4
– День на Мидтаун. На остров Эллис и статую Свободы – тоже день. Пробежаться по Метрополитен-музею и посмотреть мюзикл – еще один день. Даже если добраться до Бруклина, четырех дней вполне достаточно.
Нобиру Ноги смотрит в календарь в записной книжке, его верхняя губа перемазана взбитыми сливками.
– Сегодня уже седьмой день. Целая неделя – многовато. Ририко оказалась в руках опасных религиозных сектантов! Мы должны ехать ее спасать.
– У меня дел по горло.
– Ну, это столько дел у тебя благодаря ей.
– Я ей не отец. И вовсе не обязан пересекать океан, чтобы спасти прогульщицу и лгунью, – сказал я сердито и засунул в шредер пачку отчетов, присланных из полицейского управления префектуры Мияги.
Два-три раза в месяц Ноги без предупреждения наведывается в агентство Оотои. Оккупировав кресло и столик в приемной, он поедает купленные на станции «Накано» фруктовые сэндвичи. Обычно он приходит просто убить время или найти материал для своих журналистских расследований, но сегодня, 12 ноября, его волновала только информация о Ририко.
– Похоже, ты неплохо знаешь Нью-Йорк, – заметил я саркастически.
– Я там уже раз десять бывал. Первый раз, пожалуй, еще до поступления в начальную школу. – Ноги как ни в чем не бывало облизал испачканные сливками губы.
– Молоко на губах не обсохло, а уже за границу? Ох, не люблю я богатых.
– Да ладно тебе. Я просто лежал в больнице на Манхэттене.
Эту историю я слышал впервые.
– Ты что, был серьезно болен?
– Знаешь, дети часто в рот всякое разное тащат. И я проглотил вот такую металлическую куколку. – Тут он развел пальцы в стороны сантиметра на три. – Мать собралась было показать меня нашему врачу по соседству, но отец велел отвезти меня к первоклассным специалистам. И хотя чувствовал я себя не так уж и плохо, меня положили в больницу при Корнеллском университете.
– Тебе разрезали живот и достали куклу?
– Вовсе нет. Я неделю спокойно себе играл, и она сама вышла через задний проход.
– Если тебе так нравится Америка, ты, наверное, слыхал о «Храме народов»? – спросил я, спохватившись.
– Да, доводилось, когда выпивал со старшим коллегой из корпункта нашей газеты в Сан-Франциско, – ответил Ноги, пытаясь удержать между ломтиками хлеба норовившую вывалиться оттуда ягоду клубники. – Они там тоже особо не понимают, что происходит, поскольку просочившаяся информация больше похожа на слухи. О самом Джиме Джордане тоже чего только не говорят: кто-то хулит его как дикого религиозного мракобеса, а кто-то хвалит и считает лидером нового типа, ставя рядом с Мартином Лютером Кингом и Махатмой Ганди.
– Полагаю, лидер нового типа не стал бы скрываться от людей в лесу.
– Этот мой товарищ собирал материал для статьи о Джиме Джордане, когда тот еще проповедовал в Калифорнии. Он рассказал, что обычно во время богослужения Джим Джордан сначала возносит молитвы и читает Библию, а затем спрашивает паству, нет ли у кого проблем со здоровьем. Люди начинают потихоньку поднимать руки и жаловаться, кто на паралич ног, а кто на постоянные головные боли. Джим сначала выслушивает каждого, разговаривает с ними, гладит больные места, обнимает. И тут состояние страждущих внезапно улучшается, и церковь наполняется возгласами радости и шквалом аплодисментов.
– Думаю, эти «болезни» прошли бы сами по себе, безо всякого вмешательства. Как в случае с той куклой, что вышла из твоей задницы.
– Говорят, что некоторые верующие излечились от рака в терминальной стадии.
– Все это инсценировка. Совсем как в синтоисткой секте Маруути.
– Самая поразительная история случилась с ветераном войны во Вьетнаме, потерявшим обе ноги. Они у него отросли заново!
– Неужели ты в это веришь?
