Полтора часа спустя Хогарт стоял в халате на балконе гостиничного номера и смотрел в ночь — туда, где было море. Молодой месяц проглядывал сквозь облака и зажигал на волнах искры. Где-то далеко гудел сиреной океанский лайнер, изредка вскрикивала запоздалая чайка, а если прислушаться — слышен был и шум близкого прибоя. Но всё это понемногу тонуло в звоне стекла и глухой музыке в кабаке по соседству: с каждой минутой она поднималась к нему всё громче.

Руки у Хогарта всё ещё дрожали. Колени были ватными. Ему было паршиво. Он бросил тяжелораненого, может быть умирающего человека одного — только чтобы не угодить под арест.

Гордиться тут было нечем. С другой стороны, Сезару он всё равно ничем больше не помог бы. К тому же ему пришлось расставить приоритеты. А они были такие: найти Татьяну и Элизабет. За решёткой им от него никакого толку. Но как ни прихорашивал он своё решение, как ни оправдывал его перед собой в сотый раз — это не отменяло того, что повёл он себя как эгоистичный подонок.

Они с Хлоей пробежали через Гавр и незаметно проскользнули в подъезд пансиона через чёрный ход. После этого Хогарт принял в номере горячий душ и смыл с себя смрад гари — чтобы скорее стереть и саму память о случившемся. Джинсы и рубашка-поло так перепачкались сажей, бензином и кровью Сезара, что он сразу запихнул их, завязав в полиэтиленовый пакет, в боковой карман чемодана. Всё, чем он сейчас располагал, умещалось в этом чемодане. Но, к счастью, сменной одежды хватало. Прокопчённый, опалённый изнутри пиджак, в который намертво въелся запах пожара, он тоже выбросил. А перед тем переложил всё из карманов в новый.

Когда он недавно открыл чемодан, первым под руку попался роман Мураками. Хлоя, видно, решила, что книга его, когда впопыхах кидала вещи в чемодан в отеле. На самом же деле книга принадлежала Элизабет. Теперь она лежала на тумбочке. «К югу от границы, на запад от солнца». Уголки страниц были загнуты — так всегда делала Элизабет, потому что не признавала закладок. Она много читала. Мураками, Эко, Горький, Бликсен, Альенде, Маркес — далёкие литературные миры. Это была её вселенная. Сам он, в отличие от неё, читал лишь статьи да биографии, чаще всего о музыкантах и режиссёрах. С серьёзной литературой он был, что называется, на «вы», и тем сильнее его завораживала её увлечённость.

Завораживала? Чёрт!

Он поймал себя на том, что думает о ней уже в прошедшем времени. Не смей! Верь, что она жива и ни в чём не виновата. Она обещала, что, как только они вернутся в Вену, непременно сводит его в Национальную библиотеку. Тогда эта мысль его отпугивала, а теперь он не хотел ничего сильнее, лишь бы Элизабет вела его по галереям вдоль высоких книжных стеллажей и рассказывала о любимых писателях. А если она убийца? Тогда ему, по-хорошему, следовало бы её за это проклясть — но он всё равно её любил.

Так раскрой это чёртово дело! Хогарт закурил, затянулся пару раз — и тут же погасил сигарету. Потом залпом допил вдогонку банку «Пепси» из мини-бара: может, сахар успокоит нервы.

Он подумал о ране Хлои — по дороге в гостиницу та расплылась в скверный тёмно-фиолетовый синяк. Вот и она теперь пострадала. Один из двух взломщиков заехал ей сбоку — кастетом или рукоятью пистолета, — она рухнула на пол и на несколько секунд отключилась. Но неизвестный пощадил её. Так же, как пощадили и его самого, когда из отеля похитили Татьяну. Кому-то, похоже, было нужно, чтобы они оставались в живых! И эти люди, скорее всего, охотились за костяной иглой — точно так же, как они с Хлоей. Вопрос был только в одном: кто доберётся до проклятой штуковины первым?

Хогарт сжал кулак, чтобы унять дрожь. Они опять опоздали. Сезара, может, и спасли, но всё равно… что-то во всём этом было не так.

Почему на месте не выставили больше полиции — следить за домом и охранять Виктора Сезара? Почему никто не вмешался? Хлоя ведь который день названивает в полицию! Даже если Сезар — мерзавец, которого здешние следователи рады были бы видеть в гробу, это ещё не повод не оцепить участок целиком. Со стороны почти казалось, будто власти нарочно облегчают задачу убийцам и взломщикам, не принимая никаких толковых мер предосторожности. С какой стати? Хотя, с другой стороны, Сабатье вцепился в это дело упорно и зло.

