5
Дождь, начавший моросить, когда мы вышли из школы, превратился к тому времени, как мы добрались до тюрьмы, в настоящий ливень.
На южной оконечности деревни, там, где она граничит с джунглями, расположен крутой склон метров десять в ширину. Место это малоухоженное: ухабистый участок земли, покрытый комьями грязи и разнокалиберными камнями, так что если на нем поскользнешься, то двумя-тремя царапинами уже не отделаешься. Тюрьма стоит как раз на краю этого склона: в случае оползня ей несдобровать.
Осторожно, глядя себе под ноги, как приказал Джозеф Уилсон, мы двинулись ко входу в тюрьму. Она состоит из двух построек, соединенных узким, похожим на трубу коридором. Отделений в тюрьме всего два, по две камеры в каждом; второе, возможно, было пристроено позже в связи с возросшим числом нарушений.
В каждой из построек есть по одному вентиляционному окошку, крыша и стены покрыты ржавыми жестяными листами.
– Вы свободны.
Трое молодых чернокожих мужчин, сидевших в камерах по одному, были отпущены на свободу, чтобы освободить место для Оотои и его спутников, и в полном недоумении вернулись в деревню.
По распоряжению Джозефа в первую и вторую, ближние, камеры посадили Оотою и Ририко, а кореец оказался во втором отделении в конце коридора.
– Ну, счастливо оставаться! – помахал нам побледневший И, отправляясь в свою камеру.
Думаю, он сильно нервничал, поскольку ранее говорил, что страдает клаустрофобией. Со словами «Мои соболезнования» я махнул ему в ответ и вошел в первую камеру.
– Зовите, если что-нибудь понадобится, – сказал, закрывая дверь на замок, охранник.
Это был Франклин Партейн, участник войны во Вьетнаме, с которым мы беседовали вчера в школе.
Думаю, назначили его на эту работу в связи с тем, что он не может передвигаться без инвалидной коляски и ему трудно заниматься сельскохозяйственными работами или охранять деревню. Впрочем, и он, и окружающие верят, что ноги у него на самом деле есть.
Франклин вытащил ключ из навесного замка, положил его в карман и, поворачивая колеса коляски, вернулся в комнату охраны рядом со входом.
– Кто бы мог подумать, что наступит день, когда я окажусь в тюряге, – пробормотал я на японском, прислонившись к стене. Камера была площадью примерно в два татами.
Ририко, расположившаяся в соседней камере за стеной, ничего не ответила. Видимо, опасается, что в комнате охраны в конце коридора ее услышит Франклин. В поисках отверстий, проделанных насекомыми, Оотоя осмотрел стены камеры, но так ничего и не нашел.
В 20:30 по ту сторону вентиляционного окошка стемнело, и шум дождя, ударяющего по крыше, усилился. Репродуктор, прикрепленный к краю крыши, заговорил голосом Джима Джордана:
– Мы проводим экстренное собрание. Все сыновья и дочери должны собраться в павильоне через пятнадцать минут. Повторяю…
Почти сразу же дверь комнаты тюремной охраны открылась, и стало слышно, как Франклин в инвалидной коляске двинулся на выход. Слева за стеной раздался вздох.
– Что-то ты притихла. Веди себя, как подобает настоящему заключенному!
– Например?
– Проклинай охранника или ковыряй вилкой в стене.
Ририко громко рассмеялась.
Все из-за нее. Должно быть, она была готова к тому, что ее посадят в тюрьму, еще когда настаивала на том, чтобы остаться в Джордантауне.
Хотя половина из нас уже убита, исследовательская группа Чарльза Кларка остается для Джима Джордана последней надеждой на спасение. Значит, его спешная попытка избавиться от нас не более чем желание убрать с глаз долой перед приездом конгрессмена Лео Райланда. Иначе хлопот потом не оберешься. А так пусть себе остаются в деревне. Думаю, Ририко с самого начала была готова к такому развитию событий.
