3
Оотоя сложил свои вещи в сумку и вышел из «Юга–30». Через несколько минут его догнала Ририко; на спине ее висел плотно набитый рюкзак. Она хотела забрать с собой вещи Ноги и погибших членов исследовательской группы, но оставила эту затею, поскольку груз было ей явно не по плечу.
Стрелки моих часов указывали на 15:00. Путь домой предстоял длинный. Сначала на грузовике общины мы доедем до Порт-Кайтумы, затем на арендованных конгрессменом Райландом самолетах компании Twin Otter полетим в международный аэропорт Тиммери в Джорджтауне. Там пересядем на рейс компании Pan American, пересечем Карибский бассейн и окажемся в международном аэропорту Кеннеди.
Затем надо купить билеты на самолет в Японию и пересечь Тихий океан.
Пройдя между домами по диагонали, мы направились к выходу из деревни. Я заметил, что многие из шедших нам навстречу верующих улыбаются Ририко и складывают руки в знак приветствия.
– Да ты, оказывается, теперь местная знаменитость.
– Издеваетесь? – спросила Ририко, отвечая поклоном на приветствия жителей деревни.
– Я тебя похвалил. Ты сделала то, что должна была сделать.
Пройдя по узкой дорожке, мы подошли к воротам с надписью «Добро пожаловать в Джордантаун!». Там уже бродили журналисты, рядом лежал их багаж. Вероятно, все ждали, пока соберутся участники группы сопровождения конгрессмена Райланда. Рядом со складом стояли два готовых к отправке грузовика.
Положив багаж на землю, мы решили немного передохнуть и тут заметили, что со стороны деревни к нам приближается как будто небольшая тень. Остановившись в нескольких метрах от нас, она стала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Это был Q, наш помощник.
Ририко поманила мальчика рукой и положила руки ему на плечи.
– Спасибо за вчерашний день. Благодаря тебе мы смогли раскрыть это дело.
– Я рад, что смог вам помочь, – ответил Q, и его щеки зарделись ярким румянцем.
Вечно простуженный голос Q звучал еще глуше, чем обычно; казалось, он был чем-то расстроен.
– Я с нетерпением буду ждать твоего приезда в Японию. Постараюсь не развалить мое агентство до этого времени.
– Все будет в порядке. Ведь теперь у нас есть новый отличный помощник! – Ририко хлопнула в ладоши и произнесла фразу, достойную героини фильма: – Чуть не забыла. Я вручаю тебе на хранение одну ценную вещь. Надеюсь, ты когда-нибудь привезешь мне ее в Японию.
– Сокровище? – переспросил мальчик.
– Это дорогие для меня четки. – Ририко дотронулась до левого запястья и вскрикнула: – Ой!
Кроме часов там больше ничего не было.
Я вспомнил про кулон Джоди. Похоже, Джордантаун способен заставлять людей терять вещи.
– Ты про свои подозрительные четки производства секты Маруути? Вот уж не лучший подарок.
– Но лично для меня они – сокровище.
Ририко в панике рылась в рюкзаке, но четки так и не нашлись. Q застенчиво потирал подбородок.
– Кажется, я обронила их в тюрьме. Или в доме. Пойду поищу.
Ририко собиралась уже было бежать обратно в деревню, но я поспешно схватил ее за руку.
– Ты очумела? Конгрессмен Райланд уедет отсюда без нас!
На моих часах было 15:10.
– Я быстро, одна нога здесь, другая там.
– Ты все равно ничего не найдешь.
– Ну, это уж как получится.
Ририко освободила свою руку и побежала к складу. Там на стене висели две рации. Повернув ручку, она сменила канал и вручила одну из раций мне.
– Если я буду опаздывать к отъезду, свяжитесь со мной по рации. Я сразу вернусь.
С этими словами она прицепила свою рацию к ремню под рубашку и, махнув мне на прощание рукой, побежала в деревню.
* * *
Как только дверь Дома Отца закрылась, Джим Джордан сильно ударил тростью о пол.
