Когда мы вышли из такси перед входом в международный аэропорт Тиммери, Q повел меня в закусочную рядом с автомобильной стоянкой.

– Что-то мне не особо хочется есть очередное блюдо под непонятным соусом.

– Ну, пожалуйста. Я решил, что обязательно приведу вас сюда, когда вы придете в сознание.

Потянув меня за руку, как ухажер, Q открыл дверь Nikki's Original House. В небольшой, где-то с японский конбини, закусочной почти не было свободных мест. Вокруг было много белых людей, которых почти не видно в городе, сказывалась близость аэропорта.

Мы уселись за столик возле кухни, я заказал пиво, а Q – два блюда с непонятными названиями.

– Сколько тебе сейчас?

– Мне пятнадцать.

– Ты старшеклассник?

– Да. Я учусь в средней школе в Калифорнии. В будущем собираюсь изучать социологию преступности в Гарвардском университете и заниматься расследованием нераскрытых преступлений.

Я невольно горько улыбнулся. Да-а, сильно мы на этого парнишку повлияли четыре года назад.

– Ну, делай как знаешь.

Тут как раз официант, к счастью, принес бутылку пива, и я впервые за четыре года залил в желудок алкоголь.

– Как ощущения?

– Отлично! Но легковато на вкус. Не могу дождаться, чтобы выпить японского пива. – Я рыгнул и откинулся на спинку стула.

Q почему-то смущенно отвел глаза в сторону.

– Что-то не так?

– Все нормально, – сказал он, продолжая раз за разом проводить рукой по губам.

– Да что случилось?

– Извините. Просто… – произнес Q в сторону. – Думаю, вам, Оотоя-сан, будет не так-то просто вернуться в Японию.

Тут у меня аж мурашки по коже пошли. В горле запершило, тело внезапно обдало жаром.

– …О чем это ты?

– Есть одна вещь, за которую я должен извиниться. Я вам солгал. Я приехал сюда не только для того, чтобы просто поблагодарить вас, – внезапно затараторил Q.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне бы хотелось кое-что уточнить. – Q убрал пальцы от губ и посмотрел мне прямо в глаза. – Речь об инциденте с верующими «Храма народов». Это действительно было массовое самоубийство?

Я перестал слышать окружающие меня звуки…

– Ты хочешь сказать, что верующие не покончили жизнь самоубийством, а были убиты Джимом Джорданом? – ответил я вопросом на вопрос, стараясь быть максимально естественным.

– Нет. Джим только отдал приказ выпить яд, он не убивал верующих сам, – ответил Q не раздумывая. Было похоже, что он заранее подготовился к моим вопросам.

– Это я и сам знаю! – Я отставил бутылку и незаметно для Q сделал глубокий вдох. – В тот день ты и сам был в Джордантауне. Конечно, ты должен был слышать мое выступление. Я выдвинул две версии произошедшего и надавил на Джима, чтобы он выбрал одну из них. Либо признать существование чудес и совершить групповое самоубийство, либо отказаться от чудес – и остаться в живых. Он выбрал первый вариант и покончил жизнь самоубийством, утянув за собой всех остальных. Поскольку именно я убедил Джима решиться на самоубийство, то получается, что я их и убил.

– Это не так, – решительно отпарировал Q. – Конечно, учитывая вышесказанное, можно было бы предположить, что это Оотоя-сан лишил жизни Джима и остальных верующих. Но я не об этом.

Тут я почувствовал, как кровь отлила от моего лица.

– С тех пор как солдаты армии Гайаны спасли меня из моего лесного укрытия, я неоднократно размышлял над сказанными вами словами. И в процессе размышлений мне на ум пришел один вопрос.

– Я что, ошибся в своих рассуждениях?

– Нет. Ваши рассуждения были идеальными. Очевидно, что убил всех членов исследовательской группы директор Рэй Мортон, который страдал врожденной метаболической аномалией – синдромом Добби.

