Мими Требич стояла на кухне и смотрела на табло микроволновки. 9:40.

Без двадцати бурбон.

Она наполнила бокал почти до краёв, бросила два листика мяты и ломтик лимона, размешала пальцем. Лёд не клала. Чистый — единственно правильный вариант.

— Вам тоже налить? — крикнула она в гостиную.

— Нет, спасибо, я на службе, — отозвался молодой полицейский.

Его предшественник из ночной смены тоже был премиленький, но этот ещё симпатичнее. И тесноватая форма ему очень шла. Господи, да она ему в бабки годится. Только вряд ли он когда-нибудь видел такую сексуальную grand-mère, не говоря уже о том, чтобы заполучить её в постель.

Дважды в неделю она ходила в фитнес-зал — пресс, ноги, ягодицы, — да ещё раз на пилатес и раз на йогу. Остальное время уходило на маски для лица, массажный стол, солярий и домашний бар. Как и во всём в жизни, тут важны приоритеты и правильное сочетание.

— Ну нет так нет. — Она залпом осушила полбокала. — Рок? — спросила она.

— Если так нужно, мадам.

Да, нужно, мальчик!

— Шери! — позвала она, и маленькая колонка с голосовым управлением на кухне ожила и мигнула. — Поставь нам что-нибудь из The Doors. У нас культурная программа.

— Queen of Hollywood? — мягким компьютерным голосом уточнила Шери.

— Издеваешься? Я сказала — The Doors, а не The Corrs!

— К сожалению, я не поняла эту команду.

— Ещё бы, — буркнула она. — Как насчёт Light My Fire или Roadhouse Blues?

— Согласна, отличный выбор.

— И я того же мнения. — Требич допила бокал. Из колонок ударили жёсткие гитарные риффы.

Полицейский встревоженно заглянул на кухню. Она качнула бёдрами и улыбнулась ему. Боже, что за времена были, когда она ещё выходила на сцену и играла во всех больших театрах Франции. Нынешняя молодёжь, которая управляется с пальцем на смартфоне быстрее, чем находит у женщины точку G, её поколения уже и не знает. Пожалуй, даже мать этого полицейского едва-едва помнит её и её спектакли.

И, Господи помилуй, в те годы она и впрямь не упускала случая. Так называемый кастинг-диван был всегда — тогда даже похлеще, чем теперь. Сейчас-то все такие чопорные, гендерно безупречные, политкорректные. Пустишь газы — огребёшь цифровую бурю возмущения. И что вообще «социального» в этих так называемых социальных сетях? А тогда подмешаешь себе пару наркотиков в коктейль, и всё легко, спокойно, и перед спектаклем перепихнёшься — чтобы на сцене быть по-настоящему раскованной.

Говори, что думаешь, — и думай, что говоришь — таково было её кредо. Включая сугубо личное дополнение. Делай, что хочешь, — и желай того, что делаешь. Она всё ещё покачивала бёдрами, крутанула пустой бокал над головой и двинулась в столовую.

В полиции ей объяснили, что на её галеристку в ночь с понедельника на вторник напал в лавке человек в маске. Mon Dieu! Она прямо-таки видела, как старая мадам Лафайет истерически завизжала. А её непутёвый сынок, как водится, опять отсутствовал и помочь не мог. Чего доброго, он и сам её ограбил — на мопед деньжат не хватало. На права для автомобиля его умишка уже не достало.

И какое всё это имеет отношение к ней? Уже много лет ею никто не интересуется. Ну да ладно — зато так ей досталось общество этого юнца, который, похоже, едва закончил первый курс полицейской школы. Господи, чему бы она его научила, будь он чуть посвободнее. Но скоро она его наверняка дожмёт — выпьет с ней рюмочку. А тогда уж пощади его Бог!

The Doors на миг смолкли, и она услышала, как он говорит по телефону в гостиной. По манере речи поняла: разговаривает с женщиной. Подружка? Начальница? Да плевать!

Шери включила следующую песню.

По крайней мере, малыш хоть немного приобщится к культуре.

Она вышла из столовой и, пружиня шаг, направилась по коридору в гардеробную. Пора уже сменить халат. Чёрные чулки, короткая юбка, облегающая блузка с хитрым декольте. Надо устроить так, чтобы он мельком её увидел, — и переодеваться она нарочно будет не спеша.

Она улыбнулась. По сути, бежать ему некуда. Бедняжка! Комиссариат приставил его к ней. Личная охрана. На ближайшие двенадцать часов он её персональный телохранитель. И куда бы она ни пошла, ему придётся её сопровождать. Хоть бы и в спальню. Она открыла шкаф, оглянулась в сторону гостиной, где он по-прежнему сидел, и потянулась к вешалкам. И тут на неё из шкафа вывалилось что-то большое и тяжёлое.

Она пошатнулась и, падая, выронила бокал.

Merde! Какого чёрта?

Сердце колотилось где-то в горле. Она лежала на спине, а сверху — полуголый мужчина. На неё уставились мутные мёртвые глаза. Рот приоткрыт, пахло странно. Из глубокой раны на виске ещё сочилась кровь.

Мертвец!

В моём шкафу?

А ведь это лицо мне знакомо!

Она хотела позвать полицейского, но выдавила только хрип. И тут до неё дошло: на ней лежит полицейский из прошлой смены — правда, совсем не так, как ей бы хотелось.

Проклятье!

Ногти впились в ковролин. Она попыталась подняться. Паника сдавила горло.

— Что ж, пора нам с вами потолковать, мадам Требич…

Краем глаза она увидела, как парень в форме как раз убирает телефон и медленным шагом идёт к ней.

— Что… что вам нужно? — выдохнула она.

Он осклабился.

— Шери, сделай погромче! Гораздо громче!

— Хорошо, громче.

 

 

 

Отправить