– Почему! Почему они пытаются заманить меня в ловушку!
С этими словами он еще два-три раза стукнул тростью о пол, как будто мотыжил поле. После четвертого раза по напольной плитке пошли трещины.
– Эти пришельцы определенно попытаются уничтожить Джордантаун. Все идет так, как я и предсказывал. Идиоты вы этакие!
Пусть бесится в свое удовольствие, но Питер Уэзерспун и глазом не моргнет. Тот, кто реагирует на подобные капризы, не годится этому человеку в подчиненные. Для Джима устроить истерику по поводу любой неприятности так же естественно, как младенцу плакать по ночам.
– Почему ты молчишь, Питер? Думаю, все произошло потому, что ты пригласил сюда посторонних людей.
– Давайте свяжемся с руководством канала NBC через адвоката Маркуса Лейна из Сан-Франциско. Он пригрозит им, что подаст на канал в суд за распространение порочащих сведений, если те выпустят информацию о нашей общине в эфир.
– Думаешь, ты этим кого-то напугаешь?! – Джим замахал руками как сумасшедший. – Наш враг не канал NBC, а депутат нижней палаты Конгресса США. У тебя что, не только лицо, но и мозги парализовало?
– Извините, я сожалею о случившемся.
Раздалось нарочитое покашливание Джозефа Уилсона. Джим ткнул в него рукой и спросил:
– А ты что по этому поводу думаешь?
Тот глубоко вздохнул и высказался:
– Ситуация, в которой оказался «Храм народов», чрезвычайно опасна. Единственная оставшаяся надежда – это план переезда в Советский Союз, но если отснятое сегодня видео попадет на глаза Чарльзу Кларку, то и ему придет конец. Мы должны заполучить и уничтожить кассету до того, как съемочная группа покинет общину.
– В этом случае они поднимут еще больше шума и обвинят нас в нанесении ущерба имуществу.
– Тогда нет иного выхода, кроме как заставить их замолчать. – Джозеф заговорил тише. – Разве не ради этого служба безопасности готовила оружие и проводила тренировку сотрудников?
Джим положил руку на пупок и медленно задвигал плечами вверх и вниз.
– Так и есть. Все правильно, – сказал он тихо, как будто очнувшись после лихорадки. – Джо. Я оставляю решение этого вопроса на твое усмотрение.
Тут уже заволновался Питер.
Я тут много чего наговорил, но и Джозефу теперь точно не отвертеться. Ладно там конгрессмену кровь из носа пустили, но если в результате атаки службы безопасности общины будет ранен кто-то из группы сопровождения конгрессмена или журналистов, то «Храму народов» уже точно не выпутаться. Мир будет считать нас сборищем вооруженных религиозных фанатиков.
Но даже если я буду возражать, Джим вряд ли пойдет на попятную. После секундного замешательства я решил идти напролом.
– Да, но будет ли это угодно Богу?
– Богу? – Джим задумчиво, как будто что-то вспоминая, почесал себе горло. – Не говори глупостей.
Я случайно скользнул взглядом по книжной полке: Библия, небрежно засунутая между прочих книг, была перевернута вверх ногами.
* * *
Лео Райланд подошел к воротам в сопровождении десятка верующих.
– Говорят, проводов не будет. Готовьтесь к отъезду, – сказал он бесцеремонно, постучав в стекло кабины грузовика.
Мужчина на водительском сиденье посмотрел в боковое зеркало и удивленно выглянул в окно кабины.
– Больно народу много, – сказал он, повернувшись лицом к людям, собравшимся у ворот, и снял солнцезащитные очки. – Эй. А почему тут верующие?
Те в смущении отвернулись.
– Это те, кто вызвался вернуться с нами в Америку. Я уже договорился. Сажай их в кузов, да побыстрее.
Следуя указанию Райланда, мужчина в недоумении вылез из кабины и снял брезентовый чехол с кузова. Кто-то из журналистов откинул заднюю стенку, и верующие один за другим полезли внутрь.
