверье в ямы или силки они не умели. Завалить сколько-нибудь крупное животное с их примитивным оружием было трудновато. Да, зверье было непуганое. Ближе двадцати шагов всё равно не подпускало, а на этой дистанции оружие дикарей «срабатывало» очень редко. Зато рыба имелась в избытке. Дикари жрали ее практически сырой. Варить ничего не умели, поскольку не в чем. Вообще, готовку пищи им нельзя было доверять: или сожгут, или полусырой останется. Зато ягоды, мед и уже упомянутую слабенькую бражку викинги употребляли с удовольствием.
– Как они зимой выживают? – удивлялся Дахи.
– Рыбу вялят, ягоды вон, мед… Но этой зимой их много умрет, – сказал Келль. – Мы у них почти половину мужчин побили да половину оставшихся с собой заберем. Жаль, девок у них нет, все уже пробитые. За красивую непробованную девку можно много денег получить… Хотя зачем нам девки, если мы на тот же вес можем золота набрать?
– Золото нести надо, а девка сама бежит, – возразил Кетильфаст.
– Девку кормить надо, – напомнил Келль. – А золото есть не просит.
Некоторое время они лениво диспутировали о том, что лучше, но в конце концов сошлись на том, что золото приоритетнее.
Санёк подумал: было бы гуманно научить дикарей чему-нибудь полезному. Чтоб как-то компенсировать отсутствие кормильцев. Поговорил об этом с Дахи. Тот засомневался: научишь этих диких, а они против тебя же используют.
– Ага! Силки для птиц тоже используют, да?
– Силки – нет, – согласился Дахи. Кликнул парочку диких потолковее и пошел показывать им «высокие технологии».
Глядя на него, загорелся и Медвежья Лапа: решил обучить народ, как правильно выделывать и дубить шкуры. Многих ингредиентов не хватало: например, тратить драгоценную соль Лапа не собирался. Но многое можно было заменить и обычной мочой, которой уж точно было в достатке. Попутно Лапа научил дикарей лепить из глины сосуды и обжигать их на огне. Три четверти продукции в процессе обжига трескались, но глины хватало и рабочих рук – тоже.
К обучению подключились и другие хирдманы – делать-то все равно нечего, только жрать, трахаться и охотиться на дичь, которая запросто подпускает на выстрел из лука и даже на бросок копья.
Сначала было интереснее: брали медведей. Но их в окрестностях стойбища оказалось всего двое: матерый самец и медведица с медвежатами. С ней пришлось повозиться – больно ловкой оказалась.
Санёк в охоте непосредственного участия не принимал: не хватало квалификации. Но никто его и не уговаривал. Поохотиться на опасного зверя викингам было за счастье.
Когда первого мишку приволокли в стойбище, дикари просто охренели. Ходили вокруг, трогали… Всё никак не верили, что он мертвый.
Местных осчастливили. Викинги забрали себе только окорока и немного нутряного жира. Остальное – им. Пусть попируют.
Кое-каким боевым приемам дикарей всё же научили. Пользоваться пращой, например. А лук они сами попробовали скопировать. Не слишком удачно, но Торд Сниллинг снизошел и исправил технологические ошибки. Еще объяснил, что для этого не всякое дерево годится. А какое годится, тоже годится не всегда. И еще его надо высушивать. И тетиву из жил снимать регулярно. И перья к хвостовику не приматывать теми же сухожилиями, а ставить в прорези под определенным углом и фиксировать капельками смолы.
Изготовленную таким образом стрелу с кремневым наконечником он тут же испробовал: убил зайца на расстоянии пятидесяти метров. Правда, из собственного лука.
Результатом этой благотворительной деятельности стало то, что викингов больше не воспринимали как врагов, и вокруг склонных к педагогической деятельности хирдманов постоянно терлись местные, готовые чем-либо угодить или чему-нибудь научиться. Смерть сородичей от мечей пришельцев дикари не воспринимали как нечто плохое. Они сами напали, их убили. Вдобавок пожалели: убили не всех. Хотя запросто могли бы.
Здесь обычно так и делалось. Наткнется одна группа диких на другую – и сражаются до полного истребления мужчин одной из сторон. Мальчиков старше пяти лет тоже убивают. И стариков со старухами. Оставшихся присоединяют в своей группе.
