Татьяна очнулась, услышав, как открывается дверь. Задняя дверь фургона, — лениво просочилась мысль в сознание. Голова была будто в вате. Во рту — вкус крови. Видно, прикусила щёку. Потом вспомнился укол. Сколько же она пробыла без сознания?

Водитель влез в фургон. Сквозь дурман она почувствовала его рядом. Он склонился над ней — и стяжки на запястьях лопнули под лезвием. Она тут же зашевелила пальцами, сжала кулак, потёрла затёкшие суставы — их жгло огнём. Следом перерезали стяжки на щиколотках.

— Allez! — хрипло приказал мужчина и рывком, грубо вздёрнул её вверх. Ноги соскользнули с матраса. Мешок по-прежнему сидел на голове, и она совсем потеряла ориентацию. Всё кружилось. Едва её подняли, ноги тут же подкосились. Она хотела опереться, но рука схватила пустоту, и она снова рухнула на матрас. Тело будто из резины. Наконец мужчина обхватил её сзади под мышки и поволок наружу. Она пыталась идти, но ступни лишь бессильно тащились следом.

Ты не в гараже — ты на улице. Кожей рук она ощутила влажную духоту и ветер. Запах рыбы и солёной воды! Потом донёсся плеск разбивающегося прибоя. Значит, они всё ещё у моря. Где-то проехала машина, залаяла собака. Сквозь нижнюю щель мешка проступила ночь. Татьяна попыталась повернуть голову, чтобы щель стала шире, но увидела лишь гравий под собой, по которому её волокли.

Через несколько метров мужчина остановился и опустил её на землю. Татьяна стукнулась затылком о стену. Застонала — кляп сидел слишком туго. Жадно втянула воздух носом. Рядом звякнула связка ключей, заскрежетал замок; она потянулась к мешку и попыталась стащить его с головы.

Снова закружилась голова. От нехватки воды или от укола? Неважно! Она всё дёргала проклятый джутовый мешок, пока наконец не ощутила свежий воздух и в следующий миг не разглядела хоть что-то. Глаза жгло.

И правда — ночь. В темноте угадывались пальмы, листья качались на ветру. Въезд в чью-то усадьбу. Сбоку — освещённый тонким серпом луны песчаный пляж с деревянными мостками. Дальше — тёмное море. На горизонте — несколько больших судов в огнях.

Суровое атлантическое побережье — это уж точно не оно. Пальмы скорее намекали на средиземноморский край — может, Лазурный Берег или бухту Лионского залива. А впрочем, кто знает, — с тем же успехом они могли оказаться и в Испании. В дороге она была достаточно долго. Так или иначе, место было довольно безлюдное: пока что мимо не проехала ни одна машина. Хотя, возможно, дело было во времени — могло быть уже далеко за полночь.

С визгом рядом отворилась тяжёлая металлическая дверь. Татьяна попыталась повернуть голову.

— Merde! — Мужчина хлестнул её ладонью по щеке и снова натянул мешок на голову. Потом схватил, втащил в здание и ногой захлопнул дверь. Вниз по лестнице, в темноту, — и её крошечный глоток свободы снова был потерян…

 

 

 

 

Отправить