Пот стекал у Виктора Сезара по вискам и капал на скамью, где влагу тут же впитывало дерево.

Прикрытый одним полотенцем, он сидел в сауне. Температура неуклонно ползла вверх, а он стискивал гантель и медленно поднимал руку. Напрягался бицепс, за ним и мышцы предплечья. Капли пота прокладывали дорожки сквозь чёрные волоски. Кожа лоснилась в свете потолочной лампы.

Снаружи постучали в тонированное термостекло двери — в человеческий рост, почти до самого пола. Сезар устало поднял голову. Даже без очков он узнал Мореля, его вытянутое лицо с кривым носом, на котором, как обычно, читалось, что он вот-вот кого-нибудь придушит. Морель был незаменим. Он не только держал в руках весь дом, но и брался за всё, что ни поручи, — пусть даже за это светили долгие годы тюрьмы. Предан до гроба.

— Чего тебе? — буркнул Сезар.

— Я пробил обоих, — глухо донёсся голос сквозь дверь.

— И?

— Девчонка — дочь Руссо.

Со вчерашнего дня круглая сирота, как слышал Сезар. Старому Руссо кто-то выпустил воздух кинжалом.

— А второй?

— Частный сыщик из Вены. Его сожительница вела аукцион. Будто бы исчезла вместе с костяной иглой.

Вот сука!

Сезар продолжал работать с гантелью.

— То, что в полицейских протоколах, — правда?

— Насколько я успел выяснить через нашего человека в Париже — да.

Руссо, старуха Требич и Пеллетье, этот бывший полицейский ублюдок, мертвы. Несколько антикваров в больнице. В том числе и Усач, скользкая тварь, через которую он до сих пор и проворачивал свои сделки с искусством.

— Ладно, впусти обоих через чёрный ход. Обычная процедура: никакого оружия, никаких микрофонов, никаких телефонов. Потом проводи в салон, налей выпить. Только не самый дорогой скотч. Я буду наверху через полчаса.

Морель исчез. Сезар отложил гантель. Вытер пот со лба и из глаз, медленно покатал голову слева направо, так что хрустнули позвонки.

А теперь гимнастика для шеи. Где и когда ему ещё ею заниматься, если не здесь? Единственные двадцать минут в сутки, когда никому от него ничего не нужно.

Он вращал головой, и глаза сами собой закрывались. Усталость подбиралась к нему. Спать! После мятного настоя пара кругов в крытом бассейне снова поставят его на ноги. Скотч, крепкий мокко — и он как новенький. Глаза опять закрылись.

И тут его вспугнул звук. Он склонил голову набок, прислушался. У двери метнулась тень. Что-то стукнуло о деревянную стену.

— Морель? — позвал он.

Тишина!

— Морель?! — рявкнул он.

Merde!

Кое-как он поднялся со скамьи, спустился вниз. Толкнул дверь, но она поддалась всего на полпальца. Ровно настолько, чтобы потянуло слабым прохладным сквозняком.

Сезар затряс дверь.

— Морель, чёрт тебя дери! Это что ещё такое?

Снаружи что-то скребло по дереву. Кто-то, видно, просунул сквозь дверную ручку швабру так, что её заклинило между плиткой пола и козырьком над сауной. Сама по себе эта штуковина уж точно не упала бы и не проскользнула в ручку.

Сезар рванул дверь. Без толку.

И тут в доме завыла сирена сигнализации. Но лишь долю секунды. В следующий миг всё снова стихло. Только потрескивала жестяная стенка печи с раскалёнными углями да хрустнула деревянная скамья за спиной.

Это что ещё за чертовщина? Неужто Морель случайно включил сигнализацию и тут же её отключил? Или её вырубили?

— Морель! — заревел Сезар.

Снова тень в дальнем конце комнаты. Кто-то побежал к лестнице на верхний этаж. Сезар вжался лицом в горячее стекло так, что от дыхания оно запотело. И всё же разглядел: в коридоре из-за дверного косяка торчала пара ног. Это что, Морель?

Merde! Кто-то и вправду пробрался в дом! Если это та шлюха со своим сыщиком — он самолично и тщательно надерёт им задницы!

Сезар глянул сперва на стекло, потом на гантель. Нет, так ты только пальцы себе изрежешь! Намотал полотенце на локоть, глубоко вдохнул, размахнулся — и представил, как семилетним мальчишкой, захлёбываясь ненавистью, сломал нос пьяному отцу, когда тот в очередной раз изнасиловал его мать и бросил её, окровавленную, на кухонном столе.