Ноги, уплетая за обе щеки сэндвич с киви, покачал головой и сказал:
– Я думаю, что все это фальсификация. Но меня зацепил тот факт, что секта переехала в Гайану.
– Просто их достала вся эта шумиха в прессе.
– Затворничество в Гайане означает отказ от миссионерской деятельности. И хотя число беглецов сократилось, доходы церкви продолжают падать. Могла ли религиозная организация, не чуравшаяся в погоне за увеличением числа верующих дешевых трюков с чудесным излечением больных, отказаться от распространения своего учения только потому, что ее атаковали газеты?
Да уж. Если попробовать экстраполировать это на ситуацию с сектой Маруути, то трудно представить, что ее основатель Рюэн сбежал бы за границу только потому, что в желтой прессе появилась пара дурацких статеек. Но все же…
– Может, ты преувеличиваешь опасность ситуации?
– Вполне возможно. Но мне кажется, что «Храм народов» таит в себе некую тайну. Поэтому хочу попробовать собрать о них информацию. Я ведь все-таки журналист.
– Тогда дерзай. А я за твоей кошкой пока присмотрю, – сказал я с ухмылкой.
Тут Ноги метнул скомканную оберточную бумагу от сэндвичей в корзину для мусора и со словами «Так хочется пить после сладкого» без спросу направился в комнатку, где стоял чайник.
* * *
В пять часов вечера, когда задул сильный ветер, я прибыл в отделение полиции района Канда, куда меня пригласил мой знакомый, начальник отделения Акиу.
– Этот Марухати последние полгода скрывался на территории нашего района!
Чтобы внимательно изучить ход дела, он заказал отчет о расследовании двойного убийства в гостевом доме «Сад у моря», но документ оказался слишком сложным для понимания. Поэтому он набрал номер моего агентства. И вот я выступаю у него в участке.
– Господин Оотоя, это ведь вы расследовали убийство? Будьте столь любезны, разъясните нам подробности.
Похоже, они считают, что дело раскрыл я. Не иначе как Когота постарался.
– Ну что с вами поделаешь… – И я принялся излагать версию своей помощницы с таким видом, будто до всего дошел сам. – И получается, что преступник страдал заболеванием, при котором человек не может стать полноценным взрослым. Как-то так.
Акиу и еще несколько полицейских, внимательно слушавшие мой рассказ, быстро отложили свои ручки в сторону. Через несколько секунд раздались возгласы: «Потрясающе!», «Вот это да!».
Меня охватило странное чувство не то гордости, не то жалости к себе.
– Испытываете ли вы чувство радости, когда вас осеняет догадка? – спросил молодой полицейский, покраснев от смущения. Акиу дал ему подзатыльник: «Поговори тут у меня!»
– Ну, как вам сказать… Наверное, это можно назвать и радостью.
Раз я способен так гордо излагать чужую версию, то вряд ли смог бы остаться равнодушным, если бы дошел до всего собственными мозгами.
Но детективом я стал совсем не для этого. Это правда.
Тем не менее я почувствовал, что в глубине моей души дало росток новое чувство.
* * *
Около семи часов вечера, выйдя из отделения полиции, я направился в сторону станции «Дзимботё». Пока я двигался по улице Хакусан, мне на глаза попадались вывески различных издательств и букинистических магазинов.
Я вспомнил, что в ночь нашего возвращения из Исиномаки Ририко принесла в агентство «Учебник детектива» с поддельным автографом. Сказала, что купила его у букиниста… Точно! Книжный магазин «Исино». Мне захотелось взглянуть, что за фрукт хозяин магазина, зарабатывающий на жизнь такими мелкими хитростями.
– Я ищу книжный «Исино», не знаете, где он? – заговорил я с мужчиной средних лет, копавшимся в выставленных перед магазином ящиках с книгами в мягкой обложке.
– «Исино»? – Мужчина окинул меня бесцеремонным взглядом и сказал как отрезал: – Не слыхал о таком.
