– С днем рождения! Сегодня я угощаю. – Как будто вспомнив о чем-то важном, Нобиру Ноги перестал перемешивать палочками острую лапшу тантанмэн.

– Я в мае родился. А сейчас у нас ноябрь.

– Речь идет об агентстве. Сегодня ровно пять лет, как ты открыл собственное дело. Я был уверен, что дела у тебя пойдут неплохо, но никак не ожидал, что ты станешь знаменитостью…

Всегда так: на словах вроде хвалит, а на самом деле презирает. Дескать, для такого, как ты, это шикарный результат. Смотрит на меня свысока.

11 ноября 50 года эпохи Сёва. Я и мой ненавистный друг детства с шумом поглощаем суперострую лапшу в китайском ресторане «Тёхяккай» рядом с южным выходом станции «Накано».

– За лапшу я заплачу. Взамен у меня есть к тебе просьба.

– Пельмени?

Оотоя первым прикончил миску и, вытирая губы салфеткой, заговорил о главном:

– Я ищу одну девушку…

– Ы-ы-ххх-а-а-а!

Ноги поперхнулся и картинно выплюнул лапшу на стол. Встретившись глазами с официанткой, я быстро отвернулся.

– Ты, конечно, друг детства, но нарушать закон я помогать не стану! – произнес Ноги с раздражением, заворачивая выплюнутую лапшу в салфетку.

Этот ловелас имеет обыкновение истолковывать все вокруг в извращенном смысле.

– Вот еще, буду я просить начинающего репортера познакомить меня с проституткой! – Я пригнулся и, избегая взгляда официантки, продолжил: – У меня тут Ририко пропала!

– Ририко-тян, неужели? – Наконец-то поняв, о чем я говорю, Ноги швырнул скомканную салфетку в миску и категорично заявил: – Видно, охладела к своему работодателю. Странно, что такая талантливая девчонка вообще согласилась на тебя работать. Смирись и найми себе новую помощницу, иного пути нет.

– Эта девчонка не из тех, кто может смыться без предупреждения, – спокойно возразил я.

Ноги и сам имел неплохое представление о том, как Ририко успешно справилась с расследованием нескольких дел, начиная с дела компании «Момодзу».

– Надейся-надейся… – заметил он с ехидством.

– Если бы она действительно собиралась порвать со мной отношения, то должна была действовать более решительно. Но она не выехала из общежития, да и в университете пока числится.

– А ты, смотрю, уже вовсю занялся ее поиском. Даже удивительно, что ты так загорелся. – Подхватив кусочек острой сычуаньской капусты, прилипший к маринованному лотосу, Ноги отправил его себе в рот. – Я понял, ты просто считаешь Ририко своей соперницей!

– Ты о чем?

– Ты же всегда хотел стать самым обыкновенным частным детективом? Тогда пропажа Ририко не должна тебя особо взволновать. Но твои отчаянные поиски свидетельствуют о том, что ты ревновал к ее таланту и в глубине души решил когда-нибудь ее превзойти.

– Что ты несешь?

– Несмотря на это, Ририко взяла и пропала, оставив тебя одного. То есть ты считал ее соперницей, а она тебя ни во что не ставила. И тебе трудно с этим смириться.

Замечание Ноги было справедливым только наполовину, в остальном он промахнулся.

Я полагал, что достиг в своем деле определенного уровня мастерства. Но чем опытнее становился, тем сильнее ощущал, что сильно уступаю таланту Ририко. Не стану отрицать, что я испытывал чувство, похожее на зависть. А когда вспоминаю обстоятельства дела об убийстве детектива Юсукэ Ёкоябу, то даже сейчас испытываю сильное раздражение.

Но я никогда не считал Ририко своей соперницей. Мы с ней изначально участвовали в разных забегах, я, вынужденный охотиться за преступниками в силу стечения обстоятельств, и искренне ненавидящая зло Ририко.

– Оставим твои домыслы в стороне; ты готов мне помочь?

– Конечно, ведь я смог стать независимым репортером во многом благодаря Ририко, – бодро ответил Ноги и облизал блестящие от жира губы.

Я поделился с ним всем, что уже успел узнать: что она солгала, сказав, что отправляется в Америку для участия в ежегодной конференции по религиоведению, что в ее комнате в общежитии не было ничего подозрительного и что прямо перед отъездом она встречалась с Кадзуо Момодзу.

