4
– Джо… профессор Джоди выпила чаю, а потом…
По столовой пронеслось влажное дуновение ветра. Женщина с покалеченной рукой закачалась всем телом и рухнула на колени. Озадаченный Питер отпрянул в сторону. Теряя сознание, женщина растянулась на полу.
– С профессором Джоди что-то случилось! – Голос И дрожал от волнения.
Ририко побледнела. Сначала Дэнт, теперь Джоди: нет никаких сомнений, что преступник намерен ликвидировать всех членов исследовательской группы.
– Куда ушла профессор Джоди?
– Она сказала, что по приглашению верующих с десяти будет пить чай в классе «E».
– Все понятно. Тогда пойдем в школу?
Питер связался со своим подчиненным по рации, приказал ему позаботиться об упавшей в обморок Кристине Миллер и вышел из столовой. Оотоя, Ририко и кореец последовали за ним. Q тоже попытался было присоединиться, но, услышав от Питера «Оставайся здесь», послушно остался в столовой.
В школе был сильный переполох. Дети выскочили из классов и собрались под дверью класса «E».
– Возвращайтесь в классы. Не доставляйте хлопот директору, – сказал детям Питер, но те, будто осознав, что появление начальства свидетельствует о чрезвычайном характере происходящего, начали прыгать и орать с еще большим энтузиазмом.
Вход в класс, широко расставив руки и отталкивая детей, преграждал бородатый мужчина, похожий на волшебника из диснеевского фильма, – вероятно, это и был директор школы Рэй Мортон. Классное окно, пытаясь скрыть происходящее внутри, прикрывал спиной W, который накануне привел в столовую Q. Похоже, мое предположение о том, что он председатель школьного совета, попало в цель.
Мы пробрались сквозь бурлящую толпу детей и вошли в класс.
В классе были три женщины. Две из них, вероятно, присутствовали на встрече с Джоди, третьей была врач Лоретта Шакто, прибывшая чуть раньше нас.
На столе оставались следы скромного чаепития. Заварочный чайник с чайными листьями, большой чайник для кипятка, песочные часы, плетеная корзинка, чашки с недопитым чаем. На плоской тарелке лежало несколько печений.
А у стола на полу, скорчившись пополам, лежала мертвая Джоди Рэнди.
Осколки чайной чашки. Пролитый чай. Надкушенное печенье. Стул с пятнами рвоты. Вот и все, что окружало покойную. Выразительное лицо, столь удачно смотревшееся на телеэкране, было все в слезах и соплях. На его фоне забавно смотрелся высунутый, как у шаловливого ребенка, язык. Комизм ситуации усиливал витавший над трупом благородный аромат «дарджилинга».
– Вам лучше не приближаться, – предупредила Лоретта Питера, который попытался подойти к трупу. – Я почувствовала слабый миндальный запах из ее рта. Думаю, что причиной смерти стало отравление цианистым калием. Вполне возможно, что рвота содержит его остатки.
Питер остановился, доложил по рации о случившемся Джиму Джордану и дал несколько указаний своим подчиненным.
– Давайте уйдем отсюда на некоторое время, чтобы не привлекать лишнего внимания к произошедшему. Доктор Шакто, присмотрите, пожалуйста, за Кристиной, она сейчас в столовой. Не могли бы вы двое, кто участвовал чаепитии, пройти в мою комнату? Мисс Ририко и все остальные тоже, – сказал он, вытирая текущий по шее пот. Все шестеро вразнобой закивали в ответ.
Открыв дверь, я вышел из класса «E». Посмотрев в маленькое окно, которое прикрывал своим телом W, я увидел, как капля рвоты шлепнулась с края стула на пол.
– Думаю, яд содержался в чае, который разлила по чашкам я, – стуча зубами, но вполне отчетливо произнесла Бланка Хоган в ответ на вопрос Ририко.
Питер, Ририко, кореец и я слушаем рассказ двух участниц чаепития в комнате «Север–2». Время 10:45. Не думаю, что 15 минут, оставшихся до указанного Джимом времени, хватит на то, чтобы найти виновного в двух убийствах, но Ририко, похоже, еще не сдалась.