– Тогда в чем проблема?

– Мое внимание привлек ход ваших рассуждений в процессе рассмотрения дела об отравлении Джоди Рэнди. Следуя вашей логике, я понял, что ее можно применить и при анализе массовой гибели верующих, спровоцированной Джимом Джорданом.

Сердцебиение мое участилось. Что, собственно, он имеет в виду?

– Вспомните обстоятельства расследования дела мисс Джоди Рэнди. После того как Оотоя-сан и другие выслушали рассказ поварих в доме руководства общины и вернулись на место происшествия в класс «Е», выяснилось, что лежавшее на полу недоеденное печенье по какой-то причине исчезло. Поскольку никаких признаков проникновения посторонних в комнату не было, а печенье на столе осталось нетронутым, вы предположили, что его съела собака, залезшая в класс через небольшое окно. А поскольку она благополучно сбежала из класса, то яда не было и в пролитом на пол чае. А нельзя ли применить подобный логический прием для анализа причины коллективной гибели верующих «Храма народов»? Вот о чем я подумал.

А вот это вряд ли. Я осторожно начал рассуждать:

– За день до этого инцидента собака вроде бы исчезла из деревни, верно?

– Да. В роли собаки тут выступила Луиза Резнер. – Q достал из рюкзака оранжевую тетрадь и вытащил из нее заложенную на последней странице вырезку из журнала. – Миссис Резнер была единственной из верующих, кто оставил после себя короткую записку. Вот она перед вами:

«To punish my sins, I decided to kill myself».

Совсем недавно я видел точно такую же фотографию. Копия предсмертной записки Резнер из материалов расследования ФБР.

– Перечитывая раз за разом это послание, я не мог избавиться от ощущения дискомфорта. Джим приказал верующим покончить с собой, чтобы доказать существование чудес, и верующие его послушались. Но миссис Резнер пишет: «В наказание за мои прегрешения» и «Я решила», что явно идет вразрез с произошедшим в павильоне.

– Раз она это написала, значит, так она и думала.

– Пожалуйста, присмотритесь к этой фотографии повнимательней. В этой предсмертной записке есть нечто, не поддающееся объяснению.

Я внимательно рассмотрел записку. Максимум, что я мог заметить, так это то, что бумага была немного испачкана. Когда я открыл было рот, чтоб сказать об этом, то увидел, что Q смотрит на меня с таким видом, как будто вот-вот заплачет.

– Вы не видите? Согласно пояснительной подписи, это не подлинник предсмертной записки, а копия, приложенная к документам расследования ФБР. При просмотре копий материалов мы обычно забываем, что копировальный прибор считывает далеко не все подробности оригинала. Некоторые следы при сканировании бесследно исчезают.

Присмотревшись, я наконец понял, о чем идет речь:

– Ты имеешь в виду линию сгиба, правильно?

– Да. Справа вверху и справа внизу есть одинаковые по форме отпечатки пятен грязи. А это значит, что, когда записку достали из кармана тела покойной, она была сложена по крайней мере пополам.

Мне оставалось только кивнуть в знак согласия. Ведь записка с просьбой о помощи, которую Луиза передала мне 15-го числа, в день убийства Дэнта, была сложена точно так же.

– Я не знаю, насколько велик листок бумаги, на котором был написан этот текст, но как минимум он не помещался в кармане в несложенном виде. Следовательно, на оригинале записки должен был остаться вот такой след.

Q достал из кармана рубашки шариковую ручку и провел посредине фотографии пунктирную линию.

– Предположим, что миссис Резнер написала эту предсмертную записку перед тем, как выпить Kool-Aid по приказу Джима. Проследим за порядком ее действий. Сначала она вытащила из кармана фломастер и сложенный пополам листок бумаги. Затем расправила лист бумаги и прижала его к скамейке или столбу, написала текст и поставила подпись. Потом сложила бумагу еще раз и спрятала ее в карман. Вопрос в том, была ли эта записка написана именно таким образом?

