Хельмут Раст сидел вместе с Кольшмидом за круглым плетёным столиком перед кафе прямо на Елисейских Полях. В нескольких сотнях метров горела оранжево-жёлтым светом Триумфальная арка. От уличных фонарей, фар и неоновых вывесок было светло почти как днём. Говорят, есть в году два дня, когда солнце садится точно между колоннами арки и бросает последние лучи на Елисейские Поля. Раст знал одно: сегодня — определённо не тот день.

Несмотря на поздний час, мимо по-прежнему сновали прохожие. Да и ночь выдалась тёплая. Раст остался в пиджаке поверх рубашки, галстук давно снял и теперь подкреплялся пятой чашкой кофе. Думать о сне было роскошью, которую они с Кольшмидом сейчас не могли себе позволить.

Перед ними остановился автобус. Высыпала целая толпа подростков и с гомоном двинулась мимо кафе к станции метро.

— А вы знали, что Эдён фон Хорват погиб именно на этой улице — его насмерть зашибло упавшей веткой? — спросил Раст.

— Нет. — Кольшмид на секунду поднял взгляд. — Он был застрахован у нас? — И снова уткнулся в работу.

Господи! Раст только покачал головой. Оба раскрыли ноутбуки. В здешней толчее ему работалось лучше, чем в гостиничном номере, где стояла мёртвая тишина. А поскольку за спиной была стена кафе с меловой доской напитков, никто не мог заглянуть им через плечо в экран.

Раст возил курсором по экрану и ждал, прижав телефон к уху, пока собеседник снова возьмёт трубку.

— Господин Раст? — раздался наконец голос Айзенбаха, мелкого служащего, который в венском отделении «Banque de Paris» отвечал за информационные системы.

— Да, я ещё на связи, — буркнул Раст.

— Я получил доступ к данным центрального сервера в Париже и вижу счёт месье Уле Гранквиста.

Раст с облегчением опустил плечи. Наконец-то.

— Деньги ещё на счету?

— Я… — замялся Айзенбах.

О господи, сейчас струсит.

— Послушайте, — сказал Раст, — месье Гранквист перевёл пятьдесят процентов от оценочной стоимости костяной иглы на депозитный счёт нашего нотариуса. Поскольку выторгованный на аукционе экспонат он так и не получил, нотариус уже вернул всю сумму ему обратно. Деньги ещё там? Речь идёт о девятистах пятидесяти тысячах евро!

— Э-э… нет, счёт Гранквиста снова пуст, — пробормотал Айзенбах. — Только эту информацию вы получили не от меня.

— Куда ушли деньги? — спросил Раст.

— При всём желании не могу сказать.

— Полагаю, счёт не в Швеции, верно?

Айзенбах промолчал.

— Это счёт во французском банке, так? — продолжал давить Раст.

— Откуда вы знаете?

— Оттуда, что мы теперь склоняемся к мысли: никакого шведского миллиардера по имени Уле Гранквист, возможно, вообще не существует. — Полной уверенности у него пока не было, но все сведения, что имелись на руках, вели только к этому выводу.

— О!

Вот именно — «о»!

— Так куда же перевели деньги?

— Этого я сказать не могу… не по телефону.

— Да бросьте, я сижу в Париже, встретиться мы не можем, — вырвалось у Раста. Он покосился на Кольшмида: тот, зажав одно ухо, говорил по своему новенькому смартфону.

— Тогда обратитесь к мадемуазель Перрен из парижского отделения.

— Очень смешно! Уж она-то мне точно ни слова не выдаст!

Айзенбах вздохнул.

— Ну хорошо, — Раст понизил голос, — можете хотя бы сказать, какие ещё операции проходили в последнее время по счёту Гранквиста?

— Господин Раст, умоляю вас, я перед вами в долгу, но запрос с IP-адреса моего компьютера могут отследить вплоть до моей квартиры.

— Вы же специалист, наверняка сумеете замести след.

— Сумею. Но эту информацию я не имею права разглашать, иначе вылечу с работы.

— Только если кто-то докопается. — Раст понемногу закипал. — А вот если выплывет, что ваш банк, чего доброго, обслуживает счёт с чёрным налом, на котором лежала без малого миллион евро, да ещё от несуществующего лица, замешанного, может статься, в нескольких убийствах, — тогда работы лишится куда больше народу. Банк, в котором вы служите, дал маху! Сейчас мы пытаемся распутать этот клубок, пока не стряслось беды покрупнее… так что?

