Глава 8
— Поверь, ты этого не хочешь, — спокойно говорит Скафандр, кивая на мою руку у кинжала, — Если не хочешь крови, конечно. Но оно того не стоит.
Я замер.
Шестеро. Разных размеров, разных рас, явно не первый день в деле. Один с дубинкой, у другого когти сантиметров десять. Я тренировался пятнадцать лет, да, но против такого зоопарка в закрытом дворе?
Ой, вряд ли. Точно не на таких условиях.
— Да, ты прав, — со вздохом убираю руку, — Ну и что теперь? Что вообще происходит?
— Разумный выбор, — облако внутри Скафандра успокаивается, — А происходит взыскание долгов — твой друг кое-что украл на сумму двести семьдесят оболов. Полагаю, раз он ко мне отправил — значит неспроста, значит ты ему ценен. Вот с тебя и возьму.
«Кривонюх…», — я медленно прикрыл глаза, — «Вот это ты гнида зеленожопая».
— Если я сам с него соберу и принесу тебе — отпустишь? — спрашивай на всякий случай.
— Нет, — без паузы.
— Почему?
— Ты просто не вернёшься, — он наклоняет аквариум, облако внутри чуть потемнело, — Это я не могу врать по религии, но тебя, человека, что-то остановит? Вы в этом хороши, не зря у вас в Руководстве… определённая репутация, — он аккуратно подбирает слова, — Отпустить с тобой одного моего телохранителя? Прирежешь. Двух? Так же. Всю команду? А охранять кто меня будет? Я не первый год здесь. Я это всё уже проходил.
Я стою. Чешу затылок.
«Мда-а-а-а», — и я даже не злюсь особо, — «Все варианты предвидел. А я ведь и правда именно так и думал — по одному, когда отпустят…»
Тупые здесь действительно долго не протягивают. Это факт.
— Совсем нет шансов уйти? — и снова на всякий случай спрашиваю, потому что я адекватный и разумный человек.
— Есть, — облако чуть посветлело, — Двести семьдесят оболов.
— Нет у меня столько.
— Возьму товаром.
— Самому нужен такой.
— Пальцы, — пожимает плечами скафандр, — Один отправим к гоблину с запиской. Там дальше посмотрим.
— А вот это вам по религии уже можно? — хмыкаю.
— Мстить за кражу? Да. Мы религия торговцев, а не терпил.
— Понял… — вздыхаю и медленно оглядываю двор, — Пока не начали… во сколько ты оцениваешь своих людей?
Облако потемнело. Пауза.
Наёмники недоумённо переглянулись.
— Значит по-плохому, — качает аквариумом торговец и окидывает взглядом охранников, — Сто тридцать оболов каждый. А что? Что будешь с этим делать?
Я киваю, лезу кармашек рубахи и поворачиваюсь на самого здорового телохранителя. Синяя рифлёная кожа, рога, кулаки как моя голова! Смотрит на меня как на таракана. И имеет право — реально же раздавит.
Тут, увы, в Городе, снова нужна удача — желательно бы сюда попасть будучи сильной и крутой расой.
Да впрочем…
— На, лови аптечку.
И я кидаю в него Бенджамина.
Маленький пятнистый комок влетел здоровяку прямо в лицо, инстинктивно цапнул его за нос крошечными копытами…
И УВЕЛИЧИЛСЯ НАХЕР В РАЗМЕРАХ!
— Уи-и-и!
БАХ! Двести килограмм свиньи обрушились сверху на громилу! Он не удерживается, падает, и свинья заваливается сверху, приземляясь копытами прямо на глазницы! Трещит череп, хлыщет кровь, а мозг превращается в кашу!
Все смотрели на это секунду. Секунду просто молча охеревали.
И ровно столько мне было и нужно.
Кинжал вышел из штанин раньше, чем ближайший враг успел дёрнуться. Кручу в обратный хват и не глядя провожу два удара: живот, и он согнулся — шея, и он обвалился!
*Ту-дум* , — в клинке снова бьётся сердце.