Когда из кабины вышел водитель второго грузовика, я обратился к Райланду:
– Извини, но моя спутница пошла поискать потерянную вещь. Можете подождать еще немного?
Не пытаясь скрыть своего раздражения, Райланд мрачно взглянул на часы.
– Даю еще десять минут. Если она не вернется до пятнадцати пятидесяти, то останется здесь. – С этими словами он повернулся спиной к Оотое и заговорил с журналистами.
Я отошел в сторону и нажал кнопку рации.
– Это я. Ты где?
– В тюрьме, – сразу ответила Ририко.
– Нашла свою странную побрякушку?
– Пока нет. Я уже была в доме, но там ее тоже нет.
– Райланд говорит, что уедет через десять минут. Возвращайся назад.
– Дети мои!
Я чуть не присел от удивления: голос Джима Джордана зазвучал почти одновременно из репродуктора на крыше и рации, находившейся у меня в руке.
– Мы проводим экстренное собрание. Соберитесь в павильоне через пятнадцать минут.
Снова собрание, а ведь только что разошлись. Казалось, еще немного – и послышатся голоса верующих, которые совсем недавно отправились на работу в поле:
– Как, опять?
– Эй, ты поняла? Если не вернешься в течение десяти минут, останешься здесь.
Скорее всего, я услышал параллельные голоса Джима потому, что рация Ририко поймала звук из динамика на крыше тюрьмы.
– Поняла. Сейчас вернусь, – ответила Ририко через несколько секунд.
Я повесил рацию на крючок на стене и быстро забрался в кузов грузовика. И тут к грузовику подбежала знакомая фигура.
Это был Ларри Левинс, который застрелил Ноги.
– Что-то не так? Что у вас случилось? – спросил, нахмурившись, водитель.
Не обращая на него внимания, Ларри схватил за руку Райланда.
– Мистер конгрессмен, прошу вас. Возьмите и меня с собой!
Сидевшие в кузове верующие заволновались. Женщина с младенцем на руках закричала:
– Этот негодяй – лжец!
– Я не лгу. Мне надоело жить в Джордантауне.
Райланд пригладил свои серебрящиеся сединой волосы и указал подбородком на грузовик: мол, как знаешь. Рассыпаясь в благодарностях, Ларри полез в кузов.
– Эй, где эта женщина? Мы отправляемся, – сердито крикнул мне Райланд, ставя ногу на ступеньку кабины грузовика. Я посмотрел в направлении деревни: Ририко нигде видно. На часах 15:45.
– Подождите. Осталось еще пять минут. – Спустившись на землю, я снял рацию со стены и нажал кнопку.
– Эй! Где ты прохлаждаешься? Возвращайся скорее.
Прошло пять, десять, двадцать, тридцать секунд – ответа не было.
Прямо беда с этой помощницей! Я повернул назад и побежал по тропинке в деревню. Провожаемый недоуменными взглядами направляющихся в павильон верующих, я пробежал мимо домиков и влетел в здание тюрьмы.
– Ририко!
Обойдя по очереди камеры первого отделения, я прошел по коридору в глубь второго: Ририко нигде не было. Не отзывалась она и по рации.
Часы показывали 15:54. Прошло четыре минуты после условленного времени. Не думаю, что этот конгрессмен будет нас дожидаться.
Я прислонился к стене коридора и глубоко вздохнул.
Что, черт возьми, делает эта идиотка? Может, она не отвечает потому, что ударилась головой и потеряла сознание? А вдруг она упала со склона, когда вышла из тюрьмы?
Полный неясных подозрений, я открыл дверь тюрьмы и увидел перед собой на склоне свежие следы. Следы шли вниз ровной аккуратной цепочкой. Похоже, она не скатилась вниз случайно, а по своей воле спустилась в сторону джунглей.
Я пошел по следу вниз по склону. Теряясь во мхах, следы обошли деревню по кругу и направились на север.