– Это дело рук хулигана, который разорил кухню! Это он положил яд в чай. Я в этом уверена! – запричитала Рейчел Бейкер.
Вода из чашки в ее левой руке выплеснулась и намочила юбку-штаны. В противоположность Бланке Рейчел полностью потеряла самообладание.
Она рассказала, что приняла веру полгода назад и стала работать на кухне вместо покинувшей общину женщины. Именно она, два дня назад случайно встретившись с Джоди в столовой, недолго думая, пригласила ее на чаепитие.
Суммировав рассказы обеих женщин, мы увидели картину событий сегодняшнего дня.
Около 06:00. Придя по очереди на кухню, женщины обнаружили, что кто-то устроил разгром. Втроем они подняли опрокинутые полки, перемыли испачканную посуду и успели вовремя приготовить завтрак.
Примерно 10:00. Убравшись после завтрака и сделав заготовки для ужина, они все вместе, как и договорились, направились в школу. Встретившись с Джоди, пошли в класс «E», и пока Бланка заваривала чай, Рейчел, воспользовавшись удачной возможностью, поделилась информацией о произошедшем на кухне с Джоди.
Джоди высказала несколько гипотез, но, узнав о том, что поварской нож был сломан пополам, похоже, о чем-то догадалась. Однако никаких деталей она сообщить не успела, так как ей внезапно стало плохо и она скоропостижно скончалась.
– Позвольте уточнить, – произнесла Ририко тоном профессионального психолога. – Вы ведь все вместе пили чай, а не только одна профессор Джоди?
– Конечно. И я, и Рейчел, и даже Кристи, – сразу же ответила Бланка.
Рейчел кивнула в знак согласия.
– А кто передал чашку с чаем профессору Джоди? Тоже вы, мисс Бланка?
– Нет. Когда я разлила чай, профессор Джоди сама взяла чашку и вернулась на свое место.
А вот это уже странно. Ни у кого из поварих нет симптомов отравления. Если яд был только в чашке, выбранной Джоди, то как преступник побудил ее сделать этот выбор?
Предположим, что он не ограничивал себя некой конкретной целью и ему надо было просто убить одного из участников чаепития, – тогда загадка разгадана. Поскольку для этого достаточно было заранее положить яд в одну из чашек. Но если принять во внимание тот факт, что Дэнт был убит всего десять часов назад, нет никаких сомнений, что мишенью убийцы была член исследовательской группы.
И опять преступник совершил убийство весьма изощренным, загадочным способом.
– Где обычно хранились чайник и чашки? – продолжила задавать вопросы Ририко.
– Все необходимое для чаепития лежало в плетеной корзинке на кухне.
– Вы рассказывали другим верующим о сегодняшнем чаепитии?
– Нет. Я чувствую себя виноватой, поскольку мы пошли на хитрость, попросив Джоди найти время для частной встречи, поэтому я никому ничего не сказала, – ответила Бланка.
Рейчел кивнула. Кристина, вероятно, тоже была бы с этим согласна.
– Жаловалась ли профессор Джоди перед смертью на то, что с ней что-то не так?
– Вовсе нет.
– А чай на полу вокруг тела – это она пролила?
– Этот чай пролила Кристина. Профессор Джоди выпила весь свой, перед тем как упасть.
– Не было ли на чашках каких-либо отметин? Может быть, они отличались по орнаменту или на одной из них была трещинка или щербинка?
– Не думаю. Хотя, если поискать, может, и есть какая-нибудь трещинка.
– Предположим, что вы, мисс Бланка, разливая чай, положили яд в одну из чашек. Вы смогли бы побудить профессора Джоди выбрать именно эту чашку, поставив ее поближе к ней?
– Думаю, это было невозможно. – Голос Бланки, как и ожидалось, стал жестче. – Разливая чай, я поставила четыре чашки в кружок. Какую из них возьмет профессор Джоди, угадать было невозможно. Ваши подозрения безосновательны.
