Глава 9
* * *
Спустя время. Один из районов Центра.
Вечером у входа в здание Северного Торгового Союза толпились первоходки.
Само здание — самострой, как и всё вокруг, но самострой серьёзный. Первый этаж каменный, с арками. Второй деревянный. Третий из чего попало. Четвёртый покосился вправо и там торчала башенка с жёлтым флагом. Флаг не развевался — просто висел, ибо откуда ветер в Посмертии?
Первоходки мялись у ступеней. Кто-то держал бумажки, кто-то жался к стенке и уже репетировал «почему мы должны вас принять».
Сквозь толпу протиснулся гоблин. Жилет с карманами, сапоги до колена, морда наглая и дебильная — ну, в общем, стандартный гоблин. Он быстро пошёл прямо к стойке, где сидели члены союза рангом повыше, и совершенно не оглядывался.
Он точно знал, куда идёт!
— Господин Кривонюх, добрый вечер, — существо за стойкой подняло взгляд.
Что-то среднее между осьминогом и человеком — четыре руки, кожа бледно-фиолетовая, влажная на вид, глаза большие и круглые, без белков. Голос мягкий, поставленный, явно не первый год на этой должности.
— Чем могу помочь? Только сразу предупрежу — долговые лимиты на вас уже исчерпаны, если вы по этому вопро…
— ДА ИДИТЕ ВЫ ВСЕ НА ХЕР!
Существо дёрнулось. Бумаги на стойке съехали, и несколько первоходок у входа резко обернулись.
Никто не понял, что это было, но оно и не собиралось останавливаться.
— НИКТО МНЕ НЕ ПОМОГАЕТ! НИКТО! ВЫ ЧТО ВООБЩЕ ДЕЛАЕТЕ⁈ СОЮЗ НАЗЫВАЕТСЯ! СОЮЗ ГОВНА И МОЧИ! — он замахал короткими зелёными руками, — Я ВАМ ПЛАЧУ! ПЛАЧУ ВЗНОСЫ! А ВЫ ЧТО⁈ ЧТО ВЫ МНЕ ДАЛИ⁈
— Господин Кривонюх, если вы объясните ситуацию, мы попробуем…
— ДА ШТО ОБЪЯСНЯТЬ-ТО⁈ — он хлопнул ладонью по стойке, — ВСЁ УЖЕ ОБЪЯСНЕНО! ШЛЮХИ ВЫ ВСЕ! ВОТ И ВСЁ ОБЪЯСНЕНИЕ! ШЛЮХИ И БЕЗДАРИ!
Фиолетовое существо молчало, а её большие круглые глаза смотрели без выражения — видимо, не первый скандал на этой должности.
— Господин, давайте спокойн…
— В РОТ Я ЕБА-АЛ ЭТОТ СОЮЗ! — Кривонюх полез за пазуху, выдрал оттуда мятый конверт и швырнул прямо в фиолетовое лицо, — НА! ПИСЬМО! Я ВЫХОЖУ! ПОНЯЛА⁈ ВЫХОЖУ Я! Покажи кому надо! Кому хочешь покажи! Мне похуй кому! Похуй!
Он развернулся.
В зале было тихо. Первоходки смотрели, несколько членов союза у дальней стены тоже смотрели… все смотрели на сцену.
А Кривонюх же потопал к выходу.
* * *
Боль…
Нет, даже не она. Боль — это получить от хобгоблина по ребру. А то, что я испытываю сейчас… агония.
— А-А-А-А! — завопил я.
Колени ударились об пол, руки прильнули к лицу! Я цепляюсь ногтями за лицо и срываю к чертям зелёную кожу, ощущая, будто отрываю свою собственную!
Хруст идёт снизу вверх — сначала пальцы, потом запястье, потом локоть щёлкает так, что в ушах закладывает. Кости ломаются и встают обратно! Я это чувствую, чувствую изнутри!
«Дыши», — говорю себе, — «Дыши! Осталось ещё немного!»
Дышу. Выходит только через зубы, едва ли не с капающими от боли слюнями.
Кожа на предплечье трещит и сходит слоем, обнажая мою настоящую. И меня снова скручивает! Позвоночник простреливает от копчика до затылка, и я снова ору. Хребет встаёт на место.
А затем…
Последний щелчок — челюсть. Мягкий, почти нежный.
И тишина.
Трансформация прекратилась, и боль перестала нападать волнами в успешной попытке изменить моё тело.
Я стою на четвереньках, дышу в пол, чувствую, как капает пот с носа. И всё. Теперь у меня было моё лицо, мои руки, мои пальцы нормальной человеческой длины.
И… и всё.
Это наконец закончилось.
— Ха-а-а-а! — я не сдерживаюсь и падаю на спину.
Надо мной был тёмный потолок в пучках трав и с паутиной по углам. Я смотрел в него и не думал ни о чём. Специально. Просто дышал.
Жесть. Это просто жесть.
Причём когда я превращался в гоблина было не так ужасно! А вот когда ИЗ него обратно — это просто невыносимо!
Я поднимаю взгляд.
Скаф стоит у стены и облако внутри шлема начало немного светлеть. Рядом с ним женщина, с виду человеческая, но из-за длинного чёрного платья до пола не совсем понятно.
Молчат оба. Ну конечно… такое-то увидеть.
— За два года здесь, — сказал Скафандр негромко, — Я впервые своими глазами вижу достаточно отбитого, чтобы добровольно пойти на мимикрию генокрадов.
Пауза.
Облако чуть посветлело. Покрутилось.
— Ну, будем надеяться, что ты прав, — подытоживает торговец, — И на такого мелкого неадеквата действительно все забьют, — Скаф медленно оглядывает помещение, потом смотрит на меня, потом на существо за прилавком, — Кейн. Лилираза. Рад был сотрудничать, — кивнул он нам.
Лилираза улыбнулась и помахала пальчиками.
— О, вам спасибо. Давно хотела посмотреть на «это» вживую, — она перевела взгляд на меня, когда Скаф вышел.