Скафандр попятился, облако внутри резко почернело и сжалось в угол шлема. Наёмники застыли — кто смотрел на два тела, кто на Бенджамина, кто на меня.
А потом сорвались.
Ближайший, чешуйчатый, широкий, с дубинкой, налетел первым! Я ухожу в сторону, и дубинка свистит мимо уха. Но тут же подбегает кошкоподобное существо с длинными когтями, замахивается… но в эту же секунду Бенджамин с рёвом подбивает его под задницу, откидывая к стене, и резко встаёт между нами, начиная яростно черпать землю копытом!
Чешуйчатый бьёт снова. На этот раз очень быстро, чем вынуждает вскинуть кинжал для блока. Блямц! И клинок вылетает из моих рук — я оказался слабеньким на фоне иной расы.
Хорошо.
У меня ведь ещё катана во второй руке.
Бах! Пробиваю навершием ему прямо в носяру словно трость! Короткий вскрик, он зажимает лицо ладонью, и снова даёт мне столь нужный миг.
Верёвки падают с оружия — я делаю шаг. Враг убирает руку от носа — я прокручиваюсь на месте. Враг замахивается — и катана уже вошла в его живот.
Остриё входит в его живот с сопротивлением, но я рывком веду поперёк, от края до края!
— Ыа! — невольно вырывается вскрик напряжения.
И слышится мокрый тяжёлый звук. Чешуйчатый смотрит вниз с таким видом, будто не понимает, что видит… а потом машинально хватает свои внутренности, делает шаг и падает на них же сверху.
Три тела… три трупа… кровь на моих руках…
Как же колотится сердце. Как же тяжело дышать! Но при этом… несмотря на всё…
«Какой же я живой», — я медленно выдыхаю, ощущая адреналин опасности
Земля была безопасной. Тренировки, режим, мамины лекции, правильное питание. Всё размеренно, всё под контролем. Хорошая жизнь! Правда хорошая. Но сейчас… пережив Посмертие… вкусив этот вкус, ощутив кровь, опасность, адреналин до звона в ушах…
Я понимаю, как же всё там скучно.
Я встряхиваю катану, кровь летит на камень, и перевожу взгляд на троицу у стены. Бенджамин теснит их, но устал — бока ходят ходуном, дышит тяжело. Всё же, свободно менять массу и размер с котёнка на двести килограмм — требует усилий. Его наверняка прибьют.
Поэтому либо сейчас всё решать, либо бежать.
Я оборачиваюсь. Скафандр стоит в двух метрах всё так же за прилавком, но теперь в вытянутых руках у него гудящее, готовое к бою энергокопьё.
— Ох! Стой, стой! — невинно хлопаю глазками, очень резко суя руку в карман, — Я же не сделал ничего плохого!
Зря он не стрельнул, хех.
Ведь я достаю гранату, сжимаю запускающий механизм и большим пальцем выдёргиваю чеку.
— У-у-упс! — снова хлопаю ресничками, — Получается, все умрём! Как жаль…
И в этот момент даже вертухаи за спиной остановились, перестав переть на свинью. Видимо, земные гранаты тут известны.
Что-ж, мне же лучше.
И пока Скафандр не понимает, что делать, и за какие грехи я появился в его жизни, я решаю брать быка за рога.
— Так… сто тридцать на каждого, говоришь? — я кручу гранату в руке, — Давай сойдёмся на том, что я оставляю трёх твоих сотрудников в живых — итого триста девяносто оболов. Соглашайся, это крайне выгодно!
Облако внутри шлема почернело окончательно, сжалось, замерцало.
— Ты… что… творишь! — шипит скафандр, и вокруг начало пахнуть озоном, — Ты понимаешь, что я не один⁈ Ты понимаешь, на что себя подписываешь? Моя смерть — это только начало того кошмара, что начнётся в твоей жизни! — говорил он высокопарно.
— Ох… п-проблемы? — я распахнул глаза и похлопал ресничками, — Ты… ты обещаешь мне ещё больше жертв⁈ ДАВАЙ! Кто твой союзник? Имена, Скафандр, имена!