Я поговорил еще с несколькими мужчинами, явно завсегдатаями книжных развалов, но никто из них помочь мне не смог.
Быть может, Ририко околдовал тануки? Но «Учебник детектива» с фальшивым автографом существовал на самом деле. И куда только подевался «Исино»?
Рядом громко брякнул колокольчик, и из магазина напротив вышел мужчина чуть за сорок. Я заглянул в окно и увидел книжный шкаф с табличкой «Редкие издания. Книги с автографами». На вывеске над входом полускорописью было выведено название магазина – «Ониси», – а ниже округлой латиницей было написано ONISHI.
Внезапно у меня возникло странное ощущение. Это было предчувствие озарения. Разве совсем недавно я не видел где-то нечто подобное?
Вспомнил. Гостевой дом «Сад у моря» в г. Исиномаки, где был убит Юсукэ Ёкоябу. Там тоже на вывеске название UMINONIWА было выведено округлой латиницей.
Когда мы туда приехали, Ририко, глядя на вывеску, пробормотала: «Как здорово сделано». «Интересно, что она имеет в виду», – подумал я, ведь с виду вывеска не особо примечательна.
Ответ нашелся сразу. Вывеска была выполнена в форме крыльев мельницы, которые зловеще скрежетали при повороте. При каждом порыве ветра она поворачивалась на 180 градусов. Почему никому не пришло в голову зафиксировать ее в одном положении? Вот оно что: надпись была выполнена так, что ее можно было прочесть и в перевернутом виде.
Ничего особенного, всего лишь никчемная шрифтовая игра.
Но если допустить, что Ририко видела нечто подобное раньше, то станет понятно, куда внезапно подевалась книжная лавка ISHINO.
Дело было, когда Ририко достала из пакета книгу с поддельным автографом. Я спросил, где она ее купила, и она, вынув из пакета карточку магазина, ответила: «В книжном магазине ISHINO».
На карточке название магазина наверняка было написано латиницей. Ририко прочла его как ISHINO, но в тот момент она держала карточку вверх ногами, поэтому на самом деле там было написано: ONISHI.
Совершенно очевидно, что несчастный букинист, всучивший книгу с поддельным автографом, скрывается за дверью магазина ONISHI. Я со стуком распахнул дверь.
В нос ударил запах пыли и плесени. В глубине магазина мужчина лет семидесяти возился с конторской книгой.
– Эй, дедуля! Это ты продал тридцатого октября «Учебник детектива» с автографом?
Мужчина лизнул кончик карандаша и, не поднимая головы, произнес нечто не вполне понятное:
– Вы имеете в виду студентке Токийского университета, которая изучает теорию когнитивного диссонанса Фестингера?
Я подошел к прилавку и наклонился над лысой, в крупных старческих пятнах головой:
– Значит, вот та жалкая лавчонка, где впаривают фальшивые автографы?
– То есть? – Мужчина наконец поднял голову.
– Не разыгрывай тут невинность! Ты продал фальшивку за девять тысяч?
– Я не торгую подделками, – мужчина с суровым видом направил на меня острие карандаша, – но она так меня просила, что пришлось уступить.
Что?
– С первого взгляда понятно, что это подделка. В продажу не пустишь, вот я и собирался отправить ее в макулатуру, но эта студентка так просила, так просила, что пришлось пойти ей навстречу.
Что за идиотская история! Он хочет сказать, что Ририко знала о том, что перед ней подделка?
– Ты лжешь!
– Она пришла сюда тридцатого октября и купила книгу вон с той полки.
Карандаш указывал на шкаф с надписью: «Редкие издания. Книги с автографами». На полках стояли книги с ценниками от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч иен: цифры, не очень подходящие для такого старья.
– Одна книга из этого шкафа стоит столько же, сколько целый шкаф вон тех. Я спросил, не хочет ли она получить скидку, но она упросила меня вместо скидки отдать ей ту самую фальшивку.
То есть он хочет сказать, что Ририко приобрела здесь две книги?