Было бы неправдой сказать, что не страшно лишиться свободы передвижения, когда за тобой охотится убийца. Но мне показалось, что, поскольку в тюрьме охранник круглосуточно наблюдает за входом, здесь мы были даже в большей безопасности, чем в не запирающейся на ключ жилой комнате.
– Долгие годы мы жили под угрозой нападения чертовых пришельцев. Они с беспощадной жестокостью пытаются похитить наши драгоценные жизни. Думаю, вас тоже посещали тревожные мысли. Но сегодня мы наконец удостоверились, что Джордантаун находится под божественной защитой, – раздавался из репродуктора голос Джима Джордана.
Теперь он звучал на фоне разноголосого шума толпы. Собрание в павильоне началось.
– Двоих из агрессоров, пробравшихся в деревню под видом хороших людей, – Альфреда Дэнта и Джоди Рэнди – постигла Божья кара. Остальные трое уже в тюрьме. Наши жизни вне опасности.
– Это ж надо, я, оказывается, тоже убийца! – проворчал Оотоя.
– Он нам только что говорил, что никого не убивал. Какая наглость! – сухо заметила Ририко.
– Однако угроза нападения пока сохраняется. Эта община – единственное охраняемое Богом место, где нет ни болезней, ни несчастных случаев. Но как много тех, кто пытается ее уничтожить! Завтра к нам приедет политик по имени Лео Райланд. Он задумал управлять миром с помощью страха. И стоит вам допустить хоть одну оплошность, он приведет в Джордантаун спецназ и сотрет нашу общину с лица земли.
– Он в своем уме? Его слова похожи на бредни полоумной старухи.
– На собраниях всегда так, – задвигалась за стеной Ририко, меняя положение тела.
– Не слушайте шепот дьявола. Мы окажем ему радушный прием, но нельзя открывать ему наши сердца. Да падет на предателей Божья кара!
– Каким образом ему удалось собрать вокруг себя девятьсот верующих?
– До приезда в Джордантаун все было гораздо приличнее. Известно, что раньше он и Библию читал на собраниях, и молебны проводил. Но где-то с прошлого года стал произносить речи. Похоже, что Джим психологически загнан в тупик.
– Разве верующие не считают это странным?
– Некоторые из них – наверняка.
– Тогда почему они не уходят отсюда?
– Это похоже на ситуацию с последователями Миллера, – сказала Ририко, задумавшись.
– О чем это ты?
– В начале девятнадцатого века проповедник из Новой Англии по имени Уильям Миллер предсказал, что в период с первого января по тридцать первое декабря тысяча восемьсот сорок третьего года произойдет явление Христа. Уверовавшие в это предсказание люди пожертвовали Миллеру свое личное состояние и, проповедуя его учение, стали готовиться ко второму пришествию. Однако результат всем известен. Христос не появился даже после Нового года. Как вы думаете, что с ними произошло дальше?
– Ну, тут выбор небольшой: напиться и вернуться к своей первоначальной жизни, – фыркнул Оотоя.
– Сначала они изменили толкование пророчеств. Согласно иудейскому календарю, второе пришествие Христа теперь должно было произойти в период с двадцать первого марта сорок третьего года по двадцать первое марта следующего года. То есть они сдвинули сроки пришествия на три месяца вперед и стали еще активнее заниматься распространением своего учения.
– Явно не готовы были покориться судьбе.
– Но Христос не появился и после двадцать первого марта. Перенесли срок на двадцать второе октября и стали проповедовать еще более восторженно. В этот день тоже ничего не произошло, но появлялись все новые интерпретации, и даже сейчас более десяти миллионов людей продолжают верить в пророчество Миллера.
– Вот это упорство!
– Конечно, их вера вызывает уважение. Хотя иногда людям просто сложно взять и отказаться от того, во что они однажды уверовали.
– Но ведь этому предсказанию уже столько лет, – заговорил я громче. – В наше время человек уже прошелся по поверхности Луны. Пора бы им поумнеть!