Ририко, вероятно, пошла на кладбище. Может, подумала, что обронила четки вчера, когда мы шли на кладбище через лес.
Я пошел по следам в глубь леса. В ушах стояло жужжание кружащих вокруг меня мух, к которому примешивался гомон собравшихся в павильоне людей. Меня разбирала злость.
Я пробрался позади дома для начальства, но когда болотная вонь усилилась, внезапно остановился: со стороны кладбища послышался шум. Кто-то приближался ко мне, прерывисто дыша. Я было подумал, что это Ририко, но шаги были слишком легкие. Как будто ребенок бегает кругами по парку.
Ощущая странную душевную тревогу, я укрылся за выступающими из земли корнями большого дерева. В противоположном направлении от меня через лес пробегала небольшая фигурка. Вытянув шею, я всмотрелся в ее лицо: это был W.
Что он здесь делает? Ведь до этого из кожи вон лез, изображая из себя паиньку: это он привел Q в столовую, это он стоял перед окном класса «Е», чтобы другие дети не увидели труп Джоди, это он бил в бубен на сцене вместе с учителями. Подобного рода отличники, стремясь во что бы то ни стало порадовать взрослых, могут вытворить такое, что взрослые и представить себе не могут. Может, и этот что-то ужасное совершил?
– Какого черта делает здесь этот пацан? – пробормотал я и вдруг понял, что позабыл о самом важном.
В глубине сознания промелькнула мысль о наихудшем варианте развития событий.
Я со всех ног побежал через джунгли. Внезапно передо мной открылось ровное пространство и появилась высокая деревянная ограда. Кладбище.
Заглянув внутрь ограды через щель между досками, я увидел Ририко, лежащую на земле лицом вниз.
– Эй, ты в порядке?
Ририко не шевелилась.
Я окинул взглядом ограду: со стороны леса в ней была маленькая дверка. Я потянул за ручку, но дверка была закрыта на щеколду и не открывалась. Сделав полукруг вокруг кольца ограды, я потянул за ручку дверь, выходящую на деревню. Она оказалась незапрета.
– Что случилось? – спросила меня женщина в наушниках, высунувшись из окна домика.
Я бегом пересек кладбище и подбежал к Ририко. Шея ее была туго стянута проволокой. Приподняв девушку за грудь, я увидел бескровное лицо с вывалившимся изо рта языком.
Ририко была мертва.
* * *
– Время ехать. – Лео Райланд оперся о борт грузовика и постучал в окно за водительским сиденьем.
– Разве нам не надо дождаться того парня?
– Сказали тебе: время вышло! Поторапливайся!
В ответ на окрик Райланда водитель заворчал что-то себе под нос, затем завел двигатель и нажал на газ. За ним двинулся второй грузовик.
В кузовах обеих машин плечом к плечу сидело около двадцати человек. Половина из них – журналисты и члены семей верующих из группы сопровождения Райланда, половина – верующие, заявившие о добровольном желании покинуть Джордантаун. И те и другие были важными свидетелями, которым предстояло сообщить избирателям Калифорнии об активной деятельности конгрессмена.
До Порт-Кайтумы добрались за полчаса. У взлетно-посадочной полосы стоял маленький домик для ожидающих вылета.
Райланд распорядился забронировать для обратного перелета два самолета, но ни один из них еще не прилетел.
Покинув грузовик, Райланд направился в домик для ожидания. Но только он сел на скамейку, как вошли репортер и фотограф из журнала San Francisco Examinеr.
– Позвольте мне вас сфотографировать. – С этими словами фотограф Грег Робертсон направил на него объектив.
Райланд разгладил смятую рубашку, чтобы пятна крови на ней стали заметнее.
– Как настроение? – спросил, открывая блокнот, репортер Томас Ратерман.
– Отличное! Нам удалось спасти людей, насильно удерживаемых в Джордантауне. Нет большей радости для всех, кто любит свободу и справедливость.
Привлеченные голосом конгрессмена, в домик один за другим вошли журналисты канала NBC.