— Ты… ты просто поехавший! Ты в своём уме⁈ Что у тебя в башке⁈
— Ты сам не захотел слушать невинного человека, которого подставили. Это ТЫ начал, — пожимаю плечами, — А я предлагал варианты!
Троица у стены не двигается. Бенджамин тоже замер, переводя взгляд с них на меня.
Я поднимаю гранату чуть выше.
— Смотри, как оно выходит. Либо мы сейчас останавливаемся, и думаем вместе как разойтись без новых потерь, либо продолжаем, — обвожу взглядом двор, лавку, товар под синим навесом, — И тогда твоё имущество продолжит исчезать вместе с твоим персоналом. Как тебе перспектива? Вероятнее всего — и вместе с тобой.
Скафандр молчит.
И тут я включаю внутреннюю наглую ехидную скотину.
— «Поверь, ты этого не хочешь», — цитирую я ровно его же слова, — «Если не хочешь крови, конечно. Но оно того не стоит»
Скафандр молчит. Он смотрит на трёх мертвецов, на троицу охранников, готовых броситься, но не гарантирующих выживание. На Бенджамина, который переминается с копыта на копыто и так же готов затоптать всех насмерть.
Потом снова на меня.
Потом снова на трупы.
Протяжный выдох — из шлема тонкой струйкой вышел дымок, облако внутри чуть разжалось, посветлело. Плечи опустились.
— Ты прав, — говорит он наконец, — Суй чеку обратно, отзывай свинью, обсудим нашу непростую ситуа…
— Твою, — перебиваю, — Твою непростую ситуацию. Я, похоже, здесь выживаю. А вот ты… ты магического кабана никак не ожидал.
Скафандр медленно переводит «взгляд» на Бенджамина. Бенджамин смотрит в ответ и злобно хрюкает.
— Ты прав, — вздыхает облако, — Не ожидал.
И он опускает энергокопьё.
Вот так, друзья… вложение одного шприца с уровнем сейчас стоило мне кучи пальцев и, скорее всего, жизни.
Победа…
Вроде.
Я вставляю чеку обратно и убираю гранату. Бенджамин по приказу отходит от стены, деловито отряхивается и встаёт рядом с моей ногой, ужимаясь до размеров обычного кабанчика.
А что касаемо Скафандра, то повторюсь — выживает не сильнейший. Выживает — знающий. В том числе знающий, когда нужно остановиться и признать патовость ситуации.
Теперь понятно, как этот хрупкий аквариум на плечах столько здесь протянул.
— Бездари, уберите трупы! — крикнул аквариум, когда все вроде осознали, что продолжения драки уже не будет.
— Но вы же тогда останетесь…
— Да какой всё равно от вас толк⁈ Уволены, кстати, идиоты! Сегодня дорабатываете и шуруете на все шесть сторон! И сколько у вас там в культуре, — фыркнул он, направляя облако в мою сторону, — Итак. Как тебя?
— Кейн.
— Тебе подходит. Итак… Кейн — ты убил моих людей. Плюсы — ты показал, что на охране экономить нельзя. Спасибо, учту. Минусы — сдаться меня убедил не твой бред про триста девяносто оболов за выживших, а граната в руке. Три трупа ни черта долг мне не вернут! — он ударил кулаком по столу, — Скажу больше — потери увеличились!
— Сам начал, я не тянул, — пожимаю плечами.
— С учётом убийства моих людей — я принципиально тебя не отпущу, пока не разберёмся с долгом, — он снова со вздохом выпускает немного озона и пара из под аквариума, — И теперь я слушаю твои идеи, Кейн. Что нам делать в этой запутанной ситуации?
— Ни на что не намекаю, но-о-о… я бы совсем не против хороших крепких связей в столь опасном месте, — улыбаюсь.
— Идеи? — повторил он.
— Сначала вопрос, — я решаюсь спросить то, что крутилось в голове всё это время, — А почему ты вообще не можешь поймать одного мелкого гоблина?
— Потому что это один мелкий гоблин, очевидно. Не могу. Его товар — дырявый мусор, это да, но он… лёгкий. У него карета-раскладушка, и он просто от меня каждый раз ухо…
— Идеи — есть! — я хлопаю в ладоши.