– Около двадцати лет назад – летом пятьдесят четвертого года – сестра Сэдра из Чикаго получила зловещее послание от бога-хранителя Вселенной: на рассвете двадцать первого декабря произойдет страшный потоп, а накануне, семнадцатого декабря, прилетит летающая тарелка, чтобы спасти избранных. Ее последователи расстались со своей собственностью и, невзирая на многочисленные насмешки окружающих, стали спокойно ждать указанного дня.
– Как будто я где-то это уже слышал.
– И вот настал указанный день, но тарелка так и не прилетела, не случилось и потопа. Сестра Сэдра то меняла толкование послания, то получала новые, но пророчество так и не сбылось. Последователи культа выдвинули теорию, согласно которой Бог отложил потоп из сострадания к человечеству. И принялись распространять новую версию с еще большим энтузиазмом. Они и сейчас продолжают свою деятельность в несколько трансформированном виде, и считается, что число последователей достигает нескольких тысяч человек.
– Но почему так происходит?
– Когда вера расходится с реальностью, верующие пытаются создать новую интерпретацию предсказания, чтобы устранить это несоответствие. И начинают еще более активную деятельность, чтобы подтвердить истинность своего учения. В результате происходит укрепление веры. Примерно так это можно объяснить. У миллеристов и последователей сестры Сэдры есть одна общая черта. В обоих случаях верующие зашли в своей вере слишком далеко, чтобы отступать назад. Они забросили свою повседневную деятельность, отказались от личного богатства и, не стесняясь подозрительных взглядов окружающих, стали ждать момента, когда пророчество сбудется. Прошлое уже не вернуть – вот что позволило их вере преодолеть реальность.
– Понятно. – Я прислонился к стене и, соскользнув по ней вниз, улегся на полу. – Похоже на то, как инвестировавшие средства в компанию «Момодзу» в ожидании прибыли продолжали, несмотря на предупреждения, вкладывать туда все больше и больше денег.
– Меня не устраивает полное уподобление религии мошенничеству, но некоторое сходство между этими явлениями, думаю, имеется, – сказала Ририко серьезно. – Все эти рассуждения справедливы и в отношении церкви «Храм народов». Верующие «Храма народов» оставили свою жизнь в Соединенных Штатах, пожертвовали свои сбережения церкви и пересекли море, чтобы поселиться в тропических лесах. «Обратного пути нет», – сказали они себе – вот что их всех объединяет.
– То есть заявлением основателя церкви о возможной атаке спецназа их веру не поколебать?
– Вы абсолютно правы.
Перестук четок на руке Ририко смешался с доносящимся из динамика голосом Джима.
И вновь я остро ощутил, что блуждаю в мире иррационального. Вдобавок ко всему мы пытаемся установить виновника совершенных здесь убийств. Возможен ли рациональный подход к решению загадки в мире, где вера имеет приоритет над правдой?
– Ты уже догадалась, кто преступник? – обратился я в сторону противоположной стены.
– Пока нет. А вы, Оотоя-сан?
– Не имею ни малейшего представления. Для меня остается вопросом и как преступник вышел из комнаты Дэнта, и каким способом была отравлена Джоди.
Покачав головой, я вдруг вспомнил слова Ририко, произнесенные ею несколько часов назад.
– Когда мы обыскивали комнату Дэнта, ты увидела пятна крови на дверцах шкафа и сказала, что версий поубавилось. Что ты имела в виду?
– Как бы это объяснить… – Ририко сделала глубокий вдох. – Метафорически это можно сравнить с фокусом со сгибанием ложки. Есть несколько способов это сделать. Самый простой – использовать принцип рычага, но можно также заранее сделать на ложке надрез или использовать ложку из металла с низкой точкой плавления. То же самое касается способа создания видимости запертой комнаты. Для того чтобы определить, каким методом воспользовался преступник, надо тщательно обследовать место происшествия. Это справедливо и в отношении деталей отравления Джоди.
Все-таки она на порядок умнее меня…
– Вот чего я еще не понимаю, – Ририко понизила голос, – так это почему преступник использовал прием с запертой комнатой? И зачем человека отравили таким невообразимым способом?