Дверь закрылась, и я остался наедине с той, кто и помог нам свершить этот план.
Какой?
Обратиться к технологиям давно запрещённого Культа Генокрадов, о котором мне рассказывала мать, и с которыми она сама активно боролась.
Я ЗНАЛ, что это здесь есть, и ЗНАЛ, что технологии уцелели и гуляют по Городу, и нужны лишь связи! И вот у Скафа они оказались — он реально знал к кому идти за такой… «услугой».
Лавка Лилиразы была маленькой — шагов восемь в длину, меньше в ширину. Прилавок из тёмного дерева, весь в пятнах и кольцах от пробирок. Полки до потолка: связки сухих трав, корешки, склянки с чем-то мутным, с чем-то тёмным, с чем-то, что в темноте чуть светилось. Черепа — мелкие, явно не человеческие — расставлены тут и там без системы, просто где нашлось место.
Я всё ещё лежал на полу.
«Ну и как тебе план, умник?..», — говорю себе.
Если честно — план был хорошим!
Кривонюх мёртв. Это факт, с которым ничего не сделаешь. И по-хорошему, его смерть — это головняк. Не потому что он был шишкой — он был местным лохом с дерьмовым характером и дырявым товаром. Но он — член Союза. И просто закрыть глаза на труп коллеги? Нет конечно, это прецедент, это слабость, это приглашение для всех остальных делать то же самое!
Значит, разбираться придётся.
Значит, искать виновных придётся.
Значит, найдут Скафа. А от Скафа — меня.
Какой выход? Отвязать Кривонюха от союза до того, как его найдут мёртвым. Пусть он числится выбывшим, пусть его смерть — личное дело бывшего члена, которого уже никто не прикрывает. Тогда и глаза закрыть проще, и вопросов меньше.
Как отвязать? Он сам должен выйти. Публично. Со скандалом. Чтобы запомнили.
Проблема одна — Кривонюх мёртв.
Вот тут я и вспомнил про культ Генокрадов. Перевёртыши, кошмарившие Город. И вот, генетическая эссенция одного существа, смешанная с зельем трансформации, и ты носишь другой лик. Ненадолго. Больно. Но ты — носишь другой лик.
У Скафа, как оказалось, был нужный контакт. Алхимик, купивший на не совсем легальном аукционе пару отголосков плохого периода — артефакты, образцы, технологии. Времена культа Генокрадов давно прошли, но кое-что осталось.
Кое-что всегда остаётся.
— Спасибо что помогла, — я повернулся к ней.
— Ох, не за что, мой милый! — она всплеснула руками, — Я давно… ДАВНО хотела испытать их технологии. Но на ком? У меня версия сыворотки только на добровольной основе, а кто согласится такое пить? Только сумасшедший.
— Рад стараться, — я хмыкнул.
— О да, — протянула она своим томным бархатным голосом, отпивая кофе и смотря на меня поверх кружки, — Ты меня очень… очень порадовал, милый Кейн.
Я посмотрел на неё.
Лицо почти человеческое, красивое даже, если не присматриваться. Тёмные волосы собраны наверх, кожа бледная, глаза… глаза чуть крупнее, чем у человека, это да. Руки тонкие, длинные, с аккуратными пальцами.
Но вот что смущало — её темное плотное платье от шеи до пола. Оно всё закрывало, и возникало ощущение, будто само существо прячется под этим платьем, и оно просто носит чью-то голову и руки, чтобы не смущать остальных.
Я нашёл силы и перевернулся на бок, потом на четвереньки, потом со вздохом, придерживаясь за прилавок, встал.
Лилираза тем временем покосилась на куски зелёной кожи, разбросанные по полу. Те уже потемнели по краям — расползались, пузырились, таяли в воздухе как мокрая бумага у огня.
Я посмотрел на женщину. Потом обвёл взглядом полки, прилавок, склянки, пучки трав, черепа, свечи.
Где она это делала — непонятно. Никаких следов работы, никакого оборудования, которое я мог бы опознать как «вот здесь готовилась сыворотка Генокрадов».
Потом посмотрел на то, что осталось от Кривонюха и… полез в карман, доставая второй флакон.
Из одного существа можно сделать три эссенции. С учётом, что головы у Кривонюха тогда не оставалось, вышло лишь две.
И вторая…
— Подарок, — сказала Лили, — Забирай. За представление.
Я смотрел на флакон. Потом на остатки гоблина. Потом на неё.
Подарок? За мои вопли? Это хорошо, честно говоря. Спасибо! Но вот я тут стою и думаю… я ведь обманул всех, став другим существом. Я ведь УБИЛ его, растворил и превратился!
Этот бредовый, опасный и болезненный план скорее всего даже оправдается!
У меня в руках — чёртова сила стать ДРУГИМ! Выдать себя за другого! В мире, где репутация важнее всего!
И Культ Генокрадов боялись не зря.
— Научи, — пробормотал я.
Лили чуть приподняла бровь.
— Научи как создавать сыворотки мимикрии! — поворачиваюсь на женщину, — Как из существа сделать эссенцию. Как поместить её в стабильную форму. Как заставить жидкость поменять тело, — я сжал флакон в кулаке, — Я… я хочу эту силу.
Она вскинула обе брови.
Лили смотрела на меня долго и даже не моргала. Глаза широко открыты — в них что-то вспыхнуло, что-то живое, острое, как у кошки при виде воробья! Губы чуть дрогнули, искривились!
Оно что… пытается улыба
— Как же… как же… как же ты меня возбуждаешь! — сказала она на вздохе и вздрогнула.
…
А?
Я распахнул глаза.
— Эм… что?.., — не понял я.
Лили смотрела на меня пристально, по-хищному — не отводила взгляда, не моргала. Грудь под платьем странно дрогнула, будто два комка чего-то, живущего отдельно, сжались и расширились под чёрной тканью. Она обхватила себя руками, сжимая платье в кулаке.