* * *
Спустя некоторое время. Кривонюх.
Палатка у Кривонюха была так себе. Метра три в длину, два в ширину, потолок провисает посередине — если встать в полный рост, макушкой можно достать. Даже гоблину! Вдоль стен — коробки, свёртки, какое-то тряпьё, три сломанных арбалета которые он всё собирался починить и продать, да так и не собрался. Воняло кислятиной, старой кожей и самим Кривонюхом — то есть, сочетанием кислятины и старой кожи.
Уютно, в общем. По-гоблински.
Он сидел за прилавком, запрокинув бутылку, и выцеживал последние капли. Аж пупырчатым языком ковырялся!
Увы, уже совсем было пусто.
«Эх…», — Кривонюх облизнул горлышко, поставил бутылку, уставился в неё с тихой печалью, — «Ещё бы…»
— Или бабу бы. С попкой сочной, мягкой, тёплой бы. М-м-м-! — он аж зажмурился и запищал от мысли!
Надо идти тратить деньги. Да, точно! Вот прямо сейчас встать и пойти за бабой! У жабы товар так себе, конечно, но выбирать особо…
— Эй, носатый!
Кривонюх икнул.
Голос знакомый. Очень знакомый! Пьяная белка моментально забила тревогу где-то в глубине пьяной башки, и гоблин вывалился из-за прилавка, щурясь на свет.
Человечка. Тот самый. Стоит, смотрит.
«Прислали убить!», — моментально решила белка, — «Суки, за долги хотят убить! Аквариум этот сраный!»
Кривонюх всмотрелся. Рюкзака у человечки нет. Значит… в кабаке оставил? Там сейф есть, который за оболы действительно не дают вскрывать.
А в руках у него… бутылка.
«А может и не убить», — засомневалась белка, — «Может прошёл уже всех кого хотел? Так быстро?»
Кривонюх схватился за голову.
«Уа-а-ай, башка! Сколько я вообще пью? Забыл нахрен!».
— Чё надо⁈ — крякнул он на всякий случай грозно.
— Да вот, пришёл выполнять часть договора, — говорит человечка, — Всё как по маслу. Ну, кроме торгаша твоего — у него не был, но отзывов уже наслышался. Говорят, по религии не обманывает и не наживается.
Кривонюх прищурил один глаз. Потом второй. Потом снова первый.
Складно звучит. Подозрительно складно. С другой стороны… бутылка вот. Настоящая. И человечка живой, и морда у него не такая, с которой приходят резать! Скорее такая, с которой приходят… просто приходят.
Пьяный мозг скрипел, но в целом сходилось.
Кривонюх вышел из-за прилавка, огляделся. Толпа первоходок орала у стелы, соседние торгаши занимались своим, никто в их сторону особо не смотрел.
Чисто, вроде.
Он выхватил бутылку.
— Договор есть договор! — буркнул гоблин, не глядя, — Приходи если ещё что надо. Только… без фокусов!
— Без фокусов, — соглашается человечка, и уходит.
Кривонюх смотрел ему в спину. Долго. Ждал — вдруг обернётся, вдруг кто из толпы дёрнется следом! Но никого — человечка действительно просто растворился в толпе первоходок и пропал.
Чисто.
Ха-ха! Чисто!
Кривонюх выдохнул и поплёлся обратно в палатку. Упал на своё место, повертел бутылку в руках, понюхал горлышко.
«О-о-о-ох», — и внутри всё сладко сжалось.
Лучшее пойло во всём Посмертии! Это не просто самогон — это память. Запах детства, запах родного болота, запах первой кражи и первого праздника. Гоблинский самогон так просто не сделаешь, его надо чувствовать!
Он запрокинул бутылку и сделал первый глоток прямо из горла.
Тепло разлилось от горла до самых пяток.
И дальше…
Дальше всё. Стало чёрным.
* * *
Итак, в чём была проблема?