Тут она, словно прося о помощи, посмотрела на Рейчел. Та стукнула чашкой по столу: «Все верно».
– Как насчет печенья? – вмешался я. – На полу в классе валялось надкушенное печенье. Это Джоди его ела?
– Нет, – сказала Бланка. – Это мое. Профессор Джоди упала после того, как съела свое печенье.
– Вы все ели печенье?
– Да. Мы все ели печенье, которое я выложила на тарелку. Профессор Джоди никакого другого печенья не ела, – решительно ответила Бланка, а Рейчел кивнула.
Получается, что, как и в случае с чаем, отравить одно печенье и подсунуть его Джоди было практически невозможно.
– Это странно. Значит, мы что-то упускаем из виду, – проворчал И, скрестив руки на груди.
Глядя на него, Бланка скривила рот в странной улыбке.
– Пожалуйста, подождите минутку. Вы все заблуждаетесь.
Кореец покачал головой. Бланка помахала рукой перед своим искаженным улыбкой лицом и продолжила:
– Все верно. Прошлой ночью преступник, который пробрался на кухню, подмешал яд к листьями черного чая. Весь чай, что мы пили, был отравлен. Выпив его, профессор Джоди скончалась. А с нами ничего не случилось. И что здесь такого странного?
Я криво ухмыльнулся. Мы совсем упустили из виду, что имеем дело с последователями безумного культа!
– В том, что мы выпили яд и не умерли, нет ничего странного. Ведь мы – верующие «Храма народов»!
* * *
Питер вызвал своего подчиненного и отправил поварих по домам, а мы все вновь отправились на место преступления.
– Одного я не могу понять, – обратилась Ририко к Питеру, старательно обходя лужи. – Зачем Джим Джордан заказал в общину цианистый калий?
Лицо Питера на мгновение напряглось, но тут же расплылось в деланой улыбке.
– Почему вы так решили?
Ририко не стала загонять начальника отдела внутренних дел в угол, а спокойно продолжила:
– В отличие от алкалоидных ядов, которые можно извлечь из животных и растений, цианистый калий надо закупать на химическом производстве. Наличие такого в расположенной посреди джунглей общине говорит о том, что мистер Джим Джордан заказал его с какой-то определенной целью. – Ририко склонила голову в ожидании ответа.
– Вы совершенно правы. Отец закупил цианистый калий у химической компании в Огайо год назад и с тех пор хранит его на складе.
– Для чего, позвольте узнать?
– Когда Отец перестает кому-то доверять, будь то кто-то из руководителей общины или простой верующий, он вызывает его к себе и заставляет пить отравленный сок, – сказал Питер таким тоном, как будто это нечто само собой разумеющееся.
– Но зачем?
– Чтобы удостовериться в истинности нашей веры. Тот, кто верует в «Храм народов», от яда не умирает. Отец использует цианистый калий вместо лакмусовой бумаги.
Ририко разинула рот от изумления, но так ничего и не сказала.
Совершенно очевидно, что, выпив смертельную дозу цианистого калия, человек умрет. Какова бы ни была его религия.
Скорее всего, Джим заставляет верующих пить обычный сок, выдавая его за отравленный. Соглашаясь выпить сок, верующие проходят тест на веру. Это скорее не лакмусовая бумага, а фуми-э.
– Знают ли другие жители деревни о том, что на складе хранится цианистый калий?
– Думаю, что большинство знает. Поскольку мы не стали издавать приказ о неразглашении этой информации.
– А как обстоят дела с охраной склада?
– Склад в охране не нуждается. Все жители этой деревни веруют в «Храм народов».
– То есть доступ к цианистому калию может получить любой, стоит только захотеть?
Когда мы пришли в школу, дети исчезли, а вместе с ними и переполох, что наблюдался здесь. По словам Питера, его подчиненные отправили их всех по домам.
Я попытался было открыть дверь класса «Е», но, приоткрывшись на несколько сантиметров, она вдруг застопорилась. Рвота, извергнутая Джоди на стул, стекла на пол и образовала лужу прямо перед дверью. Поскольку зазор между нижним краем двери и полом крайне невелик, засохшая рвота не позволяла двери нормально открыться. Я надавил посильнее, и дверь с противным чавкающим звуком отворилась.