– Кадзуо Момодзу? – закатил глаза Ноги. – Разве он не злейший враг Ририко? Что могло заставить ее встретиться с этим человеком?

– Я разузнал о его нынешнем положении. Похоже, он оставил прежний бизнес и уже года полтора заведует злачным заведением в районе Юсима.

Ноги неестественно скривил губы:

– Неужто она к нему на работу решила устроиться?

– Вот этого я не знаю. Заведение Момодзу крышует якудза из Ибаракигуми. Если прийти туда с пустыми руками, мало не покажется.

Я налил стакан воды и поставил его перед Ноги:

– Теперь твой выход. Мне нужны сведения, которые заставят его вести себя тихо.

– Ты собираешься угрожать Кадзуо Момодзу?

– Что-нибудь о его связях с женщинами. Твой любимый конек, – кивнул я в ответ.

– Если у меня что на него и было, то все уже давно обнародовано. – С этими словами Ноги отодвинул стакан в мою сторону.

– Можно какую-нибудь ерунду. Например, у него одного яичка не хватает или что-то в этом духе.

– Так себе тема получается…

Ноги, почесывая в затылке, перевел взгляд на стену и вдруг удивленно воскликнул:

– Ого!

На стене висела копия заметки из еженедельника Domus, сообщающая кое-что о лапше ресторана «Тёхяккай», которую мы только что съели. Называлась заметка «Рейтинг острой лапши по степени жжения в заднем проходе»: наша занимала в нем 29-е место.

– У него что, геморрой? – поинтересовался я.

– Нет, дело не в этом… – Ноги ткнул пальцем в статью рядом с чартом.

На правой нижней части разворота красовался заголовок и начало статьи под названием «Слава великого детектива: обзор всех дел, расследованных Юсукэ Ёкоябу».

– При чем здесь этот жулик? Он что, как-то связан с делом компании «Момодзу»? – поинтересовался я.

– Речь идет не о самом Ёкоябу, а об убившем его Марухати. Официально об этом не сообщалось, но, похоже, все десять лет своего отсутствия он скрывался в Советском Союзе. Полиция разыскивает посредников, организовавших его побег. Первым в списке подозреваемых оказался Кадзуо Момодзу. Некогда компания Момодзу объявила о сборе средств на завод по производству рыбных консервов и обманом заполучила огромную сумму от доверчивых граждан. Чтобы заставить людей поверить в существование трескового предприятия, требовалось предоставить достаточное количество сопроводительной документации. Не исключено, что мог существовать некий посредник и с советской стороны.

– Отличная зацепка. Приятно иметь дело с опытным журналистом.

Поскольку у Момодзу уже есть судимость, если ему предъявят обвинение в содействии побегу, условным приговором ему не отделаться. Значит, он захочет любой ценой избежать возвращения в тюрьму.

– Погоди-ка. Эта тема тянет на большое журналистское расследование.

Похоже, Ноги вспомнил, кто он есть, и резко поменял свое отношение к вопросу.

– Вот только не надо сейчас идти на попятную.

– Давай поищем что-нибудь попроще. Если ковырнуть глубже, обязательно найдется то, что нам пригодится…

– Позвольте вас побеспокоить! – Внезапно к нашему столику подошла официантка и торопливо заменила кувшин с водой. Но вместо того, чтобы сразу отойти от столика, она нерешительно топталась на месте, как будто хотела что-то сказать. На вид ей было лет 15–16, вероятно, это была дочка хозяина заведения.

– Тебя что-то интересует? – пришел ей на выручку Ноги.

– Вы все о детективах и расследованиях тут говорили. Вот я и подумала, а вдруг вы…

«Неужели она меня узнала?» – Я невольно приосанился.

– Вы ведь поклонники детектива Ёкоябу?! – Тут ее рот расплылся в улыбке, обнажив кривые, похожие на клыки зубы. – Я тоже большая его поклонница. Но совсем не из тех неофитов, что возомнили себя фанатами детектива только после его смерти. Я начала собирать газетные вырезки о нем еще до выхода ТВ-шоу «Поручите это дело знаменитому детективу!».

– Просто замечательно! Прямо образцовая поклонница, – подбодрил ее Ноги, настроившись на ту же волну.

– Знаменитые детективы такие классные! Ведь они могут самостоятельно раскрыть преступления, которые не по силам полиции. Вы помните тот случай насилия в церкви, что случился два года назад? Так вот, на самом деле это преступление…

– Ну, довольно! Мы рассчитываемся! – резко перебил я девушку и сунул ей в руку счет.