В Центре действуют два союза торговцев. Кривонюх состоял в одном, Скафандр, он же теперь просто Скаф — в другом. Напасть напрямую, даже за долги — значит испортить отношения между союзами, а это никому не нужно. Плюс гоблина попробуй поймай — юркий, в толпе растворяется мгновенно, плюс в трущобах много где сможет проползти.
Вопрос стоял один: как взыскать?
Коллективным решением мы пришли к выводу, что лучший план это… барабанная дробь…
Да просто его травануть, чо.
Этот алкоголик точно примет МЕНЯ. Вторую бутылку точно возьмёт. И уж очень вряд ли пойдёт проводить экспертизу жидкости. Да подсыпать ему — как ребёнку в бутылочку с молоком!
Снотворное предоставил Скаф.
— Травить вам можно? — на всякий случай уточнил я тогда.
— Должников — да.
— Воистину удобная религия, — качаю головой.
Десять минут ожидания у палатки, и я эту зелёную мелочь вынес в рюкзаке. Буквально! Будто ребёнка в сумку затолкал.
Где я сейчас?
Маленькая комната без окон пахнет сыростью. Посередине стул, к нему верёвками примотан Кривонюх. У стены стоим мы: Скаф, двое его вертухаев, я и Бенджамин. И все мы в том же дворе, куда меня отправил сам гоблин — одно из помещений Скафа.
Вертухай выплёскивает ведро воды прямо в зелёную морду!
— УРОДЫ! — Кривонюх дёргается, захлёбывается, мотает головой, — КРЫСЫ ПОГАНЫЕ! Я так и знал! Я так и ЗНАЛ! Ты, ублюдок! — это уже в мою сторону, — Я тебе доверился!
— Я тоже. По религии можно мстить, — пожимаю плечами.
— Да откуда я знал, что эти психопаты такое с тобой сделают⁈ Я же не думал!
— Конечно не думал, ты же де-би-лоид, ты не умеешь.
Он рвётся вперёд, верёвки держат, стул скрипит… но тщетно — не сбежать. Я же смотрю на это с нескрываемой улыбкой.
Гоблин понимает, что со мной нет смысла говорить, и обращается уже к товарищу-торговцу.
— Да я отдам! — орёт гоблин, брызгая слюной, — Говорил же — в следующем *месяце*! Голяк у меня по продажам, сами видите! Ничо не покупают! Нищета сраная! Позор! Тьфу!
— Потому что ты агрессивный тупой бездарь, а не торгаш, — спокойно говорит Скаф, — И долг у тебя воровской — ты буквально у меня УКРАЛ! И на такое… я ждать не буду, — облако закрутилось внутри скафандра, — Активируй карточку Банка и делай транзакцию на мою. Живо!
— Там последнее! — взвизгивает Кривонюх, — Последнее осталось, хуй вам! Сосите!
Скаф вздыхает. Облако внутри шлема потемнело.
— Парни. Работайте.
Первый удар пришёлся в ухо — коротко, без замаха. Кривонюх мотнул головой и зашипел. Поднялся визг и вопль, но он заглох после второго удара — по длинному носу.
Ну, пошло-поехало.
Скаф отошёл к стене, где стоял я. Встал рядом. И… всё. Стоим вот, смотрим. Зачем? Хороший вопрос, кстати.
— Слушай, — говорю тихо, — Давай я пойду? Мне-то на это зачем смотреть?
— Ну уж нет, — вздыхает высокое существо, — Давай закроем гештальт. Рассчитаемся с долгом и продолжим с чистой душой.
Из центра комнаты раздаётся ещё один звук и очередной вопль Кривонюха.
Я вздыхаю и прислоняюсь к стене рядом со Скафом. Ну… блин, а что делать? Очередной конфликт? Да проще уж подождать. Никто не говорил, что в Посмертии будет легко, но подождать часик и избавиться от головняка?
Да с удоволь…
«До следующей обязательной вылазки…»
«*24 часа*»
«Этаж назначения — 2»
Я застыл, глядя на уведомление.
Ëп… твою… мать. СКОЛЬКО⁈ РОВНО СУТКИ⁈ Да вы там чё, охренели все⁈
Не, я понимаю, что срок зависит от напора монстров на следующем уровне этажа, куда я должен отправиться, но чтобы СУТКИ⁈ У вас там что, бесконечная орда гоблинов или что?