— Меня возбуждают твои вопли, — начала она тихо, почти нежно, — Хруст твоих костей. Твоя попытка держать крик. Твой рык, полный агонии, из самой глубины глотки! Нравится, как из грязной твари ты превращаешься обратно в свой прекрасный лик. Как запах меняется с гоблинского на… твой. Ты вкусно пахнешь, ты знал⁈ — её голос усиливался, — Ох, как же я порой жалею, что родилась именно такой! Что секс со мной доступен только раз!
Я стоял.
Молчал.
Охреневал. Эм…
— Спасибо?.. — говорю наконец, — Вы крайне сумасшедшая, должен признать. Не осуждаю, если что.
— О, милый, мы очень друг друга стоим!
— Нет, я ещё более-менее. Я адекватный.
— Ха-ха! — она хохотнула, а часть её платья пошла дрожащей волной, — Продолжай так думать. В твоей наивности есть что-то… милое, — она перешла на шепот, — Мне нравится, когда монстры претворяются людьми.
Я… я не знаю как на это реагировать, если честно.
Мама мне, конечно, много чего рассказывала про Посмертие. Про монстров, про рейды, про союзы, про политику, там. Но вот сексуальность разных рас — эту тему мы как-то перескочили. Говорили только про совместимость при зачатии у разных видов, а точнее про её отсутствие. Но сам процесс… ну не с мамой же такое обсуждать! Вот был бы батя рядом…
Видимо поэтому я нахожу в Лили что-то… ну… как бы вам сказать… кхм, ладно. Всё равно не полезу. Не после комментария про подыхающих партнёров.
— Так что насчёт обучения?
— С удовольствием, сладкий, — она сложила руки, — Даже оболов не возьму. Но с одним условием — пей сыворотки при мне.
Вздыхаю.
Догадываюсь почему.
Но отказаться? Глупо. Это именно то, что мне нужно, и именно тогда, когда нужно. Да и Лили, при всей своей… специфике, явно знает что делает.
— Договорились.
Я посмотрел на пол.
От Кривонюха почти ничего не осталось — кожа, что слезла с меня при трансформации, уже почти испарилась. Ещё немного, и даже доказательств нет. Теперь понимаете, почему Генокрадов было ТАК сложно победить?
Я убрал флакон в карман.
— Ну, — говорю, — До следующего раза?
— До следующего, милый, — Лили мило помахала рукой, — Не скучай. Я буду… вспоминать сегодняшний вечер. Долго и с удовольствием. В тишине и одиночестве, — добавила она тихо, с паузой между словами, — Мне есть чем заняться этой ночью.
Улыбнулась.
Я посмотрел на неё секунду.
— Угу, — говорю, — Всего доброго.
И вышел. Дальше у нас по планам…
Ох, наконец отдых.
* * *
Харчевня была харчевней — без претензий и без извинений за это. Низкий потолок, кривые столы, собранные из того что было, несколько свечей в железных подставках. За столами кто попало: двое ящероподобных в дорожных плащах играли в карты, у окна спал широкий мужик с рогами, уткнувшись лицом в скрещенные руки, в углу сидела тощая фигура в капюшоне и методично ела что-то из миски, не поднимая головы.
И все они моментально подняли на меня головы.
Сразу, синхронно! Лицо, грудь, ноги — быстрый цепкий взгляд по всему телу, сверху вниз.
И так же быстро потеряли интерес.
Я нахмурился.
«Океей?.. Странно»
Вспоминаются слова Кривонюха про «если ты не женщина — нечего бояться». А если бы был ей? Тогда бы что?
Что-то здесь не так. Но, надеюсь, я вне зоны риска.
Подхожу к стойке. За ней стоял здоровяк. Огромный, краснокожий, с широкой приплюснутой мордой — что-то среднее между обезьяной, орком и черепахой, причём каждый из трёх явно внёс равный вклад. Он натирал кружку тряпкой и смотрел на меня с такииииим безразличием.
— Здравствуйте? — говорю я.
Здоровяк продолжал натирать кружку. Смотрел. Молчал.
Ему каааапитально похрен.
«Вот это обслуживание, конечно», — вздыхаю про себя.
— На сутки комнату с ванной, — продолжаю.
— Ванна общая, — тупо ответил здоровяк.
Вздыхаю.
Всё лучше и лучше!
— Сколько?
— Шестьдесят оболов.
У меня дёрнулся глаз. Да ну хватит пытаться меня развести, уже не смешно!
— Не лги, орк, — качаю головой, — Я знаю, что меньше.
— А я и не орк! — рыкнул он злобно.
— А я не лох! Сойдёмся на том, чтобы больше не нести херню и уважать друг друга?
Здоровяк сложил руки на груди. Оглядел меня внимательно, сверху вниз, потом снизу вверх.
— Откуда такой умный?
— От Скафа.
Пауза.
— Тридцать три обола, — ответил здоровяк.
Я выложил монеты на стойку. Тридцать три штуки, чёрное золото, тонкие и холодные — всегда холодные, хоть весь день в кулаке держи. Странное свойство, но удобное: не перепутаешь с другими.
Здоровяк смахнул их куда-то под стойку и молча выложил… магнитную пластиковую карточку! О как. Точно не такого ожидаешь от… подобного места.
Я взял ключ, поблагодарил и поплёлся наверх. И прежде чем скрыться на лестнице заметил, что всё же, на меня снова повернулись. Они… погоди, смотрели на мой зад? Они НАСТОЛЬКО хотят, чтобы я всё же оказался самкой?
«Что-то… реально не так», — напрягаюсь.
И с этой мыслью я пошёл наверх.
Рюкзак почти не тянул. Самогон, дубинку, дрон и кривой лук я сдал Скафу ещё по дороге — сто пятнадцать оболов за всё. Сто пятнадцать, твою мать! Дубинка же рабочая! Зарядить только! Но с электричеством в Центре туго, понятно. Хотя вот же — карточка в руке, замок электрический на двери. Откуда взялся — интересный вопрос.
Но сто пятнацать⁈ Гра-а, какой же я нищий!
Дверь в комнату была деревянной, но действительно с электрическим замком. Провожу карточкой и-и-и… щёлк!