Так и живут.
Что дикари умели делать лучше хирдманов, так это прятаться или подкрадываться. Викинги в этом деле тоже были мастаки, но местные – лучше. Санёк с удовольствием научился бы так же. Даже некоторые приемы подсмотрел, с постановкой ноги например. Но главное было в том, как дикари двигались. Бесшумно и мягко, но не непрерывно. Сделает полшага и замрет. Потом еще полшага. И все время следит за жертвой. Только та отведет взгляд, дикарь отлипнет от дерева – и уже в другой позиции.
Мастера.
А викинги расслабились. Жизнь легкая и приятная. Во всех отношениях. Опасностей нет. Поклоняются как богам, что тоже приятно щекочет самолюбие.
Так что, когда ярл собрал хирдманов и объявил: «Через три дня уходим», – многие огорчились. Но, понятное дело, возражать не стали.
– Мы должны отобрать трэлей, которых возьмем с собой, – сказал Хронир. – Кетильфаст, займись.
– Ярл, я не уверен насчет трэлей, – пробасил кормчий.
– Что так? – нахмурился ярл. – Чем они плохи? Сильные, здоровые, покорные, что тебе не нравится?
– Всё так. Сильные, здоровые, покорные… Но – покорные нам. Я бы не назвал их мирными людьми. И они любят свободу.
– Думаешь, будут бунтовать?
– Думаю, они способны на большее, чем стать рабами. Некоторые из них – точно. Они смышленые, быстро учатся, довольно послушны и при этом умеют убивать.
– Говори прямо, Кетильфаст! – потребовал ярл.
– У нас мало людей, – сказал кормчий. – Мы можем купить драккар, но нам некого сажать на румы. Эти дикари сильные. Их можно научить воевать, я уверен. И они смогут грести.
– Они – трусы, – брезгливо произнес ярл. – Когда Ворчун резал их сородича, они отворачивались и плакали.
– Они не привыкли. Зато тот, кого резал Ворчун, разве он попросил пощады?
– Да он орал так, что я едва не оглох! – вмешался Ворчун.
– Орал, но не плакал и не умолял. Они признают силу, ярл. И не чувствуют себя сильными. Мы сделаем их сильными. Дадим наши имена, научим языку, научим держать строй. И они будут верны тебе, ярл. Вернее, чем те, с которыми ты сговоришься на знакомых землях. Эти не уйдут. Некуда им уйти будет.
– Он дело говорит, – поддержал кормчего Медвежья Лапа. – Дикие схватывают всё на лету. Кое-кто уже немного знает нашу речь…
– Точно? – прищурился Хрогнир.
– Ну… несколько слов, – смутился Лапа. – Ну и что? Выучили десяток слов, значит, смогут говорить по-нашему.
– Моя собака тоже знает с десяток слов! – подал голос Торфи.
– Ха! Не знал, что твоя собака умеет разговаривать! – развеселился Свиди.
– Да моя собака…
Ярл поднял руку, и наступила тишина.
– Торд Сниллинг, что скажешь ты?
– Слова Кетильфаста стоят того, чтобы к ним прислушаться, – неторопливо произнес скальд. – Как и все, что он говорит. Думаю, нам стоит отобрать десяток диких и взять с собой. И пообещать, что мы сделаем из них воинов. Таких же, как мы. Но отбирать следует очень тщательно.
Годных к делу мужиков и парней на стойбище имелось двадцать пять… ммм… экземпляров.
И примерно столько же подростков, которые через два-три года войдут в подходящий возраст. Но эта категория не рассматривалась. Силенок не хватит весло ворочать, особенно в непогоду.
Годных к «призыву» собрали на площади.
– Мы уходим, – сообщил ярл. – Кто хочет пойти с нами? И стать таким же сильными, как мы? – Подумал немного и добавил: – Или умереть с честью.
Слово «честь» он сказал по-скандинавски, поскольку в местном языке его не было. Но подумал и «перевел»:
– …умереть хорошей смертью.
Восемь человек вышли практически сразу, не раздумывая. «Самые молодые», – заметил Санёк.
Остальные колебались. В таких условиях ни о каких испытаниях и речи не было. Что делать? Забирать еще троих насильно? Да и среди добровольцев была парочка явных «задохликов».