Локоть врезался в стекло. Сезар стиснул зубы. С первого раза только хрустнуло, со второго — осколки брызнули наружу. Внутрь хлынул прохладный воздух. Сезар обмотал полотенцем кулак, выбил из рамы несколько острых обломков, потом просунул в проём другую руку и ухватил то, что заклинило снаружи. Не швабра — длинный гриф из его спортзала, на котором он жал вес. Чёртова железяка не поддавалась: металл глубоко впился в швы между плитками.

Теперь он яснее разглядел того, в коридоре. И впрямь Морель. Ни с кем не спутать. Его брюки, его ботинки!

Сердце заколотилось. Не от страха — от ярости и злобы. Не иначе тот самый мерзавец, что перебил коллекционеров. Добрался теперь и до него! Но неужто этот идиот и впрямь настолько туп, чтобы вломиться к нему в дом и напасть на его человека? Псих, которому жить надоело! Чужак, не из Гавра, не имеющий понятия, с кем связался.

Сезар ещё тряс гриф, когда его вдруг схватили две руки — жёстко, за запястья. Чёрные перчатки! Он рванулся, но его поволокли наружу через разбитое окно.

— Нет, мать твою!.. — заревел он, но тот, снаружи, был сильнее.

Безжалостно протащил его через проём.

Сезар инстинктивно втянул живот. И всё же редкие осколки, ещё торчавшие в раме, располосовали ему лопатки, плечи, живот. Он слышал, как рвётся плоть, чувствовал тёплую кровь на влажной от пота коже. Раны жгло огнём.

Сопротивляться было бессмысленно. Так он только наделал бы себе новых ран. Стиснув зубы, скользя и спотыкаясь, Сезар протиснулся в проём. И вот он снаружи, на ватных ногах. Сжал кулаки, готовый бить. Кто бы это ни был — он вышибет из него все мозги. Медленно, наслаждаясь каждой минутой, а труп потом сгинет где-нибудь в доках, и полиция ни о чём не узнает.

Он уже хотел размахнуться, но тот оказался быстрее. Кулак врезался в живот, влажные ступни поехали по залитому собственной кровью полу, и Сезар рухнул боком на осколки. Перевернулся — они впились в спину, в зад, в икры.

Краем глаза он увидел: на том чёрные брюки и чёрная водолазка. Высокий, худой, гибкий. Едва Сезар приподнялся, как сзади на шею ему накинули скрученное жгутом полотенце и затянули.

Хрипя, он замолотил руками. В следующий миг его потащило по плиточному полу. Хотел крикнуть — выдавил лишь стон. Пальцами пытался ослабить полотенце на горле, но crétin волок его прочь из комнаты. Осколки впивались глубже, и по белой плитке тянулся красный кровавый след.

В коридоре он увидел Мореля — тот лежал с проломленным черепом в луже крови. Сезар попытался подняться, но ноги отказали. Бессильно повис, полотенца удавкой перехватывало горло. Чувствовал, как раздувается череп и как он вот-вот провалится в беспамятство.

Грубо его проволокли в соседний фитнес-зал. Рядом с тренажёрами тянулся узкий крытый бассейн. В длинной зеркальной стене мелькнуло: тот ещё совсем молод. Видно, обдолбанный наркоман, которому нужны деньги и у которого хватило ума взяться за такую работу.

Пахло хлоркой. Но был и второй запах, и он сбивал с толку. Бензин. Вонь напомнила мотор его яхты. Или ты уже бредишь — оттого что не хватает кислорода?

У тренажёров путь закончился. Полотенце ослабло, и Сезар, хрипя, отчаянно хватая ртом воздух, грохнулся головой об пол. Едва лёгкие наполнились, как кулак врезался ему прямо в лицо. Нос сломался — как много лет назад нос его отца, — и поток крови хлынул на губы. Глаза заслезились.

Только теперь он осознал, что лежит совершенно голый. Беззащитный, оголённый, униженный, раздавленный, выставленный напоказ. У этого ублюдка не оставалось иного выбора. Он должен убить Сезара, здесь и сейчас, ведь если тот выживет — он сделает всё, чтобы его отыскать. Это же он должен понимать! Не может этот тип быть настолько глуп.

— Где твой Биро? — спросил мужчина.

Так я и думал. Вот зачем ты здесь.

— Катись к чёрту, — прохрипел Сезар.

Мужчина не ответил, на миг пропал из виду. За спиной у себя Сезар услышал металлический звяк.

Потом тот вернулся, держа круглый железный блин на двадцать пять килограммов от того самого грифа.

— Где твой Биро?

— Катись к…

Мужчина выпустил блин.

Сезар не успел отдёрнуть ногу. Блин обрушился ему на голень, и с мерзким хрустом сквозь кожу пробились осколки кости.

 

 

 

Отправить