Небольшая комната. Койка у стены, тумбочка рядом, на ней огарок свечи. Окно мутное — за ним тёмный переулок, смотреть не на что. Пол не липкий, пахнет деревом и лёгкой затхлостью.
Жить можно, короче.
— Ну… вот и дом? — и всё же, я улыбаюсь, — Временный, конечно.
Как только дверь закрылась я достал Бенджамина из кармашка, поставил на пол. Тот деловито отряхнулся и развернулся до нормального размера — комната чуть вздрогнула. Ему тут же стало всё интересно, и он пошл деловито тыкать во всё пяточком, оставляя мокрые следы.
Я упал на кровать. Прямо в одежде, лицом вверх, руки в стороны — как подохшая морская звезда.
И тогда… навалилось.
Система, выдающая уведомления прямо в башку. Монстры. Союзы. Чужие долги, в которые я влип за пять минут! Кровь на руках, трупы, гоблин с разнесённой головой! Агония превращения в чужое тело, хруст костей изнутри, кожа сползающая слоями…
Сутки.
Всё это за одни грёбаные сутки!
Иной мир. Смерти. Невероятные силы вокруг. Существа, о которых мать рассказывала как о сказках. Сутки.
А сейчас… каша, сваренная у Скафа. Вяленое мясо. Глоток самогона. Под спиной кровать — жёсткая, но кровать. И рядом верный друг, который сегодня снёс одному человеку голову, не поняв зачем, но если ради меня — он готов.
А дальше…
Дальше только больше. Дальше новый день.
— Охраняй, Бенджамин… — прошептал я.
Понимающее хрюканье, топот маленьких копыт и Бенджамин обошёл комнату по периметру, деловито обнюхал дверь и лёг мордой к ней.
Я даже не разделся, а просто закрыл глаза. Глубоко зевнул и…
Просто уснул.
Первый день в Посмертии был закончен. Всем спокойной ночи.
* * *
Здание Северного Торгового Союза
К «ночи» это место почти опустело. Всё же, многие расы во вселенной привыкли к течению суток, так что Руководству пришлось подстраиваться и симулировать смену дня и ночи, отчего будьте уверены, минимум половина всего Посмертья и правда будет спать.
И по той же причине мир пустеть не будет, потому что есть и другая половина.
На втором этаже Здания Северного Союза, в комнате без вывески, за столом заваленным бумагами сидели двое. Свеча догорала. Один перекладывал листы слева направо, второй справа налево, и оба делали вид что читают.
— Кривонюх, — сказала женская фигура наконец.
— Кривонюх, — согласился мужчина.
Пауза.
— Дебил дебилом, — говорит она, — Но взносы платил. Штрафы платил. Проценты — всегда, день в день. Алкаш и бездарь, но исправный… таких не много.
— И вот так взял и вышел? Орал на весь зал, письмо в морду швырнул и ушёл? — мужчина побарабанил пальцами по столу, — Может стрельнуло что в голове, — говорит он без особой уверенности, — Алкоголь, знаешь ли.
— Может…
Но оба помолчали ещё немного. Бумаги никто не перекладывал.
— Всё равно странно, — мотает головой мужчина, — Встретишь или услышишь про него — доложи. Просто так. Странно всё это.
Женщина кивнула.
Свеча догорела — пора и им расходиться.
* * *
Душ.
Я был в душе.
О-О-О ДА!
Прикиньте — в мире после смерти есть горячая вода! Горячая! Течёт из трубы, пар идёт, всё дела! Оказывается во вселенной много кто любит поплескаться — мать говорила, вода это базовая потребность почти любого разумного существа. Редко кто мыться любит, это да, но вода — основа.
Вода — это хорошо.
Вода — это правильно.
Уменьшенный Бенджамин плескался в ковшике рядом и тоже был счастлив — он довольно хрюкал, бил копытцами по воде, брызги летели во все стороны. Был бы я таким же маленьким — делал бы то же самое.
— Тихо ты, — шикаю, — Не должны знать, что тут свинья моется.
— Хрю, — говорит Бенджамин и бьёт копытцем ещё раз.
И меня даже не ограбили! Я даже не поверил сначала. Проснулся — всё на месте. Рюкзак, монеты, флакон. Дверь подпёртая изнутри — стоит. Бенджамин у порога — сидит. Видимо не зря и Кривонюх и Скаф именно это место посоветовали. Но я всё равно вещи и ванную потащил, а следом подпёр дверь с внутренней стороны. На всякий.
Закончив с водными процедурами я быстро обсох, — откуда у меня полотенце, — оделся, подхватил рюкзак и пошёл на выход.
Город встретил утром.
Настоящим! С бледным светом, с туманом у земли, с существами которые тащились буквально зевали и не могли разлепить глаза! Я, глянув на них, тоже машинально зевнул.
Кофе бы…
«Не по карману. Пока не по карману», — вздыхаю, — «Вот бы сюда Сахарка с её бесконечной кружкой…», — думаю, — «Может начать с ней встречаться только ради кофе?»
Я затянул рюкзак и пошёл.
Офис Руководства нашёлся быстро по указателям — буквально единственным официальным ориентирам во всём Городе. И народу у входа… мда-а-а, просто до-ху… не вы поняли.
— Ёёёп твою мать, — говорю вслух.
Подошёл к троим гномам. Ростом по колено каждый, но стояли на плечах друг у друга, итого получалось почти нормально. Верхний щурился на меня с фингалом под глазом.
— И все сюда? — спрашиваю.
— Только попробуй пролезть, придурок! Гр-р-р! — рыкнул верхний, потом помолчал секунду и добавил устало, указывая на фингал, — Не совершай наших ошибок, брат…
— Понял, сюда, — киваю.
Я встал и приготовился страдать. Очереди. После смерти! Может это не Посмертие, а Ад?.. Чистилище?.. Страдания?
Но спустя минуту выяснилось, что она двигается нереально быстро. Минута — и я уже на шесть позиций впереди!