Ярл задумался… Но додумать ему не дали. Со стороны реки примчался Ворчун, который в свободное время (а его было много) продолжал развлекаться мытьем золота. За Ворчуном – трое местных подростков волокли сеть.
– Что? – спросил ярл.
– Лодки, – выдохнул Ворчун. – Много. Идут вверх по течению.
Местные подняли крик, на который ярл не обратил внимания.
– Далеко? – деловито спросил он.
– Думаю, с полчаса, никак не меньше.
– Всем – облачаться к бою, – скомандовал Хрогнир. – А потом сходим, поглядим, что это за гости незваные.
Санёк надел доспехи, затянул ремешки, попрыгал, чтоб правильно улеглось, проверил меч, копье… Лук брать не стал. Он – нелучший стрелок в команде. Другие используют стрелы более эффективно.
Закончив (одним из последних), вышел наружу и увидел картину повального бегства. Дикари уходили в лес. С детьми. С корзинками, с мешками…
В стойбище остались две старухи и мужчины, да и то не все. Человек пятнадцать. Явно тоже готовые к бою. У каждого – копья с обожженными или с каменными наконечниками и пара топориков.
– Значит, так, Кетильфаст, скажи им, чтобы в драку не лезли. Перебьют их попусту, а они, может, нам пригодятся. И запомни всех. Думаю, это те, кто нам нужен.
Лодок действительно было много. Десятка три. Они медленно ползли против течения. Парусов не наблюдалось.
Хирд укрылся в зарослях. Ждали.
Лодки приближались. Теперь можно было увидеть, что в каждой – по два человека. Гребли по-индейски – однолопастными незакрепленными веслами.
Через некоторое время на лодках увидели плот. Оживились. Закричали. Звуки по воде разносились отлично, однако разобрать ничего не удавалось. Вероятно, язык их отличался от речи местных дикарей.
– Высадятся, – уверенно произнес Кетильфаст. – Что будем делать, ярл? Поговорим?
– А зачем? – спросил Хрогнир. – Покажемся, и пусть сами решают. Уберутся – будут жить.
Высадились. Столпились вокруг плота. Санёк прикинул: шесть-семь десятков. Вооружение примерно такое же, как у местных. Разве что спереди, на животе и груди, – что-то вроде меховых фартуков. Защита? На головах – тоже какие-то шапки…
– Вперед! – скомандовал ярл, и хирд выступил из зарослей.
Среди незваных гостей случилось недолгое замешательство. Наверняка и щиты, и шлемы они видели впервые.
Но колебались недолго. До переговоров тоже не снизошли.
Самый крупный дикарь оглушительно заверещал, и вся банда ринулась в атаку. На щиты посыпались… Нет, не камни – дротики. Продвинутые, однако, парни. Вреда дротики не причиняли: щит такими штуками не пробить, но кое-какие гостинцы завязли в древесине. Тоже не проблема. Санёк провел копьем вдоль щита: часть дротиков осыпалась, а часть просто сломалась. Он стоял в середине строя, недалеко от ярла. По краям – более опытные и сильные. Кетильфаст, Торд, Медвежья Лапа, Келль. Их задача – не только идти вперед, но и защищать фланги.
Толпа набегала. Визжали знатно. И начали швыряться топориками. Дротики кончились, надо полагать.
– Готовьсь! – скомандовал ярл и сразу: – Вперед!!!
Хирд взревел и разом сорвался с места.
Удар соединенных щитов – это мощно. Даже если противник превосходит впятеро.
Санёк больше не старался держать строй. Это получалось автоматически. Он с восторгом вкушал упоение битвой, усиленное чувством, что он часть команды. «Мы – вместе!» Санёк даже пел что-то такое, воинственное, отшибая врагов щитом и точно и резко выбрасывая копье в цель. Короткими, неглубокими уколами, чтоб не увязло. Желательно в шею или в горло.
Сомкнутый строй викингов был в два раза уже атакующего фронта дикарей. Так что, стоптав центр, хирд по команде Хрогнира развернулся, стремительно и четко, и ударил снова. На этот раз – без разбега, но не менее эффективно. Дикари растерялись. Они еще не сталкивались с подобной тактикой, а тут еще разрыв шаблона: их убивали, а они – нет. Ничто так не способствует снижению боевого духа, как невозможность нанести ответный удар. Еще один проход. Разворот. Третий… Дикарей оставалось еще десятка четыре, но они больше не сражались.