Я посмотрел на страницу из журнала и замотал головой:

– Скорее всего, нет.

– Вы правы. Как видите, текст этой предсмертной записки перекрывает линию сгиба. Выглядеть это может по-разному, но раз бумагу скложили, линия сгиба обязательно останется. Если написать буквы поверх сгиба, то они в его районе несколько сместятся. Но в данной предсмертной записке буквы, написанные поверх линии, выглядят абсолютно ровными.

– Я уже понял. – С этими словами я сунул вырезку обратно в ладонь Q. – Резнер сначала написала записку, а потом сложила ее пополам. А не наоборот.

Q медленно кивнул в ответ:

– Этот факт был установлен с помощью анализа данной фотографии. Учитывая величину листа бумаги, который не помещался в ее кармане в развернутом виде, становится ясно, что миссис Резнер написала предсмертную записку не после прихода в павильон, а до.

– Ты хочешь сказать, что Луиза Резнер намеревалась совершить самоубийство еще до того, как ей приказал это сделать Джим Джордан?

– Так и было. Миссис Резнер не находила себе места в Джордантауне задолго до трагедии. Поскольку она не перестала навещать свою дочь даже после того, как ей сделало замечание руководство, ее отругали на общем собрании. Она рассказывала, что утром семнадцатого числа неудачно пыталась повеситься на дереве в лесу, а тело корейца на сцене павильона она обнаружила по дороге на склад, где хотела взять яду. В результате она потеряла сознание и была доставлена в медпункт, что помешало ей покончить с собой, но, думаю, намерение ее осталось неизменным.

Я увидел, что Q сильно сжал руку в кулак, аж ногти в ладонь впились.

– Ее мотив отличается от мотива тех верующих, кто просто подчинился приказу Джима. Хочешь сказать, что ее смерть нельзя ставить рядом с гибелью остальных?

– Это еще не все. – Q внезапно сузил глаза, как будто всматривался вдаль. – Я хочу, чтобы вы вспомнили, что говорила миссис Резнер во время вашего выступления. В тот момент другие верующие уже стали называть Джима Джордана мистером Джорданом. Еще до того, как вы появились в павильоне, Джим призвал верующих перестать называть его Отцом, а звать просто по имени. Это было во время первого обращения к верующим с призывом к самоубийству. И только миссис Резнер во время вашего выступления продолжала называть его Отцом. Почему же она не подчинилась приказу Джима?

– Может, забыла, она была сильно взволнована.

– Когда вы заявили, что преступник – Джим Джордан, миссис Резнер возразила вам так: «Наш Отец – это воплощение божества, Бог во плоти. Если он действительно убил этих людей, значит, всем им было суждено умереть». Однако Джим дал ясно понять верующим, что он не бог, еще до вашего прихода, Оотоя-сан. Получается, она об этом забыла?

– Но разве для нее он не был богом?

– Вы, Оотоя-сан, ответили взволнованной донельзя миссис Резнер так: «Получается, что конгрессмену Райланду и его команде было предназначено попасть под град пуль на взлетно-посадочной полосе?» И что она вам ответила? «Умереть под градом пуль? Я не понимаю, о чем вы говорите». Эти слова прозвучали явно неестественно. Если Ририко и ее команде было суждено умереть, то и Райланд со товарищи вполне заслужили такой же конец. Зачем миссис Резнер надо было прикидываться ничего не знающей? Джим рассказал верующим о нападении на конгрессмена Лео Райланда и его свиту еще до того, как пришел Оотоя-сан. Не думаю, что Луиза могла по рассеянности забыть о таком серьезном событии. Она просто не слышала этого заявления Джима. В тот момент, когда Джим впервые призвал к самоубийству, она была где-то в другом месте, проигнорировав приказ об общем сборе в павильоне.