Мать рассказывала, что бывало по-разному. Порой живых аномалий было настолько мало, что никакого напора не было вовсё, и они с отцом могли по году сидеть в Городе без единой обязательной вылазки. Просто жить! Чем и занимались, к слову.
Да меня в этот период и заделали.
Но в целом, обязательные вылазки — обязательны, как бы оно не звучало. Тебя просто телепортирует на этаж отрабатывать долг перед Руководством.
А зачем вообще стабильно зачищать монстров? Ну… например вот.
— Хрю, — говорит Бенджамин.
Именно. Именно ОН — всему виной!
Не в смысле грязный голодный поросёнок, а монстры в целом. Как можно было понять — они способны вырваться из тюрьмы Аномального Этажа и прорваться в Город. Событие так и называется — Прорыв. Случается нечасто, но случается. И с учётом того, что магия в Городе почти ни у кого толком не работает…
Вы понимаете, к чему это может привести.
«Ну тогда у меня совсем нет времени», — хмурюсь я, — «Мне за сутки и восстановиться надо, и подготовиться к рейду, и про мать бы узнать…»
Всё это время допрос продолжался.
Вертухаи работали методично. Кривонюх уже харкал кровью, зелёная морда разбита, один глаз заплыл, но орал всё так же громко.
— Нихера не дам! — выплёвывал он вместе с кровью, — Либо вам отдаю и помираю в следующем рейде без защиты, либо не отдаю! Чё, убить меня хотите⁈ Да похер мне! Я и так буду труп, суки!
Скаф стоял рядом, облако внутри шлема медленно клубилось.
Я смотрел на гоблина и понимал его расчёт. Всё просто: отдаст деньги — в следующем рейде умрёт без сопровождения. Не отдаст — его здесь сильно побьют, но точно не убьют. Гоблин пусть и дебил, но положение с Союзами осознаёт, увы.
Так что это не упрямство — это математика.
И продолжаться это может ещё очень долго, чего я позволить не могу.
— Могу попробовать, — говорю Скафу тихо.
Облако качнулось. Скаф проводит рукой, молча соглашаясь с предложением помощи, и тем самым приказывает вертухаям остановиться. Ого, не ожидал такой кооперации! Видимо тоже надоело визги слушать, и тоже понимает патовость ситуации.
Кривонюх поднимает заплывший взгляд — злой, мутный, готовый к следующему удару.
— Бенджамин, ко мне! — хлопаю по ноге.
Топот маленьких копыт. Кабанчик с котёнка размером деловито подбегает и садится рядом. Кривонюх моргает здоровым глазом.
Я поднимаю руку вверх — медленно, с чувством.
— Большой!
Бенджамин в секунду разворачивается в полный размер! Комната вздрагивает, стул с гоблином чуть съезжает, с потолка сыплется пыль.
Опускаю руку вниз.
— Ма-а-аленький.
Бенджамин сжимается обратно. Садится. Смотрит на гоблина чёрными блестящими глазками.
В комнате тихо.
— Хрю, — говорит Бенджамин.
Я смотрю на Кривонюха. Понял? Запомнил? Отлично.
— Есть мешочек небольшой? — спрашиваю у Скафа.
Тот лезет в карман балахона, рыщет и достаёт небольшой кожаный мешочек с подвязкой — из него выкатывается кольцо с каким-то камнем. Скаф подбирает кольцо, убирает отдельно, протягивает мешочек.
— Идеально, — говорю.
Я поднимаю кабанчика размером с новорожденного котёнка и осторожно усаживаю в мешочек.
Наклоняюсь вплотную.
— Большой — фу! — шепчу тихо, чтобы никто не слышал, — Большой — фу. Большой — фу! Не надо большой! Не слушай! Фу! Сидеть! Не меняться! Понял?
— Хрю.
Бенджамин сидит неподвижно и смотрит на меня крошечными глазками-бусинами. Слушает внимательно, голову чуть наклонил! Умный кабанчик. Всё понимает. Бенджамин не подведёт!