В один миг хибара из листового железа превратилась в зал для проведения пресс-конференции.
Пока Райланд отвечал на вопросы журналистов, на взлетно-посадочной полосе один за другим приземлились самолеты. Пилоты открыли двери, и верующие стали по очереди садиться.
Райланд вышел из помещения и направился к своему самолету, но вдруг увидел, как маленький человек, стоявший у другого судна, обернулся в его сторону. Дерзко улыбнувшись, человечек быстро исчез в салоне самолета.
– Кто это был?
– Э-э-э… Это тот мужчина, что сел в грузовик в последнюю минуту, – сказал, перелистав свой блокнот, репортер Томас Ратерман. – Его зовут Ларри Левинс, он сотрудник службы безопасности.
Райланд вдруг почувствовал беспокойство. «Перед отъездом из Джордантауна он вел себя как шелковый, а теперь глядит на меня с издевкой?»
– Кто-нибудь, проверьте, нет ли у этого человека оружия!
В этот момент со стороны дороги, ведущей в Джордантаун, послышался гул двигателя. Брызги воды с шумом вырывались из-под колес. Оглянувшись назад, Райланд увидел, как на взлетно-посадочную полосу выехал красный трактор.
– Это еще кто такие?
Трактор пересек взлетно-посадочную полосу и остановился по диагонали перед самолетом конгрессмена. Из прицепа выпрыгнуло человек десять мужчин, похожих на партизан. В руках они держали штурмовые винтовки M16 и дробовики Remington 870.
– Эй, что вы задумали?
«Та-та-та!!!»
Звуки выстрелов пронзили барабанные перепонки конгрессмена.
Из салона второго самолета раздались крики.
Взглянув в его сторону, он увидел, как Ларри Левинс палит по пассажирам из автомата.
– А-а-а-а! – Дэниел Харрис из NBC забежал за заднее колесо самолета. Оттуда его коллега Боб Блант снимал вооруженных людей на камеру.
– По оператору – огонь! – приказал стоящий в прицепе Джозеф Уилсон.
В следующую секунду голова Боба Бланта дернулась, и залитая кровью видеокамера упала к его ногам.
Райланд в одиночестве стоял на взлетно-посадочной полосе. Ему хотелось бежать отсюда прочь, но ноги не слушались, и он не мог сдвинуться с места.
– Не будьте идиотами! – выкрикнул он наконец. Сухой язык прилип к нёбу. – Если вы это сделаете, вам всем конец!
– Ты так ничего и не понял?! – крикнул ему Джозеф Уилсон, но тут вооруженные мужчины одновременно нажали на спусковые крючки, и Райланд его слов уже не услышал. – Для нас все закончилось уже очень давно.
* * *
Члены боевого отряда службы безопасности церкви «Храм народов» под командованием Джозефа Уилсона расстреляли группу сопровождения конгрессмена Лео Райланда и пожелавших покинуть общину верующих.
Боб Блант, фотограф NBC News Reporting Team, погиб с простреленной головой.
Дэниел Харрис, репортер команды NBC News, был убит выстрелом в грудь.
Фотограф San Francisco Examiner Грег Робертсон получил пулю в левое плечо и скончался от потери крови.
Патриция Пак, верующая, пожелавшая покинуть «Храм народов», получила пулю в висок и умерла на глазах у своей дочери Трейси.
Депутат нижней палаты Конгресса США Лео Райланд, возглавлявший инспекционную группу, получил более двадцати пуль. Голова его разлетелась вдребезги, вокруг все было залито кровью и валялись осколки черепа и мозговой ткани.
Ларри Левинс открыл стрельбу по пассажирам на борту второго самолета, но верующие проявили отвагу: они скрутили его и выкинули за борт. Пилот сразу же поднял судно в воздух и вылетел из Порт-Кайтумы.
На взлетно-посадочной полосе остались только сильно поврежденный в результате нападения самолет конгрессмена и стонущие раненые.