– А я вас знаю. Вы ведь детектив Оотоя, поспособствовавший расследованию дела компании «Момодзу»? – Мужчина выставил вперед подбородок и без очков посмотрел на меня снизу вверх, будто говоря: «Как ты намерен отвечать за то, что назвал меня лжецом?»
– Ну, не стоит так преувеличивать…
– Неумелый детектив подобен нечистому на руку вымогателю. Прежде чем упиваться чувством справедливости, пойми, что ты и сам можешь стать преступником. Отольются кошке мышкины слезки!
Повторив мысль, высказанную ранее Ририко, мужчина посмотрел на меня с неприязнью, взмахнул карандашом и углубился в конторскую книгу.
Я бросился прочь из магазина. Набрал полную грудь холодного воздуха и попытался упорядочить свои мысли.
Ририко пыталась продать мне за десять тысяч книгу с поддельным автографом, прекрасно зная, что это фальшивка. Нуждалась в деньгах? Но какой смысл разводить начальника на столь незначительную сумму сразу после того, как получила работу у одного из самых богатых людей в мире? Может быть, с помощью подделки она хотела проверить мою проницательность? Но тогда должна была раскрыть карты, как только я увидел, что передо мной на самом деле.
Погодите-ка. Я упускаю из виду нечто важное. Ведь у Ририко на руках была книга с настоящим автографом. И купить ее она могла только по одной причине.
Пробравшись среди сгрудившихся у книжных развалов покупателей, я ринулся на станцию «Дзимботё».
* * *
Посредине лестницы опять растекалась лужа водянистой рвоты. Похоже, среди постояльцев пансиона «Дзюрэ Хонго» есть беспробудный пьяница. Тощая бродячая собака забралась на лестницу и попыталась слизнуть лужу, поэтому я отогнал ее ногой: «Ну-ка, пошла вон!»
Обойдя рвоту, я поднялся на второй этаж и с помощью отмычки открыл замок комнаты № 201. Быстро вошел внутрь и с облегчением выдохнул.
В небольшом помещении все было без изменений, как два дня назад. Мой взгляд опять остановился на стоявшей в углу полки книге «Ложь экстрасенсов». Возможно, Ририко, узнав, что Джим Джордан любит проводить сеансы исцеления больных и увечных, пыталась изучить повадки нечистых на руку экстрасенсов, чтобы проникнуть на вражескую территорию во всеоружии.
Я достал с верхней полки сверток. Сняв ленту, развернул бумажную упаковку – в моих руках оказалось дорогое подарочное издание. На суперобложке изображен мужчина в мягкой шляпе и темных очках. Да, это он – «Учебник детектива».
Я открыл книгу: на форзаце изящной скорописью выведен автограф: «Кудзио Кувако». А чуть пониже слева – знакомые каракули.
Это была собственноручная подпись дяди Кунио.
Судя по упаковке, Ририко собиралась эту книгу кому-то подарить. А кто среди ее знакомых мог обрадоваться такому подарку?
Она намеревалась подарить эту книгу с автографом мне самому!
И специально разыграла маленькое представление с фальшивым изданием, чтобы потом меня удивить.
Однако подарки без причины не дарят. Может, она хотела поздравить меня с днем рождения? Но я родился в мае, а книгу она купила в октябре.
Не было ли другого повода для поздравлений?
«С днем рождения! Сегодня я угощаю!» – Перед глазами всплыло самодовольное лицо Ноги, перемешивающего палочками острую китайскую лапшу:
«Сегодня ровно пять лет, как ты открыл собственное дело».
Иного не дано. Ририко хотела поздравить меня с пятой годовщиной «Детективного агентства Такаси Оотои».
Получается, собиралась вернуться в Японию не позднее 11 ноября. А сегодня уже 12-е число.
Значит, она не осматривает достопримечательности Нью-Йорка. Она не может вернуться в Японию по независящим от нее причинам.
Я выскочил из комнаты № 201 и, на этот раз не обращая внимания на лужу рвоты, стремительно сбежал по лестнице. На улице Хонго я зашел в телефонную будку у табачной лавки. Набрал знакомый номер; трубка на том конце была снята практически сразу.
