Хогарт сразу же бросился к главному входу. Татьяна — за ним; они мчались вниз по широкой лестнице, торопливо протискиваясь сквозь толпу, что валила к выходу.

Он выхватил из кармана брюк телефон. Ни единого сообщения!

— Элизабет тебе писала? — выдохнул он.

— Нет, — крикнула Татьяна.

Чёрт! Либо она и впрямь не давала о себе знать, либо всё дело в паршивой связи в этом здании.

— Думаешь, что-то случилось?

— Нет, — соврал он. На самом деле чутьё весь вечер твердило ему, что тут что-то не так, — и плевать на все меры безопасности! Какого дьявола Элизабет не вышла на связь?

Они протолкались через вестибюль к дверям на улицу. Гомон текущей мимо толпы заполнял зал. Всякий раз, когда открывалась одна из дверей, до него долетали песни уличных музыкантов.

Хогарт набрал Элизабет. Автоответчик! Чёрт!

Он огляделся. И тут заметил Изабель. Рослая дама в чёрной форме стояла у одной из дверей. Хогарт с облегчением опустил плечи.

— Вон Изабель, — сказал он Татьяне и сбавил шаг.

Они направились к охраннице.

— Что-то не так, — прошептала Татьяна.

В этот миг и Хогарт это заметил. Изабель вытягивала шею и беспокойно озиралась по сторонам.

Проклятье!

Наконец они подошли к ней.

— Где Элизабет? — выпалил Хогарт.

— Это её гражданский муж, а я его племянница, — пояснила Татьяна по-французски.

— Я знаю, — ответила Изабель по-немецки, но с сильным французским акцентом. Вид у неё был донельзя несчастный. — Я вышла подогнать машину. А мадам Доменик тем временем собиралась в гардероб.

— Одна?

— Нет, конечно. С Жираром.

Хогарт глянул сквозь стеклянную дверь на улицу. И впрямь: перед лестницей, в зоне, где парковка запрещена, замер тёмный лимузин с надписью «Парижская опера», обставленный четырьмя конусами в жёлто-чёрную полоску.

— Почему вы не отправились их искать?

— Где мне было их искать? В стороне гардероба? — Изабель всё не переставала озираться. — Тогда они могли бы проскочить мимо меня к какому-нибудь другому выходу. Сами посмотрите! Тут столько народу. Отсюда мне всё видно лучше.

— У вас есть номер Жирара? — спросил он.

— Есть, только в этом здании от него вам мало проку.

Господи! Хогарт растерянно посмотрел сквозь мраморные колонны вверх, на белую лестницу, что вела к гардеробу, зажатому между сувенирной лавкой и интернет-уголком. Повсюду висели красные шнуры, направлявшие туристов к выходу разными путями. Вестибюль понемногу пустел. Ни Элизабет, ни Жирара — ни следа.

Он на минуту вышел на улицу, проверил телефон. Ничего! Потом вернулся внутрь.

— Ждите здесь! — бросил он Изабель и сорвался с места.

Татьяна — за ним, к гардеробу. За стойкой сидела женщина рядом с плошкой для мелочи. На вешалках оставалось лишь несколько пальто и курток. В углу валялись рюкзаки, рядом — пакеты из магазинов.

— Элизабет Доменик здесь была? — спросил Хогарт. Женщина непонимающе уставилась на него. Fuck! Никогда больше не суйся в страну, языка которой не знаешь как следует.

Читать по-французски Хогарт ещё кое-как мог и понимал неплохо, если вслушивался сосредоточенно, а вот говорить — почти нет, писать же — и подавно. Попросту не хватало практики.

Пока Татьяна переводила и описывала женщине внешность Элизабет, Хогарт вспомнил номер на жетоне, который та получила за свою куртку и его пальто.

— Treize, — сказал он.

Женщина кивнула и что-то произнесла.

— Элизабет и правда была здесь, — перевела Татьяна. — Но одна.

Одна? И где, чёрт возьми, Жирар?

— И ещё: куртку она не забрала, только спросила про неё, — растерянно добавила Татьяна.

— Значит, куртка на месте. — Хогарт вытянул шею и указал на номер тринадцать, где и впрямь до сих пор висела тонкая чёрная куртка Элизабет. Похоже, она хотела всего лишь что-то из неё достать. А это могло означать, что они с Жираром ещё в здании.

Пока гардеробщица снимала куртку, Хогарт немного успокоился. Наконец она выложила её на стойку. Он тут же обшарил все карманы — внутренние и наружные. Ожидал, что они пусты, но во внутреннем наткнулся на что-то твёрдое, продолговатое и вытащил наружу.

Элизабет не достала из куртки — она в неё что-то спрятала!

В руке у Хогарта оказался чёрный футляр. Пока другие гости подходили к стойке за одеждой, он повернулся к Татьяне и откинул крышку. Они одновременно заглянули внутрь.

— Охренеть! — вырвалось у Татьяны.

В красном бархате покоилась «Костяная игла».

— Это настоящая? — прошептала Татьяна.

— Пока не знаю. — Хогарт осторожно нажал на острый конец иглы, и она выскочила из углубления. Татьяна уже потянулась перевернуть её, но он отдёрнул футляр.

— Не трогай! — прошипел он.

— Чего-о? — воскликнула Татьяна.