– Вполне похоже на правду, – ответил я, решив блефовать по максимуму. – У меня только один вопрос. Что из всего этого следует?

– Где была в тот момент миссис Резнер? В Джордантауне динамики установлены практически на каждом углу, и голос Джима можно было услышать, где бы она в тот момент ни находилась. Даже если в доме с головой залезть под одеяло, все равно услышишь. В деревне есть только одно место, куда звуки снаружи не доходят. – Q заткнул одно ухо указательным пальцем.

– Приспособленный под кухню грузовичок?

– Точно! Говорят, что этот автомобиль изначально был мобильной радиостанцией и внутри он обит звукоизолирующими панелями. А если закрыть заднюю дверь, то вообще ничего не услышишь. Значит, когда Джим призывал верующих к самоубийству, миссис Резнер находилась внутри грузовичка. Судя по тому, что бак с отравленным соком по приказу Джима была сразу же доставлен в павильон, подготовка к этому мероприятию была завершена на кухне еще до начала его речи. Скорее всего, миссис Резнер догадалась об этих приготовлениях, когда увидела, как работницы столовой несли на кухню со склада упаковки с порошковым соком и химикатами. Миссис Резнер, которая приняла решение покончить жизнь самоубийством раньше, чем другие верующие, пробралась на кухню в тот момент, когда Джим начал свою речь и все сосредоточенно смотрели на сцену. Думаю, сделала она это с одной-единственной целью.

Перед глазами у меня всплыл текст предсмертной записки Луизы: «Я решила убить себя в наказание за мои прегрешения».

– Так она выпила?

– Да. Чтобы покончить с собой, она выпила Kool-Aid, который был в баке.

– Ну, теперь все понятно, – выдохнул я, откинувшись на спинку стула. – Я понял, что ты имел в виду, когда говорил, что эта женщина сделала то же самое, что кустарниковая собака.

– Выводы тоже похожи. Несмотря на то что миссис Резнер выпила на кухне Kool-Aid, у нее не было симптомов отравления цианидом калия. Это вполне очевидно, поскольку она смогла после этого присоединиться к собранию. Отсюда следует, что… – Затаив дыхание, Q посмотрел на меня своими черными глазами. – Напиток в баке не содержал цианида. Прямо как в случае с якобы отравленным чаем, пролитым на пол в школьном классе. Тогда, конечно, возникает следующий вопрос. Сказав, что собирается отправиться в путешествие вместе с верующими, Джим заставил их выпить сок из бака, но яда в нем не было. Какова же была истинная цель Джима? Это легко поддается объяснению, если вспомнить, как он себя вел обычно. Попав в затруднительную ситуацию, он мог изобразить припадок и рухнуть на пол, а затем как ни в чем не бывало прийти в сознание. Говорят, что после убийства пастора Кинга Джим притворился, что в него стреляли из пистолета, облил себя куриной кровью, а потом изобразил чудесное выздоровление. Каждый раз, когда Джим чувствовал, что сердца верующих от него отдаляются, он разыгрывал представление с умиранием и воскрешением из мертвых.

Мне вспомнилось лицо моего одноклассника по начальной школе, жаловавшегося на боль в животе всякий раз, когда на него сердился учитель. Да, точно, это был Сэйта по кличке Понос.

– Из-за вылета самолета, которому не смогло помешать нападение охранников на группу конгрессмена Лео Райланда, лидер «Храма народов» оказался в критической ситуации: казавшееся бредовым пророчество о появлении в общине спецназа вполне могло стать реальностью. Узнав о том, в какой ситуации мы все оказались, многие верующие, вероятно, попытаются сбежать из деревни, думал он. Чтобы привлечь их сердца и продлить жизнь «Храма народов» до последней минуты, Джим задумал разыграть спектакль с воскрешением из мертвых при участии всех верующих общины.