– У меня к тебе просьба. Возьми меня с собой в Джордантаун.
Трубка несколько секунд молчала.
– Ты что, пьян?
– Да не пил я. Я решил спасти мою помощницу из лап основателя секты!
Вместо ответа Ноги присвистнул от удивления.
* * *
Лео Райланд сунул в пепельницу догорающую сигарету «Pall Mall» и обрушил образовавшуюся там груду окурков.
– Если продолжить промысел рыбы жаберными сетями в том же масштабе, то калифорнийские морские свиньи окажутся на грани полного исчезновения. Мы должны взять на себя инициативу и повлиять на правительство Мексики: оно обязано создать структуру по охране этих китообразных. – Мужчина с бородой как у Фиделя Кастро несколько раз стукнул кулаком по столу.
Райланд подпер щеку рукой и широко зевнул. Этот человек говорит, что приехал с петицией из далекого Сан-Диего, узнав, что Райланд избран в палату представителей Конгресса под лозунгом «Активный конгрессмен».
«Просто ужасно, насколько мелкими могут быть запросы активистов такого толка. Ну почему я, депутат нижней палаты Конгресса США Райланд, должен в поте лица защищать каких-то дельфинов, у которых даже нет избирательного права?»
– Однако ожидается, что запрет на лов жаберными сетями вызовет мощный протест со стороны рыбаков… Конгрессмен Райланд, вы меня слушаете?
– Отлично. Спасибо за прекрасное предложение! Как я понял, рыболовство в Сан-Диего имеет отличные перспективы.
Поручив секретарю выпроводить побагровевшего мужчину, Райланд прислонился к спинке дивана и ослабил узел галстука.
Понятно, что сейчас не время раздувать щеки и прохлаждаться в офисе. Поскольку голоса избирателей из Сан-Франциско на предыдущих выборах он получил только потому, что люди поверили в его стратегию «активного конгрессмена». Предыдущие три раза он смог пройти в Конгресс благодаря тому, что СМИ широко освещали его инспекционные поездки по тюрьмам и бедным кварталам. Но в этот свой срок он просто курсирует между Конгрессом и офисом, не предпринимая никаких активных действий. Если не начать принимать меры сейчас, то через полгода его ждет провал.
Озадачившись поиском нужной информации, Райланд взял в руки газету, но тут в дверь постучали. Он вспомнил, что у него назначена еще одна встреча с просителем. Быстро поправив галстук, он произнес: «Входите, пожалуйста», и в комнате появился похожий на бухгалтера мужчина в черном костюме и очках в черной оправе.
– Конгрессмен Райланд! Нам очень нужна ваша помощь.
– Кто на это раз? Моржи?
– Я хочу, чтобы вы вернули моего сына, который попался на крючок секты «Храм народов».
Где-то он уже с слышал это странное название. Религиозная секта, которую возглавляет странный мужчина в солнцезащитных очках. Года полтора назад он объявил о создании собственной утопии и организовал групповое переселение верующих из Сан-Франциско в Гайану.
Райланд почувствовал, как губы его неожиданно растягиваются в улыбке, и быстро поджал рот.
Люди хотят знать, что действительно происходит в этой «утопии». Поехать туда с инспекцией – значит вызвать большой общественный резонанс.
«Протянув руку помощи измученным горем семьям верующих, я наверняка смогу заручиться поддержкой избирателей».
– Я тоже серьезно обеспокоен их судьбой. Можете рассказать обо всем поподробнее?
Спустя два часа Райланд вежливо проводил представителя Ассоциации семей озабоченных родственников Тимоти Сторма и позвонил Даниэлю Харрису, главе новостного отдела телекомпании NBC.
– Я решил ехать в Джордантаун; это в Гайане. Организуй группу журналистов для освещения моей поездки.
Райланд опрокинул пепельницу с грудой окурков в корзину для мусора:
– Я выведу эту «утопию» на чистую воду!