Хорошо хоть Солнце здесь нормальное. Светит, но не жарит — мать говорила, в Посмертии всегда средняя температура для каждого существа. Всем комфортно, всем хватает. Поэтому половина здесь ходит в чём попало, и никому не холодно и не жарко.
Здание Офиса стало видно спустя половину очереди.
Колонны. Белый камень. Треугольный фронтон с какой-то резьбой. Греческое, античное, будто из учебника истории вырезали и вставили сюда. Аккуратное, ровное, без единой трещины — первое такое за всё время что я здесь. Остальное вокруг кривое, сбитое, самостройное. А это — нет.
Сразу видно на чьи ресурсы строили, и сколько бюджета на что выделяют. Прямо как у нас!
Спустя полчаса жизни я уже стоял у входа, а ещё через пять минут зашёл внутрь.
И внутри было весьма простенько — стойка у входа с бумажными номерками, несколько охранников и… двери. Много дверей. ОЧЕНЬ много. Они стояли вдоль стен, и над каждой висели две таблички: текущий номер и следующий.
Быстро сообразив что к чему, я беру бумажный номерок со стойки у входа, выискиваю свою дверь и ещё пару минут жду возле неё, пока оттуда не выйдет бешенный орангутанг с торчащими волосами. И тут же табличка с моим номером стала зелёной.
Ну… идём?
Я захожу, закрываю дверь, пространство меняется на белое, словно я вышел из рейда, появляется стол, а за столом сидела…
Осьминожка!
Та самая. Пять глаз, щупальца вместо волос, голубоватая кожа, круглые очки. Это она!
Девушка сначала два крайних глаза, потом остальные три, и едва не опрокинула кружку с кофе, которую держала щупальцем.
— Ой! — ахнула она, — Здравствуйте! А я вас помню! Вы всё ещё живы?
— А что, не должен был?
— Ой, извините! Вы просто выглядите… ну… с таким характером и дня не протяните, я думала.
«Это каким ещё характером?..», — покосился я, — «Почему меня все за психопата держат? Я же вполне адекватный и хороший…»
Я уже было хотел ответить, что она не права, и я милашка, как вдруг осознал…
— Стой, — хмурюсь, — То есть ты жопилась мне всё рассказать после выхода из рейда, сказала идти в Офис… чтобы теперь я задавал тот же вопрос снова, но просто в другом месте⁈ Да почему не там⁈ — я взмахнул руками.
— Ну… регламент, — она захлопала глазками.
Я закатил глаза, но разозлиться не смог. На милых существ в целом злиться тяжело, а тут ещё и не за что, вроде…
В общем, подхожу к столу. Обсминожка выглядела точно так же как тогда. И так же активно работала щупальцами-волосами: одно держит перо, другое приклеело бумаги, третье мешает сахар в кружке с кофе, которую держит четвёртое.
«М-м-м… кофе…», — я сглотнул.
Она заметила. Сначала не поняла, побросала взгляды туда-сюда… потом поняла.
— Что, так кофе хотите? — неуверенно спросила она.
— А можно глоточек?
Осьминожка распахнула все пять глаз и на миг застыла. Она сначала открыла рот, потом закрыла, и снова задумалась, неуверенно глядя на меня.
И даже как-то… погрустнела, что ли.
— Я… не могу, простите, — говорит она наконец, — Эм… моя слюна… ну и не только… скажем так, содержит определённые феромоны. Так что… не целуюсь, не вылизываю и не делюсь кружками. Извините. Иначе… всем от этого плохо, — и он с грустью улыбается.
На последнем слове голос чуть притих. Совсем чуть. Плохие воспоминания какие-то?
— О, нет-нет, ничего страшного, не извиняйтесь, — спешу помахать руками, — Давайте забудем. Странная просьба была, кхм, — кашляю в кулак, — Я за выплатами.
— Кхм, да, конечно.
Она взяла стальную карточку со стола, протянула мне. Я взял. Секунда — и на поверхности начали прогорать символы, буквы и моё фото. Щупальце аккуратно забрало карточку обратно, и поднесло её к круглым.
И тут до меня и дошло, для чего хтоническому существу с пятью глазами нужны очки! Не может же быть у неё плохого зрения! Это интерфейс сотрудника Руководства. Очки — рабочий инструмент!
Хотя ей идут, если честно. Вкупе с в целом симпатичной женской головой придают какой-то… человечности. Странно это осознавать, но факт.
— Итак, — она поправила очки, — У вас ранг «инициированный». Три достижения — за первое убийство, за зачистку первого лагеря и за первый выход. Плюс восемь убийств оживших аномалий и один бродячий босс. Ставка за обычных была…
Она нахмурилась и быстро застучала пальцами по… калькулятору. Земному. Старому, с кнопками, с потёртыми цифрами. Рядом заполняла бланк — судя по всему, для бухгалтерии.
«Господи», — смотрю на это, — «Лучше пойду монстров убивать, чем реально в офис…»
И пока она считала я не мог не утолить любопытство.
— Извините за личный вопрос, — решаюсь, — Вам нравится работать на Руководство?
— Нет, конечно, — отвечает она, не поднимая головы и продолжая писать, — Но мне и сон не нужен — частью мозга сплю прямо здесь. Удобно.
Щупальца мелькали над бланком. Потом чуть замедлились.
— У меня тут срочные цели, — добавила она вдруг тише, — Нужно стараться.
Я покосился на неё. Ей надо выговориться, что ли?
Стоит ли лезть? Может она вообще умрёт в следующем рейде? Может мы больше не увидимся? Зачем себя грузить чужими проблемами в мире, где своих хватает.
«Чёртова невеста», — хмыкаю про себя, — «Всё же оставила отпечаток»
Я открыл рот.
— За достижения у вас сто сорок оболов, — говорит она, не давая сказать мне первому, — А за монстров двадцать восемь!
— Ладно, — вздыхаю, — Хорошо. Неплохо.
Она отложила бумаги и полезла в шкафчик под столом доставать оболы. Монетки легли в мою ладонь, разных номиналов — и сотка есть, и десятки. Я достаю свои, сильно сжимаю, и они складываются друг в друга, делая ещё больше десяток! Удобно. Разделить так же могу — стоит лишь пожелать.