– Свободно! – рявкнул Хрогнир, перекрывая вопли раненых или просто испуганных. – Никто не должен уйти!
И строй распался. Санёк первым делом метнул копье. Теперь ему с мечом сподручней. Приземистый волосатый дикарь выронил оружие, ухватился двумя руками за торчащее из живота древко и вырвал его вместе с собственными кишками. Поступок безусловно мужественный, но бесполезный. Пара секунд – и он свалился.
А на Санька налетели сразу двое. Крепыш с нахлобученной на макушку медвежьей головой и безусый юнец с красной, как свекла, рожей. Санёк без проблем отшиб копье крепыша, одновременно обходя его и ставя между собой и юнцом, и хлестнул мечом поперек физиономии пониже «медвежьего» шлема. Опа! Мужик сумел уклониться! И даже ударил снова. Да еще с такой силой, что щит Санька развернуло, открыв корпус… В который «медведь» тут же метнул свой каменный томагавк.
И был сильно разочарован. Топорик разлетелся каменными брызгами, не причинив Саньку почти никакого вреда. Почти, потому что один из осколков оцарапал подбородок.
«Надо бороду отпустить, – подумал Санёк. – Тем более что бриться кинжалом – то еще удовольствие».
Думал он о постороннем, но рука свое дело сделала. Косой удар – и враг завалился с рассеченным до кости бедром. Но молодец! Даже падая, ухитрился метнуть в Санька копье, застрявшее в верхнем краю щита.
И тут молодой наконец-то до него добрался. Заверещал, взмахнул копьем… И умер.
Санёк выдернул копье из щита, огляделся.
Враг был практически разгромлен. На берегу несколько викингов превращали в гуляш рвавшихся к лодкам дикарей. Еще двое попытались спастись вплавь, но подбежавший к кромке воды Свиди послал им вдогонку пару копий. Не промахнулся, хотя оружие было – местного производства.
Трое удирали в лес. За ними бежали несколько хирдманов, но дикари улепетывали быстрее. Санёк тоже бросился было догонять… Приказ ярла: никто не должен уйти. Но тут из чащи выступили «свои» дикари и встретили беглецов слаженным броском копий.
Какой неприятный сюрприз!
Впрочем, «фартуки» врагов оказались полезной защитой. С честью выдержали по два-три попадания. Пострадал только один враг. Ему копье угодило в ногу.
Но – неважно. Главное – дикари замешкались… И сзади налетели викинги. Три удара – три покойника. Знай наших!
Команда выполнена. Никто не ушел. Раненых добили. Содержимое лодок осмотрели – ничего интересного. Кроме трех мешков соли примерно по пуду каждый. Казалось бы – соль. Что в ней особенного? А то, что «свои» дикари даже не знали, что это такое. Да и у викингов соль была на исходе.
Кетильфаст с Тордом изучили «фартуки» и головные уборы нападавших. Толстая грубая кожа. Удар обожженного наконечника держит без вопросов. Кремневым можно пробить. Если очень постараться. Шапки – такие же. Изнутри проложена меховая шкурка.
А Санёк, как выяснилось, убил шамана. Так сказали дикие. Раз у воина на голове кусок чучела медведя, значит, он умеет говорить с духом медведя. Не помогло. Помер, как и прочие.
К Хрогниру, как главному, пристал кто-то из местных. Пытался что-то втолковать. Ярл мотнул головой. Дикарь настаивал. Зря. Схлопотал оплеуху и прилег на травку поразмышлять.
– Чего хотел? – спросил Кетильфаст.
– Покойников сожрать. Мол, если сейчас не заняться разделкой и прочим – протухнет пища.
Повар-каннибал завозился на земле. Сел. Глаза в кучку. Длань у ярла мозолистая. Не рука – доска-сороковка.
– Так, кормчий, собери этих… любителей человечины и пусть работают. Все вещи убитых собрать. Трупы погрузить на лодки и утопить в реке подальше от берега. Кто станет возражать, вразумите. – Ярл кивнул на мотавшего головой дикаря. – Оружие тоже собрать. Пригодится. И дротики мне эти понравились. Легкие, прочные. А наконечники, ты заметил? Не привязаны, а приклеены. Мы их себе возьмем. Пригодятся.