– Преступник – последователь безумного культа. Для него во всем этом должен быть какой-то особый смысл.
– Это наивное предубеждение. У «Храма народов» нет доктрины, оправдывающей убийство людей сверхъестественным образом.
– Звучит не так уж убедительно. А что с мотивом, нет никаких идей?
– Пока нет. Давайте еще немного подумаем. – Голос Ририко зазвучал чуть повыше, видимо, она выпрямила спину. – Первое, что приходит на ум, – преступник совершал загадочные преступления не специально, а в силу неких случайных совпадений. Однако эти невероятные на первый взгляд инциденты произошли один за другим, так что не будет ошибкой сказать, что преступник намеренно совершает похожие преступления.
– Что ж, вполне может быть.
– Первый возможный мотив: он делает это для того, чтобы переложить вину на того, кто способен творить чудеса, то есть на Бога и Джима Джордана. Если это правильный ответ, то недавнее заявление Джима о том, что наши убитые коллеги понесли божественное наказание, соответствует плану преступника.
– Ну, если вину возьмет на себя Господь Бог, то преступнику будет не о чем беспокоиться.
– Однако с этой гипотезой есть большая проблема. Ведь если преступник является верующим «Храма народов», то нет никакого смысла извращать суть преступлений или перекладывать вину за убийства на кого-то другого.
– Это почему? – Я невольно заговорил громче.
– Согласно общепринятым представлениям, почему убийца пытается скрыть свое преступление? Потому что в случае разоблачения полиция арестует и накажет его. Но как насчет Джордантауна? Полиция Гайаны в дела общины не вмешивается. Единственный человек, у которого здесь есть власть, – это Джим Джордан. Но не похоже, чтобы он наказал Ларри Левинса, застрелившего Ноги-сан. Может, он его и пожурил немного, но Ларри до сих пор продолжает работать сотрудником службы безопасности. Даже если кто-то убьет в Джордантауне таких посторонних людей, как мы с вами, то о наказании он может не беспокоиться.
Все верно. Мне аж дурно стало от этих ее формулировок.
– То есть преступнику не надо было ни на кого взваливать вину за преступление?
– Наверняка есть преступники, которые захотят скрыть свою роль убийцы независимо от того, накажут их или нет, но трудно представить, чтобы ради этого кто-то пошел бы на такие мудреные уловки.
– Тогда зачем совершать преступления, похожие на чудеса?
– Вероятнее всего, мотив заключается в том, что преступник хочет выдать себя за божественное существо. В таком случае получается, что преступник – это Джим Джордан. При его любви к чудесам и фокусам эти убийства можно рассматривать как звенья той же самой цепи. И тогда его давешнее заявление о том, что убитые понесли Божью кару, можно считать своего рода явкой с повинной.
– Странно получается. – Я пожал плечами. – У него не было причин убивать Дэнта и Джоди.
– Вы правы. Трудно представить, что Джим Джордан убил членов исследовательской группы, присланной по инициативе Чарльза Кларка, на помощь которого он рассчитывает. Допустим, он хотел убить кого-нибудь с помощью чуда, но повода для убийства наших коллег у него точно не было. Это совсем не логично. Тогда получается… – Ририко постучала пальцами по полу. – Нет, ничего больше в голову не приходит.
Ририко заерзала за стеной, но тут из коридора раздался скрип открывающейся двери. Затем зашуршали шины и стало слышно, как открылась дверь в комнату охраны. Должно быть, вернулся с собрания Франклин. Стрелки наручных часов указывали на 23:00.
Примерно через тридцать секунд дверь комнаты охраны снова открылась, и промокший под дождем Франклин появился перед дверью моей камеры. В углублении его панамы скопилась дождевая вода.
– И не думайте отсюда сбежать! – сказал он суровым голосом, заглядывая в камеру. Как будто другой человек пришел с собрания: глаза смотрят враждебно, от прежнего дружелюбия не осталось и следа. Наслушался Джима и, должно быть, поверил, что и мы – враги общины, агрессоры.
