Жирар помрачнел.

— Я уже говорил с мадам Майер-Лански… — Он щёлкнул пальцами, словно подбирая нужное слово. — …беседовал. Она тоже не знает, где мадам Доменик.

Хогарт заглянул в коридор.

— Куда ведёт этот ход?

— К туалетам, а за ними дверь через боковой павильон выводит во двор, — объяснил Жирар. — Там «L’Opéra», кафе. Но и там мадам Доменик нет.

— Никто не выходил наружу?

— От официанта я узнал, что минут десять назад какой-то посетительнице стало плохо с сердцем и её вывели на воздух.

— Кто вывел?

Жирар пожал плечами.

— Якобы персонал оперы.

— Почему «якобы»?

— Наш персонал к бистро отношения не имеет, — пояснил он.

— И это был не персонал, — сказал Хогарт. — Я уверен: женщина, которой «стало плохо», — это Элизабет.

— Но та дама была черноволосой, и потому…

— И что с того? — перебил его Хогарт. Элизабет блондинка. — И всё равно я думаю, что это была она.

Жирар побледнел. Похоже, до него только сейчас дошло, что произошло.

— Вы полагаете, мадам Доменик похитили?

— В обморок она точно не падала, — съязвил Хогарт и поднял телефон. — Во всяком случае, она недоступна.

— Я мог бы распорядиться, чтобы этот мнимый персонал поискали, — предложил Жирар.

— Забудьте, — оборвал его Хогарт. — Они давно ушли. — Он огляделся. — Здесь что, нет камер наблюдения?

— В интернет-уголке нет.

— Вы серьёзно?

— Камеры снимают только гардероб и сувенирную лавку. Что тут красть-то?

Компьютеры, клавиатуры, принтеры… „Костяную иглу“, — мысленно ответил Хогарт, но вслух не сказал ничего. Он вытащил карточку с экстренными номерами, которую дала ему Элизабет, и набрал один из них.

Хватило и одной палочки.

— Кому вы звоните? — спросил Жирар.

— Французской уголовной полиции.

 

 

Отправить