Поглядывая на разочарованно удаляющуюся девицу, я отхлебнул холодной воды. Желудок немного побаливал.

Поздно вечером того же дня, в 22:50, я вышел из лифта на восьмом этаже невзрачного бетонного здания и оказался у стойки регистрации. Над стойкой неоновыми огнями сияла выполненная округлым шрифтом вывеска «Интернациональный салон „Приморье“». Из динамиков гремела песня в стиле диско на непонятном языке.

– Добро пожаловать! – Молодой мужчина в атласном костюме с бабочкой поклонился, сложив руки на уровне пупка. – У вас забронировано?

– Нет.

– Вы уже бывали в нашем заведении?

– Тоже нет.

Мужчина расстелил на конторке карту мира с прикрепленными тут и там фотографиями обнаженных женщин. Похоже, фишкой заведения является возможность переспать с красотками со всего света.

– Какую страну или регион предпочитаете?

– Все равно.

– Прямо сейчас могу порекомендовать вам мисс Майю из Португалии.

– Разговор есть. Позови-ка мне управляющего.

Мужчина лениво поковырял пальцем в ухе. Похоже, подобного рода передряги ему уже поднадоели.

– По какому делу?

– Я хочу поговорить по поводу Ририко Аримори.

Мужчина снял трубку с настенного телефона. Но тут я перегнулся через конторку и нажал на рычажок.

– Ты можешь позвать своих друзей. Но тогда к твоему боссу придет домой полицейский с ордером на арест. Делай лучше, как я говорю, если не хочешь вылететь с работы.

Поразмыслив пару секунд, мужчина положил трубку и постучал в расположенную сзади дверь.

Идиотская песня умолкла, и в наступившей тишине дверь отворилась.

– Что стряслось? – выглянул мужчина средних лет, одетый в коричневую тройку.

– Человек, заработавший двести миллиардов иен на инвестициях в никуда, работает управляющим в публичном доме? Ничто не вечно под луной…

При виде Оотои лицо Кадзуо Момодзу погрустнело, и он стал похож на забитого подростка, встретившего во дворе своего мучителя.

Заведение закрыли, и когда мужчина в бабочке, усадив девушек в микроавтобус, повез их на станцию, Момодзу провел меня в свой офис.

– Ты пришел специально надо мной поизмываться? – спросил он, смущенно закрывая гроссбух с именами клиентов.

Усевшись на металлический стул с порванным кожаным сиденьем, я закинул ногу на ногу и спросил:

– Ты ведь встречался с Ририко Аримори в ресторане «Лемминг» на «Юракутё»?

Что тебе надо от моей помощницы?

– А, ты об этом? – Момодзу нарочито глубоко вздохнул и почесал в затылке. – Мы говорили по поводу работы. Разговор был конфидециальный. Тебе ничего сказать не могу.

Похоже, они вправду встречались. Парень с коктейлем Молотова не обознался.

– Как поживает твоя дочурка, все ли с ней в порядке? Если папочку снова засадят в тюрьму, одноклассники ее не пожалеют.

Момодзу пожевал губами, как будто поправляя вставную челюсть:

– О чем это ты?

– Хватит придуриваться! Ты ведь дружил с Марухати?

Момодзу заметно побледнел.

– Выбирай одно из двух: либо ты мне рассказываешь, зачем встречался с Ририко, либо я отправляю тебя обратно за решетку.

Я воспользовался приемом, которому когда-то научился у мужчины, который сейчас сидел напротив меня. Не требовать и приказывать, а предлагать два варианта действия на выбор. Это излюбленный метод мошенников, ставший известным после того, как он бы упомянут в бизнес-инструкции компании «Момодзу».

Вряд ли кто-то захочет добровольно отдать сто тысяч иен просто потому, что ему предложат инвестировать эту сумму в тресковую ферму. Однако возможность выбора между суммой в миллион иен и сто тысяч иен странным образом склоняет человека к мысли, что уж тысяч сто он спокойно может выложить. На самом деле существует еще один вариант – не инвестировать совсем, но первые два не дают это осознать. Суть метода в том, что стоит человеку раз открыть кошелек, как психологический барьер становится ниже и деньги начинают утекать сквозь пальцы.

– Прекрати, я вышел из этой грязной игры!