Широко расставив ноги, я перепрыгнул через лужу и вошел в класс.
Вспомнив совет Лоретты, я осматривал труп Джоди, стараясь не касаться запачканных рвотой поверхностей. Лицо Джоди, перемазанное слезами и соплями, выглядело ужасно, но одежда почти не пострадала. В кармане брюк я обнаружил носовой платок и футляр для таблеток, но найти кулон, ранее висевший у нее на груди, мне так и не удалось.
Выпрямившись, я перевел взгляд на осколки чайной чашки. Это была простенькая черная чашка в белый горошек, из тех, что по дешевке продают на блошином рынке. Как и сказала Бланка, чашка эта ничем не отличалась от других чашек на столе.
– Погодите-ка, – рассеянно произнес И, рассматривая комнату чуть издали, метров с двух.
Питер и Ририко одновременно повернулись в его сторону.
– Разве там не валялось раньше печенье? – С этими словами он указал на то место, где, наклонившись, стояла Ририко. Он был прав: надкушенного печенья на полу больше не было.
– Как странно. Неужели преступник проник в класс, пока мы слушали показания Бланки и Рейчел, и забрал печенье? – растерянно произнесла Ририко, оглядываясь вокруг.
– Вы имеете в виду, что преступник, узнав, что мы расследуем дело, спрятал его, чтобы скрыть наличие на нем яда?
– Печенье, которое упало на пол, ела Бланка, а не Джоди. Поскольку симптомов отравления у нее нет, то на этом печенье яда быть не должно.
Ририко посмотрела на печенья, лежавшие на тарелке на столе. Все было на месте. Похоже, преступник забрал только надкушенное с пола.
– Возможно, он ошибся, приняв печенье на полу за то, что ела Джоди?
– Тем не менее я не думаю, что ему понадобилось пробираться на место преступления из-за печенья, – сказала Ририко, повысив голос.
Мы вчетвером озадаченно уставились на пол, и тут дверная ручка со скрипом повернулась.
Я посмотрел назад. Дверь открыл Джозеф Уилсон. Прямо за ним, опираясь на трость, стоял Джим Джордан.
– Вы нашли преступника? – пробасил он.
– Пока нет, – ответила Ририко.
– Джо. Сколько сейчас времени?
– Одиннадцать ноль две, – сказал Джозеф, посмотрев на наручные часы. Время вышло.
– На этом все. Немедленно собирайте вещи, отправляйтесь в Порт-Кайтуму и садитесь на самолет.
– Пожалуйста, дайте нам еще немного времени. Прошу вас, – продолжала упорствовать Ририко.
– Хватит делать из нас дураков! – разгневанно крикнул Джозеф Уилсон. Затем вскинул винтовку на правое плечо и повернул ствол в сторону девушки.
В ушах прозвучало эхо недавнего выстрела, ладони вспотели.
– Не могу я вернуться просто так домой, раз профессора Джоди тоже убили.
– Заткнись! Ты…
– Ты хочешь сказать, что останешься здесь? – перебил Джим Джордан своего подчиненного.
Ририко сразу же ответила:
– Да.
Посмотрев на нее, И тихонько сказал:
– Я тоже.
Обернувшись, они вопросительно посмотрели на меня.
Нечего и говорить, что оставаться в таком месте мне совсем не хотелось. К тому же здесь застрелили моего друга. И хотя сначала нам гарантировали безопасность, то теперь за нами охотится анонимный убийца. Я не настолько безрассуден, чтобы остаться здесь по собственному желанию.
Но раз уж я заехал в такую даль, чтобы помочь ей, я не могу оставить Ририко и вернуться в Японию один.
– Пожалуй… я тоже, – сказал я и сам удивился жалостливости своего голоса.
– Тогда ничего не поделаешь. – Джим повернулся к нам спиной и потрепал Джозефа по плечу. – Отведи их в тюрьму.