– Если бы мог, я бы давно это сделал.
Игнорируя сарказм Оотои, Франклин направился во второе отделение тюрьмы в конце коридора. Наверное, чтобы посмотреть, как дела у корейца. Три минуты спустя он молча проехал обратно в направлении своей комнаты.
Прислушиваясь к звуку закрывающейся двери, я вспоминал речь Джима Джордана. И тут меня осенило.
– Я понял! Преступник совершал похожие на чудеса преступления, чтобы переложить вину на Джима Джордана, да. Но не для того, чтобы выгородить себя. Ему просто нужен был эффектный результат.
– Что?
– Завтра в Джордантаун приезжает конгрессмен Лео Райланд. Политика – это представление. Нельзя приехать в поселение в Южной Америке из далекого Сан-Франциско и вернуться с пустыми руками. Так что все эти убийства были спланированы Райландом.
– Да-а. Понятно, – почему-то прошептала Ририко по-английски, а затем спросила по-японски: – И что дальше?
– Конгрессмен Райланд накануне визита отправил сюда наемного убийцу. Тот совершил два загадочных убийства, которые по силам только Джиму, чтобы представить его злодеем.
– А почему он убил этих двоих, а не девятьсот с лишним человек верующих?
– Потому что они оба – известные фигуры. Дэнт – агент под прикрытием, который много лет активно сотрудничал с ФБР, а Джоди – всемирно известный авторитет в области критики лженауки. Убийство двух знаменитостей произведет гораздо больший эффект, чем убийство безымянных верующих. А его успешное расследование добавит Райланду гораздо больше очков.
– Понятно. Мы с вами уцелели, потому что недостаточно знамениты. – Из-за стены донесся звук почесывания. – Интересное соображение, но есть одна большая проблема.
– Что не так? – уставился я на стену.
– Допустим, что преступник – убийца, засланный сюда Райландом. Но как он смог узнать, что мистер Дэнт – тайный агент?
– Поясни.
– Мистер Чарльз Кларк приказал членам нашей группы никому не сообщать о поездке в Джордантаун. Вот почему я солгала, что еду на конференцию в Колумбийский университет. Разумеется, другие участники тоже скрыли, что едут сюда. Не думаю, что Райланд был в курсе состава группы. Конечно, профессор Джоди – знаменитость, поэтому неудивительно, что преступник мог ее случайно узнать. Но мистер Дэнт выдавал себя за адвоката. И его внешность была мало кому известна. Вполне может быть, что сам Джим и другие члены руководства общины, которые были непосредственно связаны с мистером Дэнтом, испытывали подозрения в отношении его личности, но не думаю, что ваш убийца мог его опознать.
Да-а, кокнул адвоката, а тот оказался агентом под прикрытием. Как-то несерьезно получается. Я тихонько, чтобы Ририко не услышала, цокнул языком от разочарования.
– Мне тоже кое-что пришло в голову, – сказала Ририко, задвигав за стеной ногами.
Я улегся поудобнее и вытянул колени:
– Что там еще?
– Основываясь на вышесказанном, у преступника был повод убить Джоди и Дэнта и выдать это преступление за дело рук Джима. Плюс он знал о прошлом адвоката. Мне приходит на ум только одна такая личность.
– И кто же это?
– Мистер Чарльз Кларк.
Я невольно привстал:
– Разве не он инициатор вашей экспедиции? Сам отправил группу, а потом сам же ее и убил? Глупо же…
– Чарльз Кларк знал истинное лицо Дэнта. И была причина его убить.
– Что за причина?
– Когда-то по заданию ФБР Дэнт внедрился в компанию СС Petrolium, президентом которой пять лет назад был мистер Чарльз. Он оценил навыки Дэнта и не стал в тот момент подвергать его наказанию, но упустить шпиона, получившего доступ к конфиденциальной информации, вероятно, было для компании большим риском. И вот Дэнта попросили выполнить некое задание, но как только в нем перестали нуждаться, ему заткнули рот, что неудивительно.