Q взглянул на напыщенное лицо Джима Джордана на обложке журнала и продолжил:

– Решение было простым. Джим отдает приказ верующим выпить на собрании приготовленный по его указанию сок. Однако вместо цианида, хранящегося на складе, был использован препарат от высокого давления. Препарат этот был специально закуплен в Огайо для прикрытия покупки ядовитого вещества. План Джима был таков: верующие, выпив это пойло, ощутят временное снижение артериального давления, а многие из них даже потеряют сознание. Однако от умеренного количества препарата ничего критического с ними произойти не может. А когда лекарство перестанет действовать и их кровяное давление вернется в норму, все сочтут это за чудесное воскрешение из мертвых, что поспособствует укреплению веры. – Тут Q слегка скривил губы. – Но в реальности все было иначе. У верующих, которые выпили Kool-Aid, появились симптомы отравления, и они все до одного скончались.

У меня пересохло в горле, я сглотнул слюну и произнес:

– Странно все получилось.

– Сок, который миссис Резнер выпила на кухне, не был отравлен, но когда его доставили в павильон, в нем содержался яд. Остается предположить следующее: кто-то добавил цианид в бак после того, как миссис Резнер покинула кухню.

– Что-то медленно здесь готовят, однако.

– Подождем еще немного, – ответил Q, даже не посмотрев в сторону кухни. – С того самого момента, как Джим призывал верующих покончить жизнь самоубийством, до того момента, как поварихи доставили в павильон бак с соком, прошло минут пятнадцать с небольшим. Как раз в это время Кристина Миллер обратилась с призывом дать детям возможность бежать в Советский Союз, и Джим уточнял подробности через представительство общины в Джорджтауне. Вероятно, именно в это время преступник пробрался на кухню и добавил отраву в сок. Но кто мог это сделать? Раз Луиза Резнер смогла попасть на кухню, то неудивительно, что это мог сделать кто угодно. Каждый, кто был там, является подозреваемым.

– Почти все причастные к делу люди мертвы. Трудновато установить виновника преступления.

– Сначала я тоже так думал. Но, когда я размышлял над действиями преступника, меня внезапно осенило. Раз он добавил яд в бак, значит, понял, что сок не отравлен. Все вокруг знали, что Джим хранил цианид на складе. В той ситуации каждый, кто увидел огромный бак с соком, должен был понимать, что он предназначается для коллективного самоубийства. Так как же преступник догадался, что в напитке нет яда?

– Н-у-у, не знаю, – прикинулся я идиотом. – Разве преступник у нас не Джим Джордан?

– Это правда, что Джим знал: Kool-Aid не был отравлен. Но он сидел на сцене и точно не мог пойти на кухню, чтобы отравить сок.

– Как насчет Луизы Резнер? Она пробралась на кухню, выпила сок, но никакого эффекта не последовало. Поняв, что сок не отравлен, она сходила на склад, принесла оттуда цианид и добавила его в бак.

– Тогда почему она сама его не выпила? Сначала выпить Kool-Aid, чтобы покончить жизнь самоубийством, а потом добавить в него яд и не выпить – странно получается.

Похоже, он заранее хорошо продумал все возможные варианты. Возражения Q сыпались как из мешка.

– Как можно определить, что сок не отправлен, не выпив его? Надо просто увидеть, как его выпьет кто-то другой. Преступник, должно быть, случайно увидел, как миссис Резнер направилась на кухню. Вошла она туда с выражением решимости на лице, но через несколько минут вышла обескураженная и пошла в павильон. И тут преступника осенило. Он пробрался на кухню и нашел бак с Kool-Aid. Проанализировав ситуацию с Луизой Резнер, он понял, что именно с ней случилось и что яда в баке нет.

– Тем не менее каждый, кто там был, по-прежнему является подозреваемым.