Бенджамин — это друг.
Друзья — это хорошо.
Я хвалю его почесушками за ушком и затягиваю мешочек, улыбаюсь… а затем за два шага подхожу к гоблину, пробиваю в челюсть, задираю голову и пропихиваю мешочек в рот! Дальше зубов, чтобы не раскусил, и недостаточно глубоко, чтобы не вызвать рвотный рефлекс!
— МНЕ ТО НАСРАТЬ НА ТВОЙ ДОЛГ, ГОБЛИН! — я держу за подтяжки мешка и сжимаю гоблинскую челюсть, — НО ДУМАЕШЬ, Я ПРОЩУ ТВОЮ ПОДСТАВУ⁈ ДУМАЕШЬ МОЖНО ПРОСТО ТАК СКИНУТЬ МЕНЯ ЗА ТВОИ ДОЛГИ⁈
Кривонюх с ужасом водит глазами и мычит что-то невнятное. Вертухаи у стены переглядываются.
Гоблинский мозг наконец сложил всё вместе. Что у него во рту, что внутри мешочка, и что будет, если оно там вырастет.
И глядя на мои глаза, на мою улыбку, он замычал так, как не мычал даже при ударах дубиной по хрящам. Он задрыгал ногами, грудь вздувалась как шар, а из носа потекли сопли вместе с кровью.
Осталось только одно огромное, всепоглощающее желание, чтобы этого не происходило.
— ПОСЛЕДНИЙ ШАНС, МУДАК! АКТИВИРУЙ КАРТУ И ПЕРЕДАВАЙ ДЕНЬГИ!
Гоблин дёргается. Слёзы потекли из здорового глаза. Мычит, мычит… суженные от ужаса зрачки мечутся по комнате, смотрят то на меня, то на мою руку.
Ещё секунда. Ещё миг! Он почти сломался!
Добиваем!
— Что-ж… ты сам захотел, — вздыхаю, выпрямляясь, — Бенджамин! Большо…
БАХ!
И голова гоблина разрывается от резко выросшего кабана. Кровища разлетается во все стороны, и часть мозгов прилетает мне прямо в лицо.
Тишина.
Полная. Только пол комично скрипнул.
Вертухай слева медленно попятился к стене. Второй стоял и хлопал глазами, вообще не веря в произошедшее. Скаф… у него даже облако пропало — у него там теперь просто тупо ничего под скафандром. Я же застыл как дебил с остатками мешочка в руках.
Никто ничего не говорил.
Никто и не дышал, кажется.
Ну а Бенджамин? Он сидел на остатках гоблина и смотрел на меня. Я смотрел в ответ.
— Бенджамин… ты… ты че наделал?.., — пробормотал я, ощущая, как стекают мозги с моего лица, — Ты… ты ничего тогда не понял, да?
— Хрю?
Он ничего не понял.
Сглатываю.
«Пу-пу-пу…», — я медленно оборачиваюсь.
О, Скаф проснулся! Хе-хе… у него аж облачко внутри ПОКРАСНЕЛО!
— Ты… вы… ТЫ ВООБЩЕ ЕБАНУТЫЙ, ТЫ ЧТО НАДЕЛАЛ⁈ — я впервые услышал его крик, вместе с которым вокруг всё начало электризоваться, — Ты хоть понимаешь, что у него был единственный враг. ЕДИНСТВЕННЫЙ! И ЭТО Я! Я! Я! — он бил себя пальцем в грудь, — И знаешь на кого подумают, когда он сдохнет⁈
Чувствую отчётливый запах озона, и вижу, как поднимаются ворсинки на голове моего любимого умного кабанчика.
Я чешу затылок и оборачиваюсь на фаршик под Бенджамином. Думаю. Чешу затылок усерднее.
М-м-м…
— А, ну это решаемо! — хлопаю я кулаком по ладони, — Хе-хе, у меня есть идея!
— Я ДРАЛ ТВОИ ИДЕИ!
— Ну ты погоди, ты послушай!
— МУДАААК! — едва не верещал Скаф.
— Ну ты послушай…