— Спасибо, — говорю.
— Удачи в рейдах! — она улыбнулась и уже снова опустила взгляд в бумаги.
Я развернулся и быстро пошёл на выход. У меня куча дел! Но с каждым шагом ноги двигались всё медленнее, пока я в итоге не остановился на середине комнаты.
Нахмурился. Постоял секунду.
Обернулся.
— Слушайте, а вы не против когда-нибудь…
Я моргнул и увидел перед собой закрытую дверь с двумя табличками, а вокруг — приёмный зал.
Выгнали…
«Что-ж… не судьба», — вздыхаю.
И тут я оборачиваюсь, а передо мной… Сахарок.
— О! Ты! — говорит низенькая черноволосая девушка.
Я посмотрел на неё. Потом ещё раз посмотрел.
Вздохнул.
— Да как ты меня вечно находишь…
— Стой здесь! Сейчас быстро зайду и выйду, жди!
— Не хочу, — говорю устало, — Ты снова прицепишься…
— Ничего страшного, зато стреляю метко!
Я вздохнул, покачал головой и отошёл к стене — там никого не было, можно хотя бы спокойно постоять.
Сахарок исчезла за дверью и вышла через несколько минут. Выглядела она, к слову, точно так же — только рюкзак пустой и плоский, а арбалет теперь удобно висел на ремне.
Мы уставились друг на друга. Просто стояли. Она явно чего-то ждала — реакции, слов, хрен его знает, но я-то тут причём?.. Это со всеми женщинами так?.. Мне было в целом всё равно, я хоть час так простою, не проблема.
Она не выдержала первой.
— Ну… привет, — протянула Сахарок, — Как дела?
— Да вроде жив, — пожимаю плечами, — Ну, если про нас вообще так можно говорить.
Сахарок хмыкнула. Я, кстати, это заметил — нравится ей мой юмор.
— У тебя тоже сегодня второй рейд? — спрашивает она, получая мой кивок, — Ну тогда вместе идём, — вглядывается в моё лицо, — Ой да не кривись ты так!
За весь этот монолог я не сказал ни слова. В конце задрал голову к потому. Эх высокий… изнутри явно выше чем снаружи… интересно устроено…
Эх…
«Да что-ж с тобой делать…», — но, конечно, использовал я это не для любования потолком, — «Вот прицепилась-то».
— Окей, — опускаю голову, — Но с условием…
— Мы… трахаться не будем, — резко выпалила она и напрягалась, — Ты мне нужен конечно, но и у меня есть принци…
— Кофе, — говорю устало, — Дай попить кофе.
Пауза.
Итальянка захлопала глазами, смотря на моё уже уставшее от неё лицо.
— А… оу. А я заложила кружку.
Я громко цыкнул, закатил глаза и просто развернулся, направляясь к выходу. Сахарок двинулась следом, на ходу оправдываясь:
— Да не люблю я его, нахрена мне эта кружка вообще! Просто кружка! А за неё так много сторговала, ты бы видел…
Город к утру разошёлся — народу прибавилось, шум стал плотнее. Шли недолго — Центр плотный, всё близко, если знаешь куда. Я уже начинал ориентироваться, что приятно! По дороге Сахарок крутила головой во все стороны, цепляла взглядом прилавки, существ, вывески.
А шли мы, к слову, к Скафу.
Эта утренняя дымовая пташка уже стояла за прилавком. Облако внутри шлема чуть посветлело при виде меня.
— О, — говорит он.
— О, — повторяю я.
Ха-ха, он и правда поменял охрану! Новая даже выглядит дороже. Надеюсь на мне её исптывать не будут…
Скаф повернулся на Сахарок. Оглядел. Она оглядела его в ответ, рука машинально легла на лямку арбалета.
— Напарница? — кивает на неё Скаф, — У жабы купил?
— Если бы купил, она бы нос во все мои планы не совала… — вздыхаю.
— Да ты охерел, скафандр?.., — прошипела Сахарок.
Итак… товары.
Сегодня рейд, хрен поймёшь, что там будет. Значит с текущими средствами надо упрощать себе жизнь по всем показателям! Земная аптечка есть, зелье здоровья одно есть, еду сейчас сварим. А вот оружие таскать неудобно, твою мать.
Ножны на нож у Скафа нашлись. На катану — нет. В итоге я отдал издевательские двадцать семь оболов и наконец перестал таскать нож в трусах. Уже хорошо. Но вот катана…
— Покупателям бесплатная бочка для готовки, — кивает Скаф на бочку.
— Круто! А топливо?
— Два обола.
— Урод ты, Скаф… урод и торгаш…
— Ну… да, буквально, — разводит он руками.
В итоге ещё и два обола за готовку потратил.
Сахарок предложила объеденить усилия — с меня крупа, с неё орешки и ягоды. На вопрос откуда она ответила: «Кому-то на депозит в казино не хватало, по бесценку купила. Люблю… орешки»
В итоге каша получилась не пресная серая масса, а вполне себе нормальная утренняя еда — орехи, ягоды, галеты в прикуску!
— Кейн, — услышал я.
Скаф подзывал. Я поставил миску и подошёл.
— Ты кому-нибудь говорил о вчерашнем? — спрашивает он сразу, — О гоблине, о сделке. Кому угодно?
— Нет. А что?
— Сегодня утром ко мне наведались. С расспросами — не было ли какого конфликта, стычки с этим гоблином. Интересовались.
Я нахмурился.
Неприятная весть…
— Странно, что спохватились, — хмурюсь.
Облако внутри шлема стянулось в тугой комок. Помолчало. Потом медленно расширилось.
— Думаю, у них до сих пор установки по Генокрадам, — говорит Скаф, — Руководство их сильно боится. Пока от них не избавились — они реально всех в страхе держали. Говорят, им даже власть была не нужна… они что-то хотели призвать. В Посмертие. Что-то вытянуть.
Облако снова стянулось.