– Вопрос в том, как выглядела миссис Резнер, когда она покинула кухню. Предположим, что никаких изменений с ней не произошло. Тогда и проникший в кухню преступник не смог бы понять, отравлен сок или нет. Может быть, она просто не отважилась выпить яд и покинула кухню ни с чем. В каком случае можно было понять, что Kool-Aid не отравлен? Если с миссис Резнер было что-то не так, но ее симптомы не тянули на отравление цианидом. То есть что-то она выпила, но явно не смертельную дозу яда. Исходя из этого, можно было легко догадаться и о намерениях Джима. Наблюдая за находящейся под действием антигипертензивных препаратов миссис Резнер, преступник понял, что за представление готовил для верующих Джим Джордан.

Все пропало. Этот парень все знает.

Глядя на притихшего Оотою, Q грустно склонил голову.

– Даже если это были слабые симптомы, раз они оказались заметны со стороны, то это явно была не обычная головная боль или шум в ушах. Вероятно, в результате внезапного падения артериального давления ее походка стала неуверенной и шаткой. Однако ни я, ни другие верующие церкви «Храма народов» не были способны распознать болезненные симптомы у других верующих. Даже увидев, что миссис Резнер вот-вот упадет на пол, мы ничего не поняли. Верующий не мог быть преступником, отравившим сок. Значит, преступник – посторонний человек, чужак.

– …Это верно.

– Посторонними были все члены исследовательской группы Чарльза Кларка, но на тот момент все четверо были уже мертвы. Конгрессмен Лео Райланд и его свита тоже были посторонними, но когда Джим приказал готовить сок, они уже лежали на взлетно-посадочной полосе. Только один чужак был тогда на месте преступления.

Q прикусил дрожащую губу.

– Оотоя-сан. Это вы убили девятьсот восемнадцать последователей церкви «Храм народов», не так ли?

Я отпил пива из горлышка бутылки: вкуса практически не было, только в нос ударил неприятный запах бензина.

– Ты прав.

Тут Q отвернулся.

– Однако утверждать, что я убийца – это абсурд. В тот день верующие искренне поверили словам Джима Джордана. Они выпили Kool-Aid, понимая, что он был отравлен. Значит, обвинения в мой адрес беспочвенны.

– Оотоя-сан, пожалуйста, не разочаровывайте меня еще больше. – C этими словами Q посмотрел мне прямо в глаза. Мне показалось, что разочарование на его лице сменилось опустошенностью, а печаль – жалостью. – Вы с самого начала знали, что действия Джима не более чем спектакль. Как вы и предполагали, Джим хотел убедить верующих выпить сок. Но из-за протестов Кристины Миллер представление было отложено. Тут в павильоне появились вы, выдвинули две разные версии произошедших инцидентов и потребовали от Джима выбрать один из двух вариантов решения: признать существование чудес и совершить групповое самоубийство или отказаться от чуда и остаться в живых. Но на самом деле ответ Джима был ясен с самого начала. Поскольку он знал, что сок не отравлен, у него не было основания для того, чтобы отказаться от плана напоить им верующих. Вы были уверены, что если удастся загнать Джима в угол, то он решит совершить «массовое самоубийство».

Q встал и посмотрел на меня красными глазами.

– Вы отравили напиток Kool-Aid и, используя Джима Джордана, напоили им верующих. Нет ни малейших оснований сомневаться в том, что вы и есть преступник, убивший всех этих людей. Инцидент в «Храме народов» – это не массовое самоубийство, а самое обычное убийство.

– Кажется, ты о многом передумал, пока я лежал без сознания, – посмотрел я на Q с напускной искренностью и схватился за оба края стола.

Q подозрительно приподнял брови.

– Но послушай меня. Быть детективом – это не значит обязательно быть умным.

С этими словам я перевернул стол. Бутылка с пивом, вилки и тарелки посыпались на Q. Он неловко отступил назад и ударился спиной о кассовый аппарат.

– Ну, до встречи. – Я оглянулся в поисках выхода, и тут у меня перехватило дыхание.