Его взгляд упал на Санька.
– Сандар! Найди Свиди, прихватите пару диких и отправляйтесь на охоту. Сегодня у нас будет пир.
Луки брать не стали. Ограничились мечами и копьями. Свиди еще планировал набить пращой птицы. На обратном пути. Сейчас надо было взять что-то серьезное. И «серьезное» они нашли.
Лосиху. Да еще какую! До ее холки Санёк вряд ли дотянулся бы. И пара лосят габаритами поскромнее. Чуток поменьше коровы.
– Берем? – Глаза Свиди загорелись.
Санёк колебался. Уж очень здоровая была лосиха. Не динозавр, конечно, но…
– Мелких, – решился Санёк.
– Ух, она разозлится! – с азартом прошептал Свиди. – Точно не сбежит.
Лосиха дергала ушами. Ветра почти не было, но ручаться, что она их не слышит и не чует, Санёк бы не стал.
– Ну давай! – нетерпеливо прошептал Свиди. – Ты левого, я правого.
Санёк раскачал копье. Дистанция плевая. Десять метров. Бить – вон туда. Где яремная вена. Наверное…
– На «два», – сказал он. – Раз, два!
Копья полетели синхронно. И оба попали. Копье Санька – в шею. Как раз куда целил. Свиди поразил зверя в бок. Его оружие вошло во весь двадцатисантиметровый наконечник и еще на столько же.
Лосята закричали разом. Один, тот в которого попал Свиди, сразу свалился. Санькин подбежал к матери. Но та сначала бросилась к упавшему. Попыталась его поднять. Не получилось. Тем временем второй лосенок попытался сковырнуть копье копытом. И у него получилось. Копье выскочило из раны. И сразу обильно хлынула кровь. Лосенок застыл неподвижно. Кровь текла с прежней силой. Под зверем уже образовалась алая лужа.
И тут Санёк допустил ошибку: слишком сильно наступил на сучок. Тот хрустнул…
Лосиха атаковала немедленно.
Санёк краем глаза заметил, как дикие быстренько карабкаются на деревья. Сам – не успел. Дерево рядом с ним было неподходящее. Ствол слишком гладкий и толстый. Достаточно толстый, чтобы за ним спрятаться. Лосиха по инерции промчалась мимо… И Санёк успел рубануть ее по задней ноге. Ощущение – будто по броне попал. Только что не лязгнуло.
Лосиха развернулась, мощно выбросила копыто…
Попала бы – кирдык. Копыто – с суповую тарелку. Но Санёк увернулся. А в следующее мгновение появившийся позади лосихи Свиди ударил ее топором по задней ноге. Да не наобум, как Санёк, а прицельно: по подколенному сухожилию.
Лосиха крутнулась на месте с удивительным для ее размеров проворством. Но Свиди успел отпрыгнуть, а Санёк не упустил момента и полоснул мечом по сухожилиям второй ноги. Всё же железо крепче плоти. Лосиха затрубила и осела на задницу.
– Очень хорошо! – крикнул Свиди и побежал к лосятам.
Лосенок, которого поразил Санёк, уже лежал. Под ним натекла здоровенная лужа крови. Увидев людей, попытался встать, но у него не получилось. Тот, которого выделил Свиди, тоже был еще жив. Однако встать не пытался. И кровь из него текла не алая, а темная.
– Я в печень бил, – сообщил Свиди. – Так надежней.
Без всякой опаски подошел к лосенку, уперся ногой ему в бок и потянул копье на себя.
Лосенок забился. Санёк даже испугался, что сейчас встанет. Детеныш-то детеныш, но весит добрых полтонны.
Не встал.
Свиди вытащил копье, обтер о шкуру, развернулся к покалеченной лосихе…
А та оказалась совсем рядом. Скребла передними ногами. Ползла защищать детей. Саньку вдруг стало ее жалко.
Свиди подобными чувствами обременен не был.
Подошел поближе – лосиха замерла, лишь смотрела на него огромными карими глазами, – примерился и почти в упор всадил ей копье в горло.
Санёк спохватился и с разбега воткнул свое в шею. Лосиха завалилась на бок.
– Эй, ты! – окликнул Свиди одного из спустившихся с дерева диких. – Бегом за подмогой. Сами не утащим.