– Так я и говорю: выбирай, что тебе больше по душе! Во втором случае я еще листовки забавные разбросаю вдоль дороги, по которой твоя дочка в школу ходит. Ладно, никто еще не умер от того, что у него только девять классов образования. Прикинется китаянкой и будет здесь работать.

– Вот дерьмо! А еще детектив называется! Ведешь себя как последний бандит. – Момодзу стукнул гроссбухом по столу. – Я просто выступил посредником.

– Говори точнее!

– Меня один американский миллионер попросил познакомить его с Ририко.

– Американский миллионер?

– Его зовут Чарльз Кларк.

Хоть у меня ничего общего с богачами нет, это имя было мне знакомо. Американский предприниматель, который сразу после революции переехал жить в Советский Союз и сделал состояние на торговле зерном, а сейчас возглавляет нефтяную компанию CC Petroleum. Я читал в журнале, что у него мощные связи как в американских, так и в советских правительственных кругах и что он содействует разрядке международной напряженности, установившейся в конце 60-х годов.

– И что за дело у этой шишки к моей помощнице?

– Чарльз Кларк поручил Ририко вести расследование в отношении Джима Джордана.

А вот об этом человеке я ничего не слышал.

– Что это за фрукт?

– Основатель новой религии.

– Не слыхал о таком.

– И я, но, похоже, о нем уже несколько лет много говорят в Америке. Как бы там ни было, этот весьма харизматичный мужчина создал собственное религиозное учение, в котором объединил христианскую и коммунистическую идеи, и, как говорят, в Калифорнии одно время у него было более двадцати тысяч последователей. Похоже, он имел и весьма заметный политический вес.

Почему-то говорил о нем Момодзу в прошедшем времени.

– Ты хочешь сказать, что Чарльз Кларк специально вызвал для изучения дела основателя новой религии японскую студентку?

– Совершенно верно.

– Но зачем он это сделал?

– Потому что не понимает, что там у Джима Джордана в голове. – Момодзу подпер щеку рукой и продолжил: – Лет пять назад, когда масштаб этой религиозной организации заметно увеличился, местные таблоиды стали вовсю печатать статьи, основанные на разных слухах. О том, что Джим Джордан занимается с верующими групповым сексом или выманивает у них деньги мошенническим способом, а тех, кто не слушается, держит в тюрьме.

– Знакомая картина…

– Информацию предоставили журналистам бывшие последователи Джима, которым удалось вырваться на свободу. Разгневанный Джим обозвал их предателями и предсказал, что на их головы падет небесная кара. И чтобы предотвратить дальнейшее бегство верующих из общины, ввел строжайшие дисциплинарные меры. Верующие, не перенеся подобных ограничений, побежали еще активнее, чем порадовали соскучившихся по сенсациям журналистов. А Джим попал в абсолютно безвыходное положение.

– Тут ему и конец. Примите наши соболезнования!

– Однако Джим оказался упрямее Рюэна Маруути. Он предпринял смелый шаг, позволивший ему выйти из порочного круга.

Момодзу расстелил на столе карту мира и указал на маленькую страну на северо-востоке южноамериканского континента, граничащую с Венесуэлой и Бразилией.

– Прихватив с собой последователей, Джим быстро покинул Америку и переселился в Республику Гайана. Он решил расчистить участок в джунглях и создать там свою собственную утопию.

Внезапно история приобрела грандиозный масштаб. Он что, попытался изобразить ветхозаветный исход из Египта?

– И когда это произошло?

– Переселение началось около двух лет назад, где-то в январе семьдесят седьмого.

Было такое впечатление, что я беру урок истории у управляющего злачным заведением.

– А правительство этой Гайаны не выгнало американцев с их сомнительной сектой?

– Похоже, Джим Джордан обо всем договорился заранее. Гайана уже много лет ведет территориальные споры с соседней Венесуэлой. Вероятно, власти решили, что, разместив на своей территории группу американских колонистов, получат некую геополитическую выгоду. Верующие освоили около десяти тысяч гектаров земли и построили колонию под названием Джордантаун. Сейчас в ней проживает более девятисот человек.

– Похвальное упорство.

– Но далеко не все пошло по плану. В результате переселения в джунгли число побегов верующих резко сократилось, но масштаб самой акции всколыхнул общественный интерес, и нападки журналистов ужесточились. Родственники верующих создали специальную ассоциацию и резко критикуют Джима Джордана за то, что он увез их родных за границу.

– Ну, это неудивительно.