– Пусть так, но зачем было специально отправлять человека в далекую религиозную общину, чтобы потом его убить?
– Мистер Чарльз, должно быть, устал от настойчивых просьб Джима о сотрудничестве. А ликвидация откомандированной в Джордантаун исследовательской группы дает повод отклонить просьбу Джима и тем самым убить двух зайцев.
– Как насчет Джоди? Неужто была причина, по которой эта женщина стала мишенью для какого-то там Petrolium?
– Нет. Ее убили для того, чтобы замаскировать истинную цель. По той же причине сюда отправили нас и мистера И.
Если это правда, преступник попытается дотянуться и до остальных. И теперь, когда мы заперты в камерах, у него появилась отличная возможность это сделать.
– Все не так. Преступник не имеет отношения к Чарльзу Кларку, – сказал я и прислонился к стене.
– Почему?
– Потому что на кухне был опрокинут шкаф для посуды.
– Что? – раздался звук удара головой о стену.
– Если версия про Чарльза как заказчика убийства верна, то во время нападения в комнате преступник был твердо намерен прикончить Дэнта. И должен был заранее приготовить орудие убийства. Но Дэнт был убит собственным ножом, который он всегда носил при себе. Я предполагаю, что преступник во время схватки с Дэнтом не смог воспользоваться собственным орудием убийства, поэтому быстро выхватил нож Дэнта и нанес ему смертельные удары. Такая вот версия.
– Вот оно как.
– Но какое орудие убийства преступник планировал использовать изначально? По словам работниц столовой, на кухне ночью произошел погром. Шкаф с посудой упал, а найденный на полу поварской нож был сломан пополам. Но трудно поверить, что он мог сломаться в результате падения с полки. Что, черт возьми, случилось с этим ножом?
– Да-а, это интересно. – В голосе Ририко послышались нотки восхищения. – Вы считаете, что преступник собирался убить мистера Дэнта поварским ножом?
Я кивнул в направлении стены головой и продолжил:
– Преступник, прежде чем напасть на Дэнта, пробрался на кухню и вынес оттуда нож. Вероятно, он планировал после совершения преступления смыть с ножа кровь и вернуть его на полку. Но когда он напал на Дэнта, тот оказал неожиданно сильное сопротивление, и лезвие отломилось. И хотя преступник быстро перехватил нож противника и прикончил его, вернуть сломанный поварской в исходное состояние он уже не мог. Тогда он разорил кухню, уронил шкаф и представил дело так, как будто нож сломался потому, что упал на пол. А благодаря тому, что кухня изнутри обита специальными панелями, ему не надо было беспокоиться по поводу того, что шум погрома просочится наружу. Если же преступник попал в общину извне, то и орудие убийства он должен был подготовить заранее. А не выносить специально для этого нож с кухни.
– А вдруг он намеренно решил достать оружие на кухне, чтобы замаскировать убийство под преступление, совершенное Джимом или верующими?
– Зачем тогда было возвращать нож обратно на кухню или специально опрокидывать шкаф? Сначала представить дело так, будто его провернул кто-то из своих, а потом попытаться это скрыть – в этом нет никакого смысла. Преступник является жителем Джордантауна или, по крайней мере, одним из тех, кто приезжал сюда. Чарльз Кларк сюда убийцу не присылал.
– Очень убедительно. – Ририко без труда отказалась от собственной версии произошедшего.
– Таким образом, версия о том, что убийца был заслан сюда извне, включая гипотетическое участие в его подготовке Лео Райланда, оказывается несостоятельной. Но почему преступник убил двух человек именно таким способом? Должна же быть какая-то причина…
Я услышал, как снова открылась дверь комнаты охраны. Франклин заглянул в наши камеры и направился во второе отделение. Через несколько минут он вернулся к себе.
Когда я посмотрел на часы, был ровно час ночи. Перед этим Франклин приходил в одиннадцать часов, значит, он патрулирует каждые два часа.
Затем мы продолжили неторопливо обсуждать мотивы преступления. Поскольку я помню, что Франклин приходил еще дважды, получается, что я, хоть и клевал носом, не спал часов до пяти утра.