Двадцать с лишним посетителей закусочной вскочили из-за своих столов и направили на меня оружие.

– Вообще-то, я должен перед вами извиниться еще за одну вещь. – Q поднялся с пола, стряхивая с себя капли пива. – Это не я принимал решение о том, чтобы пригласить вас в эту закусочную.

Женщина в гавайской рубашке и со «Смит энд Вессоном M13» в руках подмигнула стоящему рядом с ней мужчине. Тот вынул из нагрудного кармана похожей рубашки удостоверение и сунул его под нос Оотое. Рядом с фотографией стояли три буквы: ФБР.

– Вот оно что… – я почувствовал полное бессилие.

Потолок закружился у меня перед глазами, и я осел на пол. Мужчина прижал меня к полу и завел мои руки за спину. Звякнули наручники.

– Разрешите задать вам один вопрос? – Q посмотрел на меня сверху вниз. – Ририко пыталась выстроить цепочку своих рассуждений так, чтобы остановить убийства и защитить верующих «Храма народов». Вы же сделали нечто противоположное. Ваши рассуждения стали причиной поголовной гибели верующих «Храма народов». – Тут голос Q задрожал. – Почему вы убили этих людей?

А вот с этим все ясно.

– Все ради Ририко, – сказал я, опустив голову. – Я возненавидел преступника, который убил Ририко. Я решил убить его в тот самый момент, когда нашел ее труп на кладбище.

– В таком случае можно было ограничиться убийством мистера Мортона.

– Может быть. Но между мной и Ририко есть большая разница. – Я умудрился вывернуться из-под прижимавшей меня к полу руки агента ФБР и посмотреть на Q. – Я не гений. Сколько раз она вывернула наизнанку рассуждения, которые, по моему мнению, были правдой? Я перестал понимать, кто я и что я. И перестал верить в истинность моих собственных суждений.

– В таком случае вам стоило отказаться от самой идеи возмездия.

– Я уже говорил тебе. Я решил, что обязательно убью преступника. И все же я никак не мог поверить, что преступник – это странный карлик. Для того чтобы уничтожить негодяя наверняка, у меня не было иного выхода, кроме как убить всех верующих.

– Вы лжете, не так ли? – Q тряхнул головой. – Вы скрываете свои истинные мотивы. Ририко была убита, на кладбище после четырех. А в павильоне вы появились где-то около семи. Не думаю, чтобы вам хватило этого времени, чтобы выстроить обе версии с нуля. Как минимум версия убийств мистера Дэнта, мисс Джоди и мистера И с точки зрения постороннего человека была сформулирована вами совместно с Ририко еще при ее жизни. Допустим, что вы не были уверены на все сто, но сомневаться в том, что преступником является мистер Мортон, у вас оснований не было.

Я хотел было возразить, но не смог найти подходящих слов.

Этот юноша, оставшийся один на один с прошлым, в течение четырех лет тщательно обдумал все возможные варианты. Где уж мне, растратившему четыре года впустую, с ним теперь тягаться.

Что бы я ни придумал, с ним это не прокатит.

Мне с ним тягаться не по силам.

– Это все он виноват. Этот мужик с внешностью ребенка, – пробормотал я невольно. – Я не хотел верить, что моя помощница проиграла этому ничтожеству.

– Я знаю, что вы ненавидели мистера Мортона. Меня интересует, зачем вы втянули в это дело других верующих.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но придержал язык. Нет, так не пойдет. Этого словами не выскажешь.

– Я сделал это ради Ририко. Больше мне сказать нечего.

Тут я опустил голову и прижался щекой к плитке пола. Затем закрыл глаза и задержал дыхание. Стыдно вести себя как нашкодивший ребенок, но иного не дано.

– Оотоя-сан, но почему?!

Какой же я идиот.

Зачем вернулся в мир, где обречен нести столь тяжкое бремя?

Но как плотно я ни сжимал веки, воскрешенный мир никак не исчезал.