— Думаю, ничего хорошего, — говорит он тихо.
Я задумался на секунду. Потом кивнул.
— Да, хорошо. Буду иметь в виду.
Облако внутри скафандра качнулось вместо кивка.
«Чёрт, хреново это. Ни про какие вытягивания сущность в мир после смерти Генокрадами мама не говорила…»
ЧТО такое можно хотеть пригласить сюда — в солянку из ВСЕХ душ вселенной? Да и собственно… ЗАЧЕМ?
Пу-пу. Странно.
Я вернулся к бочке. Сахарок уже всё доела, молча и без комментариев собрала вещи — сообразила сама, что время уходить. Я кивнул на эту сообразительность, ополоснул котелок небольшим количеством воды, вытер тряпкой. В рейде в речке помою где-нибудь.
Ладно… ладно. Катана! Я устал её таскать в руке!
Однако вот с поиском ножен… как-то не задалось уже с самого начала.
— Да что такое! — вырвалось вслух после очередного прилавка, — Меня за лоха держат что ли⁈ Они либо говно продают, либо… говно за оверпрайс! Да проще своровать!
— Ну да, — говорит Сахарок, — Торгуешься ты хреновенько, конечно.
Я нервно повернулся, чтобы удивиться её наглости, как вдруг… она сама пошла за тот прилавок, откуда я только что ушёл.
— Приветствую, — говорит она продавцу, — К вам только что напарник мой подходил, хотел ножны для хранения меча. Может хотя бы за шестьдесят договоримся?
За прилавком стояло существо похожее на помесь богомола с кактусом — длинное, угловатое, с тремя парами глаз и руками-ветками, на каждой по четыре пальца с шипами. Оно медленно повернулось на Сахарок.
— А ты его мамка что ли? Я сказал восемьдесят — значит восемьдесят! — проскрипело оно.
— Не пи-и-изди! — говорит она ровно, без злобы, — Знаю, что даже семидесяти оно не стоит!.
— Все это знают прекрасно. И что дальше? Что сделаешь? Отсосёшь за скидку?
— Куплю у другого. Который уже предложил семьдесят.
— Ну и иди на хер, покупай! — отмахнулось существо, — Вернёшься — будет девяносто.
«ЭЭЭ ВЫ ЧО⁈», — я же едва не схватился за голову.
Нет. Нет-нет-нет! Эта цена была лучшей из всего что я нашёл! Сахарная дура, ты что творишь⁈ Кто эту катану таскать будет, ты⁈
Сахарок тем временем быстро шмыгнула к другому прилавку, где так же были ножны. Она даже здороваться не стала!
— Слушай, — говорит продавцу, — Мне ниже пятидесяти отказались цену делать, да ещё и послали. Слышал? Он громко орал, — она покосилась назад, — Гандон — просто невероятный! Ты мне сразу больше приглянулся. Уже из принципа не хочу ему платить! Может я тебе эти пятьдесят отдам и всё? Пошёл-ка конкурент на хер!
Продавец — приземистый, широкий, с кожей цвета старой ржавчины и одной рукой. Он посмотрел на малявку.
— Я же ясно выразился, — сказал он уже как-то неуверенно, поглядывая на конкурента, — Девяносто!
— Ну хорошо, пойдём к другому, — Сахарок пожала плечами и развернулась.
Продавец метнул взгляд на её спину. Потом на ножны. Потом снова на спину. Пальцы на одной руке сжались-разжались. Он явно что-то считал в голове, и это давалось ему нелегко!
— Стой! — крикнул он когда она отошла шагов на пять, — Шестьдесят пять и договорились!
Сахарок развернулась моментально. Даже улыбка появилась.
— Договор! — подняла она большой палец.
Потом она повернулась на меня и уставилась, явно чего-то выжидая. Ну и что ей надо? Что вообще вокруг меня вечно происходит? Я же должен былв сё знать и это должно быть лёгкой прогул…
— А, втою мать, деньги! Точно! — включился у меня мозг.
Подбежал, отсчитал оболы, протянул.
Продавец улыбнулся и подтянул ножны по столу. Что-то вроде бамбука, только мягче и явно искусственное… да и великоваты для катаны, честно говоря. Но прочные, висят удобно, своё дело делают!
Класс!
Я с нескрываемой улыбкой засунул туда катану и перекинул через плечо. О-о-ох, удобство! Рука уже почти отсохла! У меня такого даже в пубертат не было. Тяжёлая дрянь!
Удобно и приятно, чё тут скажешь.
— Что-ж… — я повернулся на Сахарок.
Та ехидно улыбнулась и красноречиво развела руками, мол, «говорила же». Мда…
Я вздохнул и покачал головой, молча признавая неправоту. Все всё прекрасно понимают, кто тут нервный недовольный мужлан, а кто полезная спасительница умница-девочка, так что давайте не будем это самое и просто пойдём, хорошо?..
По дороге взяли ещё по зелью пополнения сил. Сахарок тоже купила.
Ну и на этом, наверное, можно заканчивать тратить деньги. Мы встали у стены в тихом месте, и я начал прикидывать что к чему.
Итак. К рейду в целом я готов насколько могу, и больше уже не придумаю. А покупать информацию о рейде у меня пока даже всех сбережений не хватит. Земная аптечка, зелья, оружие наконец нормально висит. Еда была. Бенджамин в кармашке.
Что ещё?
«Мать…», — я открыл глаза.
Вот что я так и не сделал! У Осьминожки это вылетело из головы, а потом появилась Сахарок появилась, потом Скаф, потом рынок. Просто не успел, куча дел!
Но сейчас несколько часов ещё есть. Самое время.
— Ну так… — Сахарок неожиданно подала голос, — Может расскажешь откуда такие познания об этом месте? Ты явно знаешь больше, чем должен.
Я взглянул в ответ.
Ну и что ей ответить? Что мне слили всю информацию? Что меня здесь и зачали? Что я жил двадцать лет с информацией, что не умру вовсе?
А я вообще могу это говорить?
— Не отвечу, — качаю головой, — Я не уверен, что это безопасно для нас двоих. В ближайшее время никому ничего не скажу. Знаю и знаю.
— Ясно, — вздохнула она.
И я снова поднял голову, погрудаясь в раздумья.
Город гудел. Прилавки, существа, крики торговцев, чей-то спор у соседней лавки. Небо серовато-белое, ровное, без облаков — просто светло и всё.
Несколько часов на суету ещё есть. Брать ли девушку с собой?
С одной стороны — лишние глаза и уши. С другой — неизвестно когда ещё пригодится помощь, а Сахарок уже доказала, что полезная. Тайны мои при этом никуда не денутся — всё равно буду делать это сам, она рядом стоять будет, не больше.
Я выпрямился, вздохнул, огляделся.
— Ладно. Пошли дальше.
— Куда? — она распахнула глаза, явно ожидая, что мы разойдёмся.
— В офис.
Ближайший офис нашёлся быстро — те же колонны, тот же белый камень, тот же флаг. Я взял талон, подождал, зашёл.
За столом сидело что-то похожее на морского конька размером с человека — вытянутая морда, пластинчатая кожа бледно-золотистая, глаза по бокам головы. Смотрело на меня терпеливо.
— Слушаю вас.
— Как здесь восстанавливается фертильность? — спросил я прямо.
Существо не моргнуло. Видимо, слышало и не такое.
— Это услуга Руководства, — говорит ровно, — Процедура требует присутствия обоих партнёров. На период восстановления оба временно впадают в кому — срок индивидуальный, зависит от случая. Предварительно подаётся заявка, её рассматривают отдельно.
— Где подавать?
— В областном офисе. Ему подчиняется наш, он курирует подобные запросы напрямую.
— Где он находится?
Существо полезло в ящик стола, достало сложенный лист и развернуло на столешнице. Карта. Центр — текущий офис, от него расходились улицы, кварталы, отметки.
— Вот, — пластинчатый палец лёг на точку, — Областной здесь. От нас примерно…
Оно прикинуло.
— Прилично, — говорит, — Но дойти можно.
Я взял карту, сложил, убрал в карман.
— Спасибо.
— Удачи в рейдах, — привычно отозвалось существо и уже смотрело на следующий талон.
Ну вот, продуктивно!
Я вышел из кабинета и уже было направился к Сахарку, чтобы обрадовать новостью об очередном получасовом походе, как вдруг… крик!
— Хээээй! Все сюда-а-а-а-а!
Все обернулись.
Посреди зала на столе стоял мужик в новой чистой форме сотрудника руководства — что-то между нашим кителем и технологичным боевым костюмом из синтетической ткани.
Не рядовой сотрудник, сразу видно.
«До следующей обязательной вылазки…»
«*1 час*»
«Этаж назначения — 2»
И тут же поднялся гомон как минимум от половины существ в зале!
— Обращаюсь к тем, кому сегодня на второй этаж! — громко продолжает здоровяк в форме, — Количество рейдов увеличено, срочность увеличена, ставка за каждого монстра увеличена соответственно!
По залу прошёл гул — вразнобой, кто удивлённо, кто явно недовольно. Но… новость о повышенной ставке всем понравилась.
— И последнее! — он оглядел всех, — Вас будет много, так что, пожалуйста, не убивайте друг друга! Убивайте чёртовых монстров — заработаете с этого куда больше! Всем спасибо.
Зал загалдел моментально. Все завертели головами, кто-то вскочил, кто-то начал что-то орать соседу, гул в секунду вырос до такого, что уши закладывало.
«Твою мать», — думаю, — «Там НАСТОЛЬКО много монстров? Если срочно всех не отправить на второй этаж, то будет прорыв? Реальный прорыв, прямо в Город».
Не, ни в какой областной офис мы уже не идём. Это понятно.
Я протиснулся к Сахарку, она ко мне — встретились посреди гудящего зала. И тут же с разных сторон понеслось:
— В команду! Опытные, второй рейд — не первый! Берём двоих!
— Мест три штуки, кто умеет драться — сюда!
— Команда формируется, маги и бойцы, подходи!
Сахарок поморщилась.
— Нахрен эту затею… — пробубнила она.
Я посмотрел на неё. Потом на зал. Потом снова на неё.
Команда. Мы вдвоём понятия не имеем что там на этаже и сколько монстров. Если ставка повышена — значит их много. Если их много — вдвоём это либо очень долго, либо очень больно. Команда режет оба риска. Плюс повышенная ставка, плюс быстрее зачищаем, плюс выживаем.
Плюс, я могу убивать без колебаний, а Сахарок прятаться в плаще. Так что… если все вокруг уж совсем окажутся мразями…
— На самом деле… — говорю, — Может и неплохая идея.
— Ха? Сахарок уставилась на меня, — Да ну не-е-ет!
— Ты что, интроверт? Людей боишься?
— Нахрен людей! — отвечает она.
Я хмыкнул и пожал плечами. Сахарок открыла рот, что-то там начала — крякнула, квакнула, ещё раз крякнула. Я уже не слушал — просто сделал шаг вперёд и пошёл к ближайшей кучке.
За спиной послышался сдавленный звук. Потом топот ноги об пол, как будто бесится обиженный ребёнок. Ну а ещё через секунду — шаги следом. Обречённые такие шаги.
Я шёл и думал.
Вот эти вот люди вокруг. Существа. Кто они вообще? По-любому среди них есть психи. Есть нормальные. Есть те, кто в экспедиции решит, что попутчик полезнее мёртвым нежели живым. Предательство здесь не исключение — это норма.
Я и его сам уже вкусил.
«И если нас предадут…»
Рука легла на ножны, и я ощутил пульсацию ножа.
Поводов нет. Прямо сейчас — никаких. Все улыбаются, все зазывают, все хотят команду. Никто ещё ничего не сделал!
Но я чувствовал как подступает слюна.
Ведь… вся гниль вскрывается в экспедициях. Не так ли? Особенно в таких, где собирается сотня рейдеров одновременно.
Чувствую, грядёт мясорубка.