Тут что-то сильно нечисто! Но в чём — он не понимал. Смотри на это как на крупную страховую аферу! В этом-то ты разбираешься. Кому это выгоднее всего? Что-то заедало, не складывалось. Но в чём причина?

В конце концов он достал из кармана халата собственный мобильный, снял чехол и вставил SIM-карту. Пока телефон ловил сеть, он набрал эсэмэску Сабатье.

 

Покушение на Виктора Сезара. Едва успел спасти ему жизнь. Почему власти на месте ничего не предприняли? Всё связано с Биро! Добровольно не сдамся, пока вы не пойдёте на сотрудничество. Я, как и вы, бьюсь над этим делом.

 

Он помедлил, вспомнил о похищении Татьяны и приписал ещё одну фразу.

 

Удалось выяснить, от кого письмо с угрозами? Почерк? Следы?

Петер Хогарт.

 

Он отправил сообщение, дождался, пока оно уйдёт, и снова вытащил SIM-карту — Сабатье наверняка попробует засечь телефон. А ему позарез нужна была спокойная ночь.

Едва он спрятал мобильный в карман халата, на балкон вышла Хлоя. Вид у неё был такой же измотанный, как у него. Дужку узких очков в стальной оправе она уже выпрямила. А вот душ ещё не приняла и оставалась в той же одежде, что и прежде.

Она прижала к виску маленькую бутылочку пива из мини-бара.

— Управились? — спросил Хогарт.

— Вымоталась вконец. — Она прислонилась к перилам. По-немецки она говорила с французским акцентом, и звучало это мило. — Только что обзвонила парижский угрозыск насчёт убийства отца, потом нотариуса, потом отцовского адвоката. — Она вздохнула.

— В такой час?

— Они ждали моего звонка, дело срочное — там накопилась сотня бюрократических мелочей.

— Простите, что втянул вас в это.

Она отмахнулась свободной рукой.

— Зато сегодня мы спасли человеку жизнь.

— Если Сезар и впрямь выкарабкается, — заметил он.

Она кивнула.

— Я ещё созвонилась со своей знакомой в Париже. Та навела справки в полицейском участке Гавра. Сезар жив. Из-за тяжёлых ожогов его сразу увезли вертолётом. — Она пожала плечами. — Куда — неизвестно, но дела его плохи. Так или иначе, угрозыск завёл дело: взлом, покушение на убийство и два убийства в его доме.

К счастью, удирая через калитку в живой изгороди, он успел стереть отпечатки с ручки. Хотя это лишь немного оттянет развязку. Полиция и без того держала его на прицеле. Эсэмэска Сабатье вряд ли что-то изменит.

Хлоя отняла бутылку ото лба, накрыла ладонью пробку и одним быстрым движением сорвала её перстнем. Потом отхлебнула пива и облегчённо вздохнула.

— Ну и паршивый денёк. — Она взглянула на него. — Кстати, телефон Элизабет Доменик отследить почти не удалось: последний раз он засветился на вышке в южном пригороде Парижа. Вскоре после этого связь пропала.

Либо похитители вынули SIM-карту, либо это сделала сама Элизабет.

— Спасибо. По крайней мере, мы знаем, что её везли на юг. — Вилла мадам Требич стояла южнее Парижа, в Версале, но это была лишь слабая зацепка.

— И ещё, — вздохнула Хлоя. — До Гранквиста я так и не дозвонилась.

— Ни в одном СМИ о нападении на него не сообщали. Вы что-нибудь нашли?

Она покачала головой.

— Ничего.

Странно, почему? Хогарт прикусил губу. Ему ведь должна была грозить такая же опасность, как и всем прочим, кто интересовался костяной иглой. После сегодняшнего Требич и Сезар из подозреваемых выпадали. Оставался один Гранквист. Это он за всем стоит? Или мадам Горгович-Медунян, та, что продала иглу?

Хлоя допила пиво одним глотком.

— А я, пожалуй, побалую себя горячей ванной с пеной.

— Есть хотите? Поужинаем потом?

— Непременно. Скажем, через час?

— Договорились.

Она оставила пустую бутылку на балконе и скрылась в своём номере.

Хогарт тоже вернулся к себе, схватил телефон Кольшмида и набрал номер Раста. Ему срочно нужен был выход на Уле Гранквиста.

 

 

 

 

Отправить