— Отпечатки, — пробормотал он и приподнял футляр, чтобы они могли заглянуть под иглу. Там виднелось клеймо. — Это всего лишь дубликат. — Он опустил иглу обратно в углубление. Видимо, копия Элизабет больше не требовалась, и она убрала её сюда.

— А где настоящая?

— В сейфе, с которым Элизабет исчезла. — Он закрыл футляр и сунул во внутренний карман пиджака.

— Без куртки? — спросила Татьяна.

А ведь резонно.

Гардеробщица обслужила ещё двоих и снова подошла к ним. Хогарт с благодарным кивком подвинул ей куртку Элизабет, но, прежде чем повесить её обратно, женщина бросила взгляд в сторону интернет-уголка и сказала Татьяне ещё одну фразу. Бо́льшую часть Хогарт сообразил и без перевода. Элизабет заходила в интернет-уголок.

Что на тебя нашло? Снаружи все на нервах, а ты усаживаешься с этой бесценной костяшкой в интернет-кафе? И никому ни слова?

— Merci beaucoup, — поблагодарил Хогарт женщину и вместе с Татьяной поспешил к интернет-уголку.

Странно! Интернет-уголки он встречал только в гостиничных лобби. Но, похоже, из-за провала в связи опера обустроила для посетителей компьютеры — на оптоволокне, ради быстрого соединения.

В уголке стояла дюжина рабочих мест; на мониторах мерцала заставка с видом Парижской оперы. Ни следа — ни Элизабет, ни Жирара! Только какой-то молодой парень собирал вещи. Интернет-уголок ведь закрылся всего пару минут назад.

Fuck!

Татьяна подошла к французу, расспросила.

— Он, к сожалению, сидит тут совсем недавно и никого не видел, — перевела она потом.

Хогарт стиснул челюсти.

Какого чёрта ей тут понадобилось? Или гардеробщица ошиблась и Элизабет здесь вовсе не было?

Он уже собирался развернуться и идти обратно к Изабель, как вдруг заметил монитор крайнего компьютера в дальнем углу, рядом с лазерным принтером. Без заставки — вместо неё открыта какая-то страница в интернете.

Хогарт прищурился, подошёл ближе. У клавиатуры лежала шариковая ручка.

— Питер? — окликнула Татьяна.

— Сейчас вернусь.

На экране — стандартная страница поисковика. Зато на ручке красовался логотип «Medeen & Lloyd», который он знал слишком хорошо.

Чёрт! Она и впрямь была здесь. Он положил ладонь на стул. Ещё чуть тёплый. А потом заметил под столом отблеск. Очки Элизабет для чтения! Хогарт опустился на колени. На дужке висел длинный светлый волос.

Час от часу не легче!

Он обшарил красный ковролин, но, кроме очков, ничего не нашёл. На столе — тоже. Ни пятен крови, ни иных красноречивых улик. Ничего!

Татьяна тем временем встала рядом.

— Последний раз она была вот здесь, на этом месте. — Хогарт огляделся. Рядом коридор уводил к туалетам. С дальнего конца падал дневной свет. Вдобавок оттуда доносился гомон. Видимо, там проход к боковому павильону. И как раз сейчас навстречу им оттуда бежал человек, которого трудно было не заметить: метр девяносто ростом, широкая грудь, стрижка ёжиком. Жирар! И к тому же один!

Хогарт поднялся, одёрнул пиджак.

— Где Элизабет? — крикнул он.

— Вы ведь друг мадам Доменик, верно? — выдохнул Жирар по-немецки с французским акцентом. Изрядно взвинченный.

— Да, её гражданский… неважно! Где она?

— Я не знаю.

— Что значит — не знаете?

— Мадам Доменик собиралась в гардероб, а потом в туалет — освежиться.

— И вы оставили её одну?

— Нет… только ненадолго. Она велела мне подождать её у лестницы и осмотреться.

— Осмотреться? И вы это допустили? — вырвалось у Хогарта.

— Она думала, что за нами кто-то следит. Я не хотел оставлять её одну, но она велела: осмотрюсь — и буду ждать у женского туалета.

— Но там её, ясное дело, уже не было! — крикнул Хогарт. — Вы обязаны были сопровождать Элизабет при любых обстоятельствах! Чёрт возьми, это была ваша прямая обязанность! — Впрочем, теперь возмущаться не имело смысла.

— А сейф? — спросила Татьяна.

— Я хотел забрать его, пока мадам Доменик в туалете, но она сказала, что сейф под её ответственностью.

Вот это и впрямь было в духе Элизабет. Да и Жирар, похоже, оказался не тем неотёсанным громилой, каким Хогарт его себе представлял. По-немецки он, во всяком случае, говорил лучше, чем Хогарт по-французски.

Хогарт снова вытащил телефон, нажал повторный набор. Связь держалась на одной палочке. Соединение установилось, пошли гудки. Раз, другой… и снова автоответчик.

— Это… номер… Элизабет Доменик, — потрескивал и хрипел её голос. — …минуту… к сожалению, недоступна. Пожалуйста, оставьте…

И тут запись оборвалась на полуслове. Словно кто-то внезапно вынул сим-карту из телефона Элизабет.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Treize (фр.) — «тринадцать»; номер гардеробного жетона.

Merci beaucoup (фр.) — «большое спасибо».

Fuck! (англ., бран.) — крепкое восклицание; во внутренней речи героя оставлено в оригинале как стилистический контраст с его немецкой речью.

 

 

 

Отправить