Однако, когда небо в вентиляционном отверстии начало светлеть, Оотоя, так и не найдя убедительной версии, погрузился в сон.
* * *
– Бу-у-у… бу-у-у…
В ушах звучал неприятный шум, похожий на гул древнего кондиционера.
Я слегка приоткрыл глаза – в отдушину светило яркое солнце.
– Захлопнись! – Я повернул голову и в тот же момент окончательно проснулся.
Прямо перед моим носом в воздухе парила оса. Размах крыльев с хорошего воробья, лапки тоже длинные. Из раздутого пузика торчит тонкое, отдающее на солнце черным блеском жало.
– Что за черт!
Я потихоньку отполз от осы в сторону и прижался спиной к стене.
Раздался противный, царапающий слух металлический звук. В ужасе я повернул голову: на стене сидела еще одна оса и смотрела на меня.
– Не-ет, быть этого не может.
Руки и ноги перестали меня слушаться… Я искренне сожалел о том, что два дня назад смеялся над Дэнтом, когда тот шарахнулся от осиного гнезда.
– Эй, Ририко! Спишь? – позвал я, стараясь не шевелиться.
– Что с вами? – раздался сонный голос за стеной.
– Тут осы. Огромные, прямо жуть. Две штуки. Зови сюда Франклина.
Вместо ответа Ририко постучала в решетчатую дверь и позвала Франклина по имени. До меня доносился только шум осиных крыльев. Никаких признаков приближения охранника не наблюдалось.
– Странно; наверное, он куда-нибудь вышел.
– Да сделай же что-нибудь!
– Я бы с удовольствием…
Я уже собрался было пнуть стену ногой, но тут звякнул замок тюремной двери.
– Повезло…
Я подумал, что это вернулся Франклин, но сразу заметил свою ошибку. Поскольку в коридоре зазвучали чьи-то шаги.
– Кто бы это мог быть? – прошептала Ририко.
– Добрый день! – Я узнал говорящего по его простуженному голосу еще до того, как его увидел.
Это был мальчик-азиат по имени Q.
Подойдя к решетчатым дверям, он стал попеременно заглядывать в наши камеры и то кусал ногти, то трепал по лы рубашки.
– Может быть, ты пришел нам помочь? – спросила Ририко тоном учительницы.
– Я узнал, что детективы оказались взаперти, и заволновался, – застенчиво произнес Q прекрасные слова. Похоже, после случая с оживлением опоссума он проникся к нам симпатией.
– Отлично. Можешь открыть эту дверь?
Q взял запасной ключ в комнате охраны и вставил его в замочную скважину. Ключ повернулся вправо, щелкнул, и дужка замка отошла в сторону. Открыв решетчатую дверь, я выскочил из камеры.
– Еще немного, и это стало бы моим «последним делом»!
Пока я упражнялся в остроумии, Q открыл замок соседней камеры. Ририко вышла в коридор. В надежде, что осы за нами не последуют, мы вдвоем выбежали из тюрьмы.
– Как-то неловко по отношению к мистеру И, – пробормотала Ририко, напрягая ноги, чтобы не скатиться вниз по склону.
Я-то совсем забыл, что во втором отделении тюрьмы все еще заперт кореец.
– Я ему помогать не собираюсь, – заявил я сразу. Ведь чтобы попасть во второе отделение, надо пройти через первое с этими жуткими осами.
– Жалко его, он ведь страдает клаустрофобией.
– Знаешь ли, от клаустрофобии не умирают!
– Извините, но что касается корейца… – Q выглянул из комнаты охранны.
Видимо, он пошел туда, чтобы вернуть на место ключ от камер. Лицо его было искажено гримасой, как будто он язык прикусил.
– Сегодня утром его обнаружили лежащим на сцене павильона.
Несколько секунд я не мог понять, о чем идет речь.
– Он что, умер?!
Глядя на меня, Q слегка кивнул и сказал:
– Он это… пополам разрезан…