– Благодаря активной позиции ассоциации родственников делом заинтересовались в Конгрессе США, и ходят слухи, что начато расследование. Загнанный в угол Джим Джордан начал разрабатывать следующий план.

– Неужели что-то новое?

– Повторение старого. Он решил, что надо построить новую утопию где-нибудь подальше от США. На этот раз он положил глаз на оплот коммунизма – Советский Союз. – Толстый палец Момодзу пересек Тихий океан и направился к Евразийскому континенту. – Однако трудно представить, что советское правительство, находящееся с США в напряженных отношениях, даст согласие на прием общины. Тем не менее Джим продолжил искать каналы связи с Советским Союзом. И одним из тех, к кому он обратился за помощью, был известный своими просоветскими взглядами предприниматель Чарльз Кларк.

– Теперь все понятно.

Мы вернулись к началу рассказа.

– Чарльз оказался в затруднительном положении. Сам он – благочестивый христианин, при этом коммунист. Как во взглядах на религию, так и на идеологию у него много общего с Джимом Джорданом. И если намерение Джима построить утопию является искренним, то он вовсе не прочь оказать ему помощь. Но если верить сообщениям СМИ о ситуации в общине, то такая помощь может лечь пятном на его биографию. Сами верующие заперты в джунглях, так что рассудить, где правда, а где ложь, не представляется возможным. И вот тут Чарльз решил самостоятельно организовать исследовательскую группу и отправить ее в Джордантаун. – Палец Момодзу пересек море и добрался до Японского архипелага. Разговор, похоже, близился к логическому завершению. – Чарльз дал своему секретарю указание собрать для изучения ситуации в Джордантауне лучших специалистов, независимо от их возраста и национальности. Требовались не просто ученые и исследователи, а эксперты, которые смогут тщательнейшим образом изучить и выявить скрытые внутренние проблемы секты. В процессе поиска секретарь рассмотрел детали уголовных дел, возбужденных против религиозных сект по всему миру за последние двадцать лет, и составил список тех, кто участвовал в судебных процессах и поспособствовал их успешному завершению. Среди прочих он обратил внимание на вашу выдающуюся помощницу.

– Какая проницательность!

– Чтобы разыскать ее, Чарльз связался со своим японским другом. То есть со мной.

– Какая неосмотрительность!

– Я отлично понимал, что Ририко на меня в обиде. Но она сказала, что хочет вникнуть в детали. И когда прочитала предложение о сотрудничестве, то сразу согласилась принять участие в расследовании.

Оотое показалось, что он понял, чем руководствовалась Ририко. Неизвестно, насколько достоверны сообщения о положении дел внутри общины, но совершенно очевидно, что под влиянием критики со стороны СМИ и роста числа беглецов основатель секты психологически загнан в тупик. Если он обратит свои негативные эмоции на лишенных свободы передвижения общинников, то исход событий непредсказуем. И пусть они находятся по ту сторону Тихого океана, бросить этих людей на произвол судьбы Ририко не могла.

– Лучше бы она объяснила все как есть. И зачем врала, что едет на конференцию?

– Потому что Чарльз запретил разглашать информацию. Хотел избежать утечек до прибытия группы на место. Первого ноября, получив оплаченные Чарльзом билеты, она вылетела в Нью-Йорк. Затем должна была прилететь в Гайану, чтобы, как планировалось, провести два дня в Джордантауне.

– Два дня? – Я невольно посмотрел на настенный календарь. – Тогда расследованию уже пора завершиться. Почему же она не вернулась? Допустим, что позволила себе передохнуть денек в Нью-Йорке, но седьмого числа должна была вернуться в Токио. А сегодня уже одиннадцатое.

– Я не в курсе. Может, город осматривает?

Я был разочарован. Приперся в такую дыру ради никчемных выводов.

– Прямо кошмар!

– Так ты сам велел объяснить, зачем я встречался с Ририко. Выяснил, что хотел? Убирайся отсюда!

Момодзу открыл дверь своей конторы. Выйдя из комнаты, я прошел мимо стойки регистрации и вызвал лифт. Вошел в кабину и нажал кнопку первого этажа.

Когда дверцы лифта начали закрываться, я вдруг понял, что забыл узнать кое-что важное.

– А как называется эта подозрительная секта, которую поехала проверять Ририко? – спросил я, сунув носок ботинка в просвет между дверцами.

Момодзу нехотя высунул голову из-за двери конторы.

– Если на английском языке, то Peoples Church. Переводится «Храм народов».