— Ладно, погодите минуту, перезвоню вам с мобильного. — Айзенбах дал отбой.

Раст опустил телефон, допил кофе и взглянул на Кольшмида — тот всё ещё увлечённо говорил по телефону и заодно стучал по клавишам ноутбука.

— Желаете ещё что-нибудь? — спросил по-французски официант.

— Non, merci, — ответил Раст и проводил взглядом гарсона, направившегося к соседнему столику. Наконец телефон зазвонил. Он принял вызов. — Да?

— Да, алло, — отозвался Айзенбах. Связь была заметно хуже прежней. — Так вот, означенный счёт означенного господина в означенном банке открыт три месяца назад.

Ага! Стало быть, счёт в «Banque de Paris» Гранквист завёл совсем недавно.

— А какие переводы проходили, кроме тех девятисот пятидесяти тысяч?

— Никаких.

— Совсем никаких? — переспросил Раст.

— Вы же сами сказали, что этого человека вообще не существует, — напомнил Айзенбах.

Раст задумался.

— Выходит, счёт в вашем банке открыли только ради задатка для аукциона. — Но ведь открыли три месяца назад, хотя костяную иглу выставили в Лувре всего месяц назад? Всё загадочнее и загадочнее. — И куда же ушли эти девятьсот пятьдесят тысяч?

— Я… в общем…

— Да говорите же. Это чертовски важно!

— На счёт в Ницце. «Банк де Нис». Больше я отсюда ничего не вижу.

Ницца? Уж точно не Швеция.

— И чей это счёт — тоже не видите?

— Без шансов. Не с моим доступом из Вены.

— Хорошо, большое спасибо.

— Мы квиты?

— Да, больше вы мне ничего не должны, — сказал Раст и отключился.

Пять лет назад Айзенбах ещё работал в ИТ-отделе «Medeen & Lloyd» и сам оказался замешан в страховой афере. С охраняемой стоянки в Вене новёхонькие машины, заявленные как угнанные, перепродавали в Венгрию и Польшу, а страховщикам приходилось возмещать их полную стоимость. Хогарт тогда вывел аферу и всех её участников на чистую воду. А Раст повернул дело так, что имя Айзенбаха к прокурору не попало — тот лишь потерял работу. Насколько ещё пригодится ему этот мелкий ловкач, он тогда и предположить не мог.

В ту же минуту закончил разговор и Кольшмид. Он смахнул со лба напомаженную прядь и с досадой бросил телефон рядом с ноутбуком. В стёклах очков отражался синий свет экрана.

— Что нового? — спросил Раст.

— Наши догадки верны, — прошептал Кольшмид, склонив голову, хотя за соседним столиком наверняка никто не понимал по-немецки. — Данные о Гранквисте и его фирмах в интернете тянутся ровно на пять лет, не дальше. До этого — ничего. Ни единой записи. Наш ИТ-специалист в Вене подтвердил: все сайты и упоминания в сети созданы не раньше трёх месяцев назад. Похоже, и впрямь слепили подставное лицо.

Так подтвердились их худшие опасения.

— Вдобавок телефон Гранквиста с самого утра молчит, — продолжал Кольшмид. — Предоплаченный, без контракта. Могу попробовать выяснить, на кого он зарегистрирован.

Раст удручённо застонал.

— Бросьте, документ при регистрации наверняка был липовый.

— Возможно. — Кольшмид кивнул на телефон Раста. — Айзенбах разговорился?

— Пришлось повозиться, но да, сведения мы получили. Счёт Гранквиста открыт всего три месяца назад, и на нём — одни движения по задатку, больше ничего.

Кольшмид сжал кулак и хрустнул костяшками.

— Что ж, всё сходится — лучше некуда.

— Вопрос один: кто прячется за этим псевдонимом? Задаток, во всяком случае, перевели на банковский счёт в Ницце.

В этот самый миг телефон Раста зазвонил. Он глянул на номер на дисплее, приподнял бровь и посмотрел на Кольшмида.

— А мне сейчас звоните вы.

— Хогарт, — процедил Кольшмид. — Любопытно, в какую передрягу он влип на этот раз.

 

 

 

 